Наш проект - это своего рода платформа для бесчисленного количества фэндомов, способных вписаться в атмосферу той или иной исторической эпохи. Если ты способен черпать вдохновение в событиях прошлого, то тебе точно к нам!



Мой дорогой друг, а ты хочешь стать наблюдателем и вершителем истории?

Crosshistory. Salvation

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crosshistory. Salvation » Архив эпизодов » Only a Borgia can truly love a Borgia (лето 1497)


Only a Borgia can truly love a Borgia (лето 1497)

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

https://33.media.tumblr.com/063722f305b184463a8635779251bd06/tumblr_msu7xr20VS1rez1yto1_500.gif

Что святому отцу не угодно,
Стало мне утешений сильнее.
Обещаю, ты будешь свободной.
И останешься вечно моею.


Название фэндома: the Borgia
Рейтинг:  NC17
Участники: Лукреция Борджиа и Чезаре Борджиа
Время, место: спальня Чезаре
Обстоятельства: Борджиа...семья в которой я живу-семья,которой я частью и являюсь.Я погряз в грязи,в отраве,в яде именуемой Кантарелла. Меня затягивают цепи,сжимая мою душу и сердце.Я убивал,я говорил Микелетто кого убить.Они просили о пощаде или же задыхались с испуганными глазами, так как я перерезал им горло.Но мне было все равно.В этом мире есть только один человек ради которого я пойду на все.Это она...моя сестра-Лукреция.

Отредактировано Cesare Borgia (2015-02-23 00:04:37)

+1

2

Вода в медном тазу уже успела немного остыть, пока Лукреция пыталась подняться с постели, нежась в мягкой перине, несмотря на суету служанок, которые были непривычно тихи и неуклюжи. Светловолосая дочь церкви потёрла глаза и посмотрела в приоткрытое окно, ветерок из которого колыхал кисейную тюль под плотной алой гардиной, которую впору было бы снять и хорошенько вытрясти от пыли. Она нехотя сползла вниз и, зевая, подошла умыться. Судя во всему, разбудили её раньше обычного. Девушки заговорчески поглядывали друг на друга, одна из них уронила зеркальце, которое неприятно задребезжало, но не разбилось. Лукреция только пожала плечами и уселась на табурет, чтобы ей расчесали волосы, после того как девицы помогли ей облачиться в нижнюю рубаху и многослойное платье из бархата и венецианской парчи с золотой вышивкой.
- А где Франческа? – поинтересовалась младшая Борджиа о своей любимице, разглядывая в отражении как смотрятся на ушках новые серьги в виде двух капель жемчуга с золотой застёжкой и изумрудами. Лукреции показалось, что руки, которые водили вдоль её локонов щёткой вдруг задрожали. Ответа не последовало и девушка, нахмурившись, обернулась.
Франческа Дзабарелла – внебрачная дочь генуэзского купца и какой-то аристократки из Ливорно, которую после смерти матери-покровительницы по старой дружбе к отцу (а может и не очень дружбе ещё с времён бытности куртизанкой) приютила Ванноцца, пристроив к своей дочери не то служанкой, не то подругой. Франческа, яркая миловидная брюнетка, весёлая, хитра и дерзкая быстро завоевала расположение и дружбу Лукреции, рассказывала ей о жизни в Ливорно и морских путешествиях, пикантные истории тамошнего общества, играла с ней в игры, читала романы, собирала икебаны и писала стихи. Хотя Джулия Фарнезе, которая частенько присоединялась к обществу девушек, намекнула Лукреции, что Франческа не так проста, как кажется. Борджиа искренне пыталась разглядеть это «непростое», но ничего так и не нашла.
- Что с Франческой?! – Лукреция нетерпеливо встала, испытующе глядя на бледных как мукой посыпанных служанок. Одна из них, помладше, со стоном закрыла лицо передником, из её глаз брызнули слёзы, а плечи затряслись от безмолвного рыдания. Вторая пыталась быть сдержанней, но в её глазах читались страх и скорбь.
- Она.. – начала служанка по имени Агнесса, но голос её дрожал не меньше, чем плечи подруги. Девушка замолчала, словно не решаясь произнести. Борджиа посмотрела на неё ещё твёрже, невольно заражаясь страхом по воздуху, словно простудой.
- Она мертва, - выпалила Агнесса, опустив глаза в пол.
- Как?! Когда?! – Лукреция широко открыла глаза, прикрыв рот ладонью, глаза тут же стали влажными.
- Её убили! Зарезали как овечку! – послышались неразборчивые всхлипывания второй девушки Кармины, которая явно впала в истерику.
- Тело нашли ночью в коридоре на втором этаже, - дополнила Агнесса, наливая госпоже воды.
- Кто это сделал? Кто убийца? Его нашли? – продолжала допрос Лукреция, то и дело стирая с лица слёзы.
- Расследованием, вероятно, занимается Ваш брат Чезаре. Нам пока ничего не известно, - продолжала отвечать Агнесса.
- Конечно, не известно! Потому что он и убил! – ляпнула Кармина, у которой словно рассудок помутился, - Муцио видел…где теперь бедный Муцио? И его убили…и нас убьют! – девочка оказалась слишком впечатлительной.
- Она не в себе, госпожа, - попыталась вмешаться Агнесса, но было поздно, Лукреция отвела в сторону её руку с кубком воды, расплескав по полу, а сама отвесила служанке звонкую пощёчину.
- Не смей клеветать на моего брата! – прошипела Борджиа, выделяя каждое слово, - Успокой её и уведи, - приказала она Агнессе и выскочила из покоев.
На втором этаже на коленках стояла женщина и скоблила пол от алого пятна, в ведре вода была буро-серой, у колонны, словно тень, стоял личный наёмник Чезаре, попутно разгоняя любопытных слуг и поварят.
- Микелетто! - позвала она, но, пока смотрела под ноги, подбирая на лестнице пышный подол, мужчина успел куда-то испариться. Лукреция прошла вперёд, из её глаз градом катились крупные слёзы, особенно при взгляде на бурые разводы на полу. Покои Чезаре были недалеко, она влетела к нему подобно беспокойному вихрю. Обожаемый брат сидел за столом, перебирая бумаги, кудри ниспадали на его лоб, на котором нарисовались несколько задумчивых складок.
- Чезаре! – застыла она на пороге в слезах и, промедлив, побежала к нему в объятия. Только в них она находила истинное спокойствие утешение.
- Скажи, что это неправда! Скажи! – она всхлипывала, тяжело дыша, прижимаясь к его груди.

+1

3

…Сперва молчал я и робел, как прежде,
Но страх привычный уступил надежде
На торжество. «Мадонна…» – начал я.
Конец свиданья мне, увы, неведом:
Растаял мимолетный сон, и следом
Награда улетучилась моя!

Рим поглотила ночь, окутывая его вязкой тьмой в которой как змеи извивались смертельные грехи. Эту ночь каждый встретил по-своему. Кого-то ублажали дешевые шлюхи, согласные задрать подол юбок лишь увидев блеск золота, иные же готовы были омыть руки в крови недруга, но мало кто из жителей святого города внимал сейчас молитвам. Все как один знали, что плащ ночи скроит все и лишь с рассветом придется облачиться в привычные одеяния.
- Вкусы изменились? Что для кардинала было грехом, для военачальника стало доступно... - с коварной улыбкой проговорила девушка, игриво обходя колону. Глаза маленькой потаскушки светились от ликования, что в двойне выводило Чезаре из себя - что же будет, когда совет узнает как коротают время дети пантиф...
Девушка не успела договорить. Крепкая мужская рука схватила запястье Франчески. Резкий рывок и служанка его сестренки оказалась припечатана спиной к холодному камню стены. Он хватает ее за горло и заставляет поднять голову. Их взгляды переплетаются. Кажись, там, где только что была игривость и уверенность начал пробиваться страх. Страх за собственную жизнь. Правильно! Чезаре Борджиа стоило бояться, но эта шлюшка решила поиграть с огнем и, сдается мне, не знает когда нужно отстраниться.
- Знай когда нужно промолчать, Франческа.
В руке парня сверкнул кинжал, острие которого рассекли мягкие ткани, пройдя меж ребер, достигли до самого сердца. Девушка даже не успела вскрикнуть. Кровь хлынула с пореза, окрашивая платье в красный цвет - цвет Борджиа.
- Хозяин, -  это слово разрезало тишину, повисшую в коридоре. Чезаре не спешил оборачиваться, он брезгливо рассматривал безжизненное тело, которое все еще находилось в его руках. Сломанная кукла, которой впредь и вовсе ни кто не захочет воспользоваться. Еще минуту назад, эту плоть переполнял яд ненависти к той, которая была для мужчины всех дороже, за честь которой Чезаре готов был отдать жизнь. Борджиа отпустил девушку с явной брезгливостью во взгляде отошел от тела.
- Разберись с телом - сухо проговорил мужчина, оттирая кровь с рук батистовым платком. Всего лишь еще одно убийство. Сколько уже таких на его счету? А сколько ему готовы были причислить. Но все это было на руку Борджиа. Их остерегались и боялись. Кардиналы тряслись от мысли, что за каждым их шагом наблюдает всевидящие Борджиа, поэтому озирались днями и ночами.
Чезаре еще раз взглянул на труп и скрылся в своих покоях, в эту ночь у него были более важные дела. Где-то посередине ночи, мужчине пришлось выбежать на женский вопль. Сделав вид обеспокоенности, Чезаре раздал пару распоряжений, одно из которых - установить охрану около дверей Лукреции, остальным он пообещал заняться накануне, после чего, вновь вернулся к собственным делам.
Всю оставшуюся ночь, парень корпел над расшифровкой записки, которую ему передал Микелетто. Дело было муторное, но стоило его окончить до рассвета. Такие дела ни когда не ждали отлагательств.
Лучи утреннего солнце уже занялись изгоем темноты. Первые петухи  вовсю горланили, куртизанки плелись по местам ночлега, а рабочий народ только-только продирал глаза. Свечи на столе Чезаре готовы были отдать душу господу, сам же парень не обращая внимание на окружающее, все еще работал над документом.
Незнамо сколько прошло времени, но парень закончил свою работу. Послание гласило о заговоре против папского престола и самого Папы Римского. Чезаре устало потер глаза. Нужно было поспать, но мысли молодого человека занимала политика, до того момента, как в комнату, словно вихрь ворвалась Лукреция.
Девушка выглядела весьма встревожено, что в какой-то момент заставило сердце Чезаре ойкнуть, но кажись, причину он мог предугадать. Парень мгновенно поднялся с кресла и поймал с вои объятиях собственную любовь.
Ее маленькое сердечко трепетало в его руках. Мужчина прижал к себе столь любимое создание, своего нежного, маленького ангела. Лукреция его отрада, его кровь и любовь. Он улыбнулся, касаясь губами ее макушки.
Взяв сестрицу за подбородок, Чезаре поднял ее лицо. Бездонно голубые глаза наливались слезами. Ему было больно смотреть на ее страдания. Он хотел как можно меньше причинять ей боли, но увы, они живут не в то время и не в том месте.
- Что случилось, любовь моя? - его тон был полон нежности и любви.
Все для тебя, моя любовь...

Отредактировано Cesare Borgia (2015-03-05 00:41:18)

0

4

“Я думаю, что коли мне суждено умереть,
И все терзания  моей страсти окончатся,
То настолько великая любовь угаснет,
Что мир останется без любви”.

Прикосновение и объятия бесценного брата действовали на Лукрецию подобно холодной мокрой тряпице, приложенной ко лбу лихорадочного больного. Если бы она могла вообще никогда с ним не расставаться, с её кровью, её сердцем, её смыслом. Иногда девушке казалось, что они с Чезаре куда больше, что они одно целое, подобные близнецам, чувствующим друг друга особенно сильно, понимающим друг друга не то, что с полуслова – с полувзгляда. Брат всегда был с ней, нет, он был больше чем с ней – внутри её души, как гордый Ватикан внутри Италии, свободный и самодостаточный, могущественный и величественный, полный тайн.  Единственный, кого она по-настоящему любила горячо и беззаветно.
- Что случилось, любовь моя? – послышался родной бархатистый голос, действуя успокаивающе, подобно ласковой колыбельной матери. Борджиа подняла взгляд и на мгновения забыла причину своего визита, ей стало так уютно и хорошо, что слёзы враз подсохли, словно утренняя роса под палящим полуденным солнцем.
Девушка взяла в ладони кончики пальцев брата и приложила к своим губам, нежно поцеловав, ласково провела по щеке и тёмным завиткам волос, любуясь. После чего, сплетая с мужчиной руки, задумчиво надув губки, заговорила:
- Слуги бесстыдно врут, что Франческу убил ты, мой милый, - недовольно объяснила она, в её голосе вновь засквозила печаль и белокурая Борджиа едва слышно хлюпнула носиком. Джулия Фарнезе хорошая, но с Франческой ей было веселее и интереснее, подруги ей будет не хватать. Уже сейчас не хватает.
- Как они смеют? - она подняла взгляд на брата, полный наивной и уверенной надежды.
Лукреция знала, что Чезаре сильный и хладнокровный, он воин…всегда им был. Даже, когда носил кардинальскую рясу. Он может убить. В этом городе без клыков и когтей не выжить, тем более семье Папы Римского, тем более испанцам. Её защитник, бесстрашный и непобедимый, гордость Борджиа, слава и ясное солнце семьи…Чезаре. Да, он мог убить…но не безоружную девушку, не лучшую подругу собственной сестры, не милую Франческу! Допускать близко такую мысль Лукреции не хотелось совершенно.

+1

5

- Нас все время будут обвинять, в чем либо, порой справедливо, иногда нет - он коснулся свои носом ее маленького курносого носика. Их жест доверия. Еще в детстве они вычитали в какой-то пыльной книге, что именно так целуются неведомый народец, живущий в снежных пустынях, там, где солнце словно соткано изо льда и не в силах согревать.
Чезаре не остановился. Провел кончиком носа по ее щеке и коснулся нежной кожи своими губами.
Его маленькая Лукреция. Он так хотел ее оградить от кровожадности этого мира. Сейчас, он ей не лгал, но и не говорил правду. Убить эту подлую дрянь это было хорошее решения. Еще стоя над трупом, Чезаре подумал, что стоит проверить всех девушек, которые окружают его сестренку.
- Главное во что веришь ты, моя любовь.
Чезаре нехотя разорвал столь желанный объятия и подошел к столу. Отодвинув верхний ящик, из которого он достал не большую коробку. Откинув крышку, мужчина извлек грязную тряпку, в которую явно что-то было замотано. Чезаре с пренебрежением посмотрел на этот сверток. Он хотел отдать его Лукреции еще вчера по приезду, но все ни как не было возможности. Держа эту тряпку, у Чезаре вновь все вскипало в груди. Пусть эта гибель приведет к войне, но он сделал то, что обещал. Пусть он не вырвал сердце у этого гнилого червя, его просто не было, но кровь Сфорца была на острие этого кинжала, который он хотел преподнести Лукреции как дар. Как Ирод в свою очередь преподнес Соломеи голову Иоана Крестителя.
- У меня для тебя есть подарок, - Чезаре обошел стол и остановился около сестренки. Голубые глаза Лукреции, которые смотрели на него, давали возможность забыть про все на свете. И этот урод, Джованни, заставлял ее плакать. Чезаре знал, что за каждую слезинку, которую она прольет, он будет готов убить, но перед этим пытать ночами напролет, пока от тела не останется кровавая каша, а то, что ранее звалось человеком, будет молить о пощаде. Чезаре знал, что ради нее готов на все.
Мужчина взял ладонь девушки и прежде чем вложить в нее замотанный в тряпку кинжал, поцеловал белоснежную ладонь.
- Я обещал, что добуду тебе его сердце, но у этой мрази его просто нет, - сказал мужчина с истиной ненавистью к убитому.

0


Вы здесь » Crosshistory. Salvation » Архив эпизодов » Only a Borgia can truly love a Borgia (лето 1497)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC