Crosshistory. Salvation

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crosshistory. Salvation » Crosshistory » Children of the Revolution. День 2 (1792, август)


Children of the Revolution. День 2 (1792, август)

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

http://se.uploads.ru/Xelvm.jpg
Название фэндома: История Франции, Война и мир.
Рейтинг: NC17
Участники: Соня Оболенская, Анри Бертран, Пьер Бертран (NPC), Луи Бертран (Анжольрас)
Время, место: 10 августа 1792 года, Париж.
Обстоятельства: Продолжение эпизода Children of the Revolution. Приключения Софьи Оболенской в революционной Франции продолжаются. Кто бы мог подумать, что вместо одного месье Бертрана княжна встретит сразу трёх.

+2

2

Сложно было представить, что пока Анри прощался с Софи на лестнице, в центре города в это время происходили судьбоносные события. Безопасность королевской семьи висела на волоске. Во дворце Тюильри три человека - мэр Парижа Петион, прокурор Парижа Редерер и командующий войсками, собранными для защиты дворца, уже боролись за то, чтобы предотвратить возможную опасность. Но тщетно.

Анри проснулся рано, ощутив какую-то суету за окном. Непривычно оживленное для такого часа движение на улице и странный шум, негромкий, но нагнетающий. Солнце только-только взошло. Было около семи часов утра. 
Он завозился, и от этого проснулась Жанет, дремавшая у его бока. Она испуганно посмотрела вокруг сонными глазами. Бертрану захотелось пихнуть ее, чтобы она вывалилась из постели, но как человек воспитанный он не стал этого делать. Он надеялся, что она, как и обычно, встанет раньше него, чтобы приступить к хлопотам по хозяйству, и оставит его досыпать в гордом одиночестве. Но было еще слишком рано даже для нее. На самом деле, вообще странно, что она здесь. Он был уверен, что проведет эту ночь наедине с собой и своими мыслями, обдумывая события прошедшего дня. Ему было, о чем подумать. Так что он совсем не жалел о ссоре со служанкой. Но она все равно пришла. Долго извинялась. Плакала. Молила о наказании. Анри сдался и предоставил ей наказание, после чего она уснула в его постели.
Жанет, еще толком не проснувшись, заластилась, силясь попасть хозяину дома в объятия. Бертран с раздражением, вряд ли связанным с отсутствием долгого и крепкого сна, увернулся и выскочил из постели, принявшись торопливо одеваться.
- Поднимайся, Жанет, - настойчиво произнес он, не глядя на служанку. - Принимайся за дела. Мне не нравится этот шум.
Девушка отчаянно проскулила, но спорить не стала и покорно принялась одеваться, немного прихрамывая. Это очень скоро пройдет.
Умывшись и причесавшись, Анри без лишних слов вылетел из своей комнаты, оставив ее в распоряжении Жанет, и помчался вниз. В доме было тихо, утренние лучи освещали стены, мебель и картины золотистым светом.
Бертран направился на кухню. Там, как и предполагалось, никого не обнаружилось. Даже насыщенный аромат еды, вечно пребывающий в этом месте, куда-то исчез, уступив утренней свежести. Окно было открыто. Анри нашел в корзинке кусок уже сухого хлеба и, жуя, подошел к окну. За зеленью тяжело было разобрать, но можно было заметить, что за садом и за изгородью происходит какое-то движение. Люди - жители этого района - двигались к центру города подозрительно организованной гурьбой. Бертран начал нервничать и зажевал еще активнее.
- Я бы на твоем месте дождался завтрака... - послышался за спиной голос Пьера. Анри вздрогнул от неожиданности и уронил хлеб. От досады тихо выругался. Пьер продолжал как ни в чем не бывало. - ...Но вряд ли он будет - Рауль пропал.
- Как это - пропал? - Анри поперхнулся и забыл про упавший кусок.
Пьер пожал плечами.
- Не знаю, но его нигде нет, даже у себя.
В рассерянности братья помолчали.
- Возможно, отлучился. Вернется еще, - с надеждой произнес Анри. - А ты зачем так рано встал?
- Я всегда рано встаю, - хмыкнул брат. - Но не так рано... Меня разбудил шум.
- Меня тоже.
В беспокойстве братья посмотрели в окно. Пьер мял руки.
- Не нравится мне это, - проворчал Анри.
- Может, это... оно? Началось?
- Что - оно? - поспешил уточнить Анри с раздражением, за которым скрывался страх. Пьер ответил лишь после задумчивой паузы.
- Ну... Восстание.
Анри не ответил. Прислушался к шуму, пригляделся к ограде. Их дому ничего не угрожало - и слава Богу. Куда бы не спешили люди, их цель - в центре.
- Для начала надо найти Рауля, - решил Анри. - Я не прощу ему, если он ушел с этими оборванцами. И, возможно, стоит разбудить Софи, если она сама не проснулась. Надо быть настороже.
Пьер с таким выводом согласился, и они вдвоем вышли из кухни, чтобы отправиться на поиски кулинара, заглядывая во все комнаты дома.
[AVA]http://i057.radikal.ru/1508/57/a9aa38109de1.jpg[/AVA]

Отредактировано Henri Bertrand (2016-07-24 21:33:00)

+2

3

За окном было уже темно, а Софи в одной ночной рубахе задумчиво лежала на канапе, подложив под спину множество подушек, то и дело играясь пальчиками кистями, которыми те были украшены. Княжна смотрела на окно, задрапированное четырьмя парами занавесей от прозрачной грубоватой миткали до изысканной парчи, отделанной галунами и бахромой, но ничего не видела. Она погрузилась в воспоминания нынешнего дня, которые обрушивались на её хрупкие плечики, вызывая то томные вздохи, то горькие слёзы.
Софья Сергеевна пыталась обо всех рассудить, но противоречивые чувства терзали её, кусая за рёбра. Целя вереница воспоминаний витала в белокурой головушке: скромный мягкий голос Пьера, блистательные, но подлые Ле Гоффы, в особенности льстивые волочения Натаниэля, молодые парижанки, весёлый кучерявый хохотун Моджер и, конечно, Анри. Софи, вздыхая, несколько раз произнесла его имя, будто пытаясь запомнить его вкус. Ей хотелось сердиться на него за тот прилюдный поцелуй с прислугой или за то, что он влюблён в свою кузину, за каждую колкость, произнесённую в тот вечер, за вольности Элайн. Она и сердилась, швыряла подушки, а потом собирала их и, уткнувшись носом в мягкую баррикаду, окропляла тафту каплями своих слёз. А потом всё проходило, когда в памяти всплывало их прощание: на руке горело напечатление его ладони, лучистый тёплый взгляд будоражил воображение, слова извинений утешали сердце. Что-то, воющие внутри, становилось смирным, и наставали минуты блаженной радости, предвкушение новой встречи, наивные девичьи чаяния, но проходило и это. Память лихо подбрасывала огорчения, и Соня вновь поддавалась безудержному гневу.
В подобной лихорадке прошла вся ночь, уснула барышня, возбуждённая своими приключениями, лишь под утро, когда все свечи превратились в жалкие плоские огарки, а в саду стояла лёгкая завеса тумана, сквозь которую пробирались первые робкие солнечные лучи.
К своему удивлению, проснулась княжна через пару-тройку часов, когда начала скрестись по углам дворня. Открыв глаза, она по-прежнему не находилась в Кощино, перед взором была та же изумрудная спальня в обоях с набивным по трафарету рисунком и расписным рельефным потолком, те же многослойные занавеси, канапе с резной спинкой, маленький круглый столик, ширма, огромное зеркало в золочёной кучерявой раме, катоньерка на изящных ножках и несколько пуфов, всё сверкало непривычным обилием золотой отделки, витиеватые формы которой, будто вьюнком или диким виноградом окутали всю комнату.
Софи чуть не взвизгнула от радости, но не спешила щипать себя за щёки, надеясь как можно дольше задержаться в этом удивительном месте, которое так разбередило её душу. От непокоя доспать так и не удалось. В груди бушевала буря эмоций и предвкушений, заставляя сердце колотиться с удвоенной силой.
Некоторое время Оболенская бродила по комнате, разглядывая каждый её уголок, насытившись изучением, она дозвалась до горничной, чтобы та помогла ей заняться туалетом. К счастью Сони, пришла не Жанет, а светловолосая девочка лет двенадцати, которая представилась как Бланш. Она наполнила эмалированный таз водой, принесла полотенца и, неловко управляясь с ключами, принесла из гардеробной несколько платьев и целую корзинку цветов, бантов, лент, перьев и муслиновых кружев, небольшую дневную фижму, свежую рубаху и корсет. Софья долго мучилась выбором, но в итоге облачилось в нежное, привычно молочное, но с тонкими полосками и рисунком на верхнем слое необычной юбки с красивой брошкой пояса на талии.
Пока девочка тщательно взбивала и подкручивала волосы молодой госпожи, Соня разглядывала множество баночек с помадами и белилами, пудрениц с пышными пуховками, но не знала, что именно стоило делать со всем этим богатством. Она попросила Бланш помочь ей и девочка с радостью и энтузиазмом принялась за дело.
Когда в комнату, вальяжно зевая, заглянула Жанет, она прикрыла рот рукой и, не в состоянии сдерживаться, ушла хохотать в коридор, представляя себе, какой «ослепительной красавицей» предстанет princess Sofia перед хозяевами. Малютка Бланш явно неумело перестаралась: замазала всё лицо толстым слоем белил, нарисовала густые брови, на веки нанесла золотистой краски, щёки разрумянила в половину лица и криво подкрасила губы коралловой помадой. Софи неуверенно посмотрела на себя в зеркало, видя откровенное чучело огородное и слыша смех за дверью, прогнала Бланш, будто та это нарочно. Рыдая, она судорожно смывала с себя краску, когда в двери скромно прошмыгнула светленькая женщина лет тридцати или больше. Эжени глубоко и почтительно поклонилась гостье дома, не поднимая опущенных глаз.
- Ваше Сиятельство, я прошу простить мою дочь, она не хотела разгневать Вас. – кротко произнесла служанка. – Позвольте я помогу Вам.
Софи недоверчиво покосилась на женщину, но та так бережно протёрла её щёки от грязных разводов, ласково коснулась её волос, поправляя гребнем, что княжна невольно прониклась расположением к добродушной прислужнице. Эжени привела русскую госпожу в порядок, услаждая её взору и слуху. Они разговорились, Софи много расспрашивала, а женщина с охотой отвечала, насколько хватало её знаний. Она так напоминала заботливую Грунечку, хотя и была совсем другой, к тому же вдвое старше, но удивительным образом располагала к себе.
- Эжени, ты будешь мне подругой? – выпалила Софи, ощущая одиночество, которое вдруг исчезло в присутствии горничной. К тому же Софью Сергеевну так распирало от впечатлений и мыслей, что не поделись она ими, те загрызли бы её изнутри насмерть.
- Разумеется, Ваше Сиятельство. – с улыбкой ответила служанка, удивлённая такой радушной простотой русской княжны.
- И обещаешь хранить мои секреты? – строго и серьёзно уточнила Соня.
- Даю слово, мадемуазель. – уверила Эжени.
Софи рассказала ей о своих тревогах бессонной ночи, женщина слушала, кивала, добавляла комментарии, которые утешали гостью.
- Это Париж, Ваше Сиятельство, если кажется, что мужчина влюблён в десяток женщин – его сердце свободно, будьте уверены.
После разговора по душам, горничная приоткрыла окно, стал громче слышаться гомон народа с улицы, несколько компаний каких-то бедняков и куртизанок из предместий гордо прошагали вдоль живой изгороди.
- Эжени! – окликнула её Софи, когда та уже прикрывала за собой дверь. – Пожалуйста, не покидай сегодня дом. В городе может быть не безопасно, я точно знаю! Скажи, я приказала.
Женщина поклонилась и кивнула, решив, что молодая барышня просто не хочет отпускать её от себя. Заперев дверь, Эжени чуть не налетела на свою дочь, которая всё это время сидела возле корзины с бельём, оставленную служанкой у порога.
Софи скучала по своему платью и вновь свыкалась с тугим корсетом. В комнате, изученной вдоль и поперёк, становилось скучно. Золочёные часы на камине как раз пробили девять, и барышня выскочила из спальни, пытаясь отыскать хозяев дома или какое развлечение.
Найдя тихий уголок с диваном возле окна и непосредственной близостью благоухающей вазы со свежими цветами, Сонечка устроилась там с найденным в спальне романом «История кавалера де Грие и Манон Леско», с которым ей уже выдалось познакомиться прежде в библиотеке покойной матушки. Не найдя ничего лучше, Софи уткнулась в книгу, и сама не заметила, как сон сморил её.

+2

4

Анри и Пьер разбрелись по дому в поисках исчезнувшего повара. В противовес уличному гулу, в доме было оглушительно тихо. Даже звук шагов по ковру, казалось, отражался эхом. Изучив первый этаж, братья встретились там же, где расстались. Обменялись результатами своих поисков - увы, бесплодных - и дружно перешли на второй этаж.
Каждая минута, проведенная за этим незатейливым занятием, вызывала у Анри всё большее и большее раздражение. Ему не хотелось верить, что Рауль, как последний трус и предатель, оставил их в такой тревожный момент или, что еще хуже, присоединился к восстанию. Про себя Анри уже вспоминал все годы и средства, что были потрачены на эту неблагодарную полуиспанскую морду. Он уже возненавидел всю стряпню Рауля и даже его фирменные пироги, будь они не ладны.
При воспоминании о пирогах в животе предательски заурчало. Организм дворянина требовал законного завтрака, но вот кто его приготовит? Мнение о том, что молодые Бертраны владеют хоть какими-то кулинарными способностями будет ошибочным. Впрочем, Пьер мог немного в этом понимать - в теории, вычитав из книг.
Снова разделились, хотя надежды уже почти не было. Анри отправил брата в библиотеку, надеясь, что там Пьер забудется среди книг и перестанет докучать. Рауля там точно быть не может. Но не прошло и нескольких секунд, как Пьер выглянул из библиотеки и стал активной жестикуляцией и истошным шепотом подзывать брата. Анри с недоумением отозвался и зашел за братом в библиотеку. Недоумение его тут же сменилось умилением: на диванчике подле окна обнаружилась дремавшая Софи с книгой в руках. Пьер поспешил к ней, но Анри остановил его, удержав за плечо и поднеся палец к губам. Ему не хотелось будить девушку - так мило она спала. Анри сам бы сейчас с удовольствием подремал. И даже необязательно под крылышком гостьи, как он захотел бы в других обстоятельствах. В данном случае спать хотелось больше, чем женской ласки.
Братья поглядели на заглавие книги. Анри мгновенно потерял к роману интерес, а Пьер скептически хмыкнул, отчего старший Бертран без труда понял, что брат сие произведение уже успел прочесть, но явно не оценил по достоинству.
Однако перейти к обсуждению французской литературы не пришлось. Послышались голоса, братья переглянулись. Мягкий тембр был им знаком, но стены этого дома уже давно не слышали этого чудного голоса. Анри с волнением замер, прислушиваясь. Тихие, легкие шаги направлялись сюда, а за ними шаги столь же легкие, но более суетливые.
- ...Сколько раз повторять, Бланш, так нельзя делать. Делай, как я учила... - негромко и с ласковой сердитостью звучало за дверьми библиотеки. Робкий детский голосок соглашался и затихал, словно теряясь среди стен дома. Анри, окончательно убедившись в своих догадках, не смог сдержать улыбку и в ожидании уставился на дверь.
Наконец оная распахнулась. Не сумев сдержаться, Анри, словно малый ребенок, с радостным воскликом кинулся навстречу вошедшей.
- Эжени! - забыв о покое спящей Софи, Анри, бормоча приветствия, нырнул в объятия своей кормилицы и по-детски прильнул к ее груди. Пьер последовал его примеру, прижавшись рядом. Эжени ласково улыбнулась и приласкала мальчиков, погладив их по лохматым черноволосым головам.
- Как долго я тебя не видел, - пожаловался Анри, сжимая кормилицу в объятиях и, не рассчитав сил, рискуя задушить ее. - Где ты пропадала?
- Да, почему не заходила к нам? - вторил Пьер.
- Ох, милые мои мальчики, мне нужно было работать, - Эжени умиленно улыбалась. - Скучали, милые?
- Очень! - хором ответили братья. Под общий смех и щебетание из-за дверей выглянула маленькая Бланш.
- Бланш! Как ты выросла! - на радостях Анри заобнимал и девочку, отчего та раскраснелась и смутилась. В последний раз Анри ее видел совсем младенцем.
Тем временем Пьер вспомнил о русской гостье и обернулся к ней.

[AVA]http://i057.radikal.ru/1508/57/a9aa38109de1.jpg[/AVA]

+2

5

Голоса зазвучали, словно из плотного густого тумана – бережной плены крепкого сна. Восклицания искренней радости, которые хоть и были произнесены по-французски, но будто относились к какому-то иному, недосягаемому наречию. Княжна завозилась, непроизвольно потягиваясь спросонья, сон был так сладок и необходим после бессонной ночи, что Софи прощалась с ним нехотя.
Чувства возвращались постепенно: аромат свежих цветов из напольной вазы, шаги, голоса, ставшие чёткими, ноющая боль затёкшей спины и шеи, легкое онемение руки, жаркий поцелуй припекающего солнечного луча на щеке. Соня прикрыла ладонью зевок и, потерев глаза, наконец узрела пробудившийся мир. От неловких движений книга покатилась по её коленям, но барышня успела ухватить её за корешок, прижав к туго стянутой груди.
Софья была растрогана увиденным, перед ней не было хорохорившегося Анри, с долей строгой величественности и снисходительного сомнения, как не было и тихого умудрённого юноши Пьера. Оба брата, сбросив свои светские личины, словно котята ластились к светловолосой женщине, от которой так веяло теплом, исключительной добротой и добродетелью. Соня была ещё слишком юна, чтобы делать глубокомысленные выводы о сердечных свойствах Бертранов, но интуитивно ощущала, что им не чужды простые радости привязанности и любви.
Дабы не смущать хозяев, Софи ни единым звуком или движением не нарушала премилой картины. Эжени рядом с юношами, больше похожими на маленьких непоседливых мальчишек, казалась ещё старше, но это нисколько не угнетало её осеннюю красоту, лишь добавляя большей мудрости мягким чертам её приятного лица. Удивительно, с каким радушием Анри, который казался отстранённым и нисколько не чувствительным, приветил дочку простой служанки. В нём не было и толики пренебрежения или высокомерия, язвительности или бахвальства, а взгляд, который удалось издали уловить гостье, был поразительно чист и ласков. Может ли статься, что это и есть настоящий Анри, забывшийся в собственной радости и оттого подлинный?
Пьер первым обратил внимание на русскую княжну, которая успела приобрести сидячее положение и вполне бодрствующий вид, хотя голова её была ещё тяжела ото сна, а на щеке зияла вмятина от ладони.
- Доброе утро, месье, – только и нашлась сказать Оболенская, лучезарно улыбаясь, будто деля с Бертранами их нечаянную радость с долей того смущения, которое испытывают гости, застав нечто домашне-сакральное. Она тут же вскочила с дивана, сделав положенный реверанс, с трудом справившись с тем, куда при фижме девать руки, потому непривычно для себя приподняла локти. Впрочем, вышло лучше, чем вчера и следующий поклон мог бы даже претендовать на дитя грации.
Бланш ринулась к своей матери, ещё помня гнев молоденькой госпожи. Пряча лицо, она смирно поклонилась, Эжени тоже легко склонила голову, будто напоминая себе, после пылкого воссоединения с молочными сыновьями, своё истинное место, чем ещё больше восхитила Соню подобной почтительной скромностью.
- Вы любите Эжени? – несмотря на вопросительную интонацию, это было скорее очевидное утверждение. - Я тоже стала её любить. – простодушно заверила княжна, подойдя ближе и мимолётно взяв женщину за руку. - Она может остаться при мне? Я не хочу видеть Жанет. – капризно добавила Софья Сергеевна, но в этой прихоти было больше горечи, обид и огорчений, чем в обычном сиюминутном порыве знатных особ. Жанет не стремилась нравиться русской гостье, она в лучшем случае равнодушно выполняла свои обязанности, не думая шевельнуть пальцем больше положенного, её тёмные глаза обжигали неприветливыми угольками, движения были резки, а на лице то и дело появлялась едкая ухмылка, за которую Вера, будь то её крепостная, дала бы девке звонкую затрещину. Вера Сергеевна, обыкновенно само спокойствие и рассудительность, вмиг могла статься истинной фурией, гнев которой приобретал более чем осязаемые плоды наказания. Софи же, извечно пребывающая в избытке чувств, будь то славных или дурных, в действительности лишь сотрясала воздух, но была слишком добродушной, чтобы причинить кому-либо истинное целенаправленное зло.
Видя Жанет, Софи думала и о том, как рьяно та пытается при случае привлечь внимание Бетрана-старшего, с какой жадностью ищет его взгляд, с каким бесстыдством приняла его поцелуй. Не имея доказательств или мыслей, женская природа легко распознаёт чужие привязанности, даже когда не может толком разобраться в собственных. О смущении служанки Соня давно позабыла под гнётом своих нынешних страданий.
Ещё с утра Софи решила, что не станет более думать об Анри и приструнит сердечные волнения, потому как ей, русской княжне, не престало быть наивной ланью, бегущей в лапы хищника, который погубит её, выпьет кровь, обглодает кости и, насладившись, забудет, словно вкусный сытный обед, не первый и не последний. Софи была тщеславна и горда, к тому же полна книжных идеалов любви, которые сотворили её мнение и заложили теперь в сердце каменный бастион, хоть и не особенно прочный. Давешнее прощание с Бертраном-старшим перед сном будто артиллерийский залп, оставило бреши в этом бастионе, и всё же стены его ещё крепко стояли, заслоняя пугливые истинные чувства.
- Месье Пьер, здесь в книге есть несколько слов, которые я не поняла, Вы не поможете мне с переводом? – удостоив Анри лишь мимолётного взгляда, княжна остановилась возле Пьера, разве что не взяв его под руку, проявляя нарочитый интерес к его особе.

+2

6

Пожалуй, даже встрече с матерью спустя много лет Анри бы так не радовался, как встрече с Эжени. Когда-то она действительно была ему больше, чем матерью. Она дала ему свое молоко, будучи кормилицей, и подарила часть своей души, будучи нянькой. Благодарность - это лишь малая толика того, что чувствовал к ней Бертран. Она была поддержкой и защитой в детстве. Больше того, она была самим символом детства. Одно ее появление добавило света и тепла, заставило забыть обо всех проблемах и опасностях. Анри даже забыл о надвигающемся восстании и пропавшем Рауле.
Он очнулся и оторвался от Эжени, когда Пьер подергал его за рукав, кивая на Софи, которая к этому моменту уже проснулась и наблюдала за ними.
- Доброе утро, Софи, - чуть виновато улыбнулся Анри, осознавая, что разбудил ее своими радостными воскликами. - Мы не хотели вас разбудить, простите. Просто пришла наша любимая няня, мы давно не виделись... Софи, это Эжени...
- О, мы уже знакомы, мсье Бертран, - проговорила Эжени, почтительно кивнув.
- Эжени! Я же просил не называть меня так!
- Это было давно, вы теперь совсем взрослый, мсье, - ласково, с материнскою тоскою улыбнулась кормилица.
- Эжени, прошу, не мучай меня! - проскулил юноша.
- Хорошо, Анри, не буду вас мучить, - улыбнулась кормилица, ее глаза игриво заблестели. Анри благодарно улыбнулся ей в ответ.
- Вы любите Эжени? Я тоже стала её любить.
- Да, Эжени замечательная, - подхватил старший Бертран. - Она воспитала нас, - он кивнул ей с признательностью, отчего служанка скромно опустила взгляд. Анри заметил, что ей все еще неловко, как будто она в чужом доме. Он хотел было поспешить заверить кормилицу в том, что этот дом всегда будет рад ей и будет ей родным, но заметил, как Софи взяла руку служаки, и от умиления забыл, что хотел сказать.
- Она может остаться при мне? Я не хочу видеть Жанет.
В этих словах Анри почему-то почувствовал укор, и стало стыдно. Стыдно за Жанет. По факту, она прислуга в его доме, а значит вина за ее действия лежит на нем. Он незаметно вздохнул, но Пьер заметил это и покосился на брата, непонятно только, с поддержкой или немым упреком. Зная Пьера, скорее, второе. Анри было неизвестно, как много брат знает о Жанет, но от его взгляда почувствовал еще больший стыд. Пьер всегда смотрел так, как будто знает больше, чем ты о нем предполагаешь.
- Если Эжени не против, то это не проблема, - произнес Анри.  Эжени кивнула.
- Я с радостью останусь при мадемуазель Софи. Вашей гостье понадобится помощь и друг, не так ли?..
Анри снова заметил некий намек на порицание в ее словах. Он нервно помялся, но решил, что это чувство вины заставляет везде находить смысл, которого нет.
- Но и про вас, молодые люди, я не забуду, - Эжени погладила Пьера по голове. Как раз после этого Софи подозвала его к себе с просьбой о переводе, и Пьер радостно откликнулся, отводя ее к окну, к свету и увлеченно принявшись разбирать слова. Странно, при виде девушек он робел, однако стоило им заговорить о литературе или науке - обо всём, что связано с книгами, - он забывал свою робость и смело говорил, показывал, объяснял. Могло даже показаться, что предмет беседы ему интереснее, чем собеседник. Возможно, так оно и было. Но Анри все же ревниво косился на эту парочку. Ему не понравилось, что Пьер получил столько внимания за одну лишь минуту. Мало того, что его Софи попросила о помощи, хотя Анри читал не хуже, так еще и Эжени погладила Пьера, а не его, хотя именно Анри был ее главным воспитанником.
Наверное, заметив скрытую обиду, Эжени задумчиво погладила и Анри.
- Не ревнуй, Анри, - тихо проговорила она. - Это вредно для сердца.
- Но я не... - юноша смутился такой проницательности, а Эжени улыбнулась.
- Ох, вы же голодные! - вспомнила она, моментально прекращая интимный разговор с Анри. - Я мгновенно приготовлю вам завтрак.
- А почему этим не может заняться Рауль? Где он, кстати? - спросил Анри, еще несколько озадаченный и оттого немного раздраженный.
Эжени вздохнула, немного помрачнев от воспоминаний.
- Рауль был вынужден отправиться к матери и не может оставить ее, пока идет восстание. Он попросил меня присмотреть за вами...
- Восстание? - опомнился Пьер, отвлекаясь от книги. До этого он как будто ничего не слышал.
- Так это правда, - вздохнул Анри, разминая руки. - Пока мы тут развлекаемся, вершится история.
Эжени, поклонившись и печально вздохнув, вышла, чтобы заняться завтраком. За ней хвостиком побежала Бланш, с любопытством и интересом оглядываясь на Анри. Анри, разумеется, этого не заметил.
- Значит, из дома сегодня лучше не выходить, - разумно заключил Пьер. Анри посмотрел на брата, чуть прищурившись. Как будто с вызовом.
- А я бы хотел на это посмотреть, - сказал он. - Нам повезло оказаться в Париже в такое время. Пропустить главные события года, если не века - равносильно преступлению.
Он посмотрел на Софи, потом снова на брата, наблюдая за их реакцией. Пьер смотрел на брата, как на последнего идиота, приоткрыв рот от изумления. Да, братец не верил, что Анри способен на подобную глупость, при этом еще рискуя жизнью. Анри нравилось их внимание, но о вылазке в город он заговорил не ради этого. Это было его искреннее желание теперь. Когда подобное происходило снаружи, стены дома будто давили, душили, и Бертран задыхался под тяжестью спокойствия, которое жило в этих стенах.
- Если вы боитесь... Или, на что я надеюсь, вам дорога ваша жизнь - оставайтесь. А я не прощу себе, если не окажусь там хотя бы на минуту.
Отвага - удел или воина, или юноши. Анри не повезло быть и тем, и другим.
[AVA]http://i057.radikal.ru/1508/57/a9aa38109de1.jpg[/AVA]

+1


Вы здесь » Crosshistory. Salvation » Crosshistory » Children of the Revolution. День 2 (1792, август)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC