Crosshistory. Salvation

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crosshistory. Salvation » XVI век. » Разве может быть королевство без заговоров? (октябрь, 1578)


Разве может быть королевство без заговоров? (октябрь, 1578)

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

...разве может быть королевство без заговоров? Чем же - кровь Христова! - будут, по-вашему, заниматься сыновья короля, братья короля, кузены короля, если они перестанут устраивать заговоры? (А. Дюма, "Графиня де Монсоро")


https://pp.vk.me/c633718/v633718941/2c0b9/UvLcVWTxBvA.jpg
Название фэндома: La Dame de Monsoreau
Рейтинг: NC-17
Участники: Louise de Lorraine, Catherine-Marie de Lorraine
Время, место: Париж, 1578 г
Обстоятельства: Катрин де Монпансье с братьями Гизами не терпится очередной раз совершить попытку переворота, золотые ножницы так и жгутся в чехле от нетерпения. пока братья занимаются Лигой, она решает подобраться к королеве и устраивает будто случайную встречу, выманив Луизу. Герцогиня хочет уговорить королеву заставить мужа отказаться от трона и уйти в монастырь, окажутся ли аргументы убедительными, а Луиза стойкой?
Капелька вдохновения:

0

2

Сменив скромную рясу хорового монашка на платье алого жаккарда с вышивкой золотой нити и жемчуга, достойное герцогини могущественного дома, Катрин де Монпансье покинула ризницу старинной романской часовни аббатства Святой Женевьевы, ставшего тайным оплотом Лиги. За кладбищем на улице Бурдель Екатерину уже ждали жёлто-красные носилки с гербом Лоррейнов. По дороге к обиталищу Генриха, женщина задумчиво перебирала пальцами иссиня-чёрные бусины чёток-розарий, вспоминая разговор с Майеном о том, можно ли доверять Николя Давиду, адвокату и ярому приверженцу Лиги, которому предстояла честь выполнить сверхсекретное и крайне важное поручение лотарингских принцев, а также стоит ли сближаться с честолюбивым Пьером де Гонди, заручиться его преданностью и готовить поездку в Рим. Всё эти планы ещё казались так далеко, но принцесса предпочитала предусмотреть всевозможные нюансы заранее, дабы ни одна мелочь и малейшей тенью своей не поставила под угрозу торжество справедливости, которое должно было, по мнению Гизов, озарить Францию в нынешний год. Краеугольным камнем оставался герцог Анжуйский, которого, в отличие от своего наивного августейшего братца ни под каким предлогом в монастырь не упечь. Опасения Катрин разделял и старший брат Генрих, который ратовал за решительные силовые меры, но хитрец-кардинал предложил куда более элегантный способ обращения с принцем крови. Катрин довольно усмехнулась, гордясь умом, силой и решительностью своих братьев. Герцогиня осторожно подвинула рукой занавеску, вглядываясь в постройки улицы Барбет, которая предвещала поворот на Роше, делившую надвое Отель-де-Гиз, как его называли парижане, огороженный высокой стеной и занимающий ныне почти целый квартал. Особняк Гизов, построенный почти два века назад для Коннетабля Франции был частью приданного Анны д'Эсте, матушки Катрин и её братьев, супруги Франциска, который, войдя во владение особняком, выкупил близлежащие мелкие здания, а также отели Рош-Гийон и Лаваль, основательно поселившись в этой части столицы и превратив своё жилище в миниатюрную неприступную крепость, башенки которой остаются и поныне визитной карточкой улицы Брак. Матушка после повторного брака в Париже практически не жила, отдав Отель-де-Гиз старшему сыну Генриху.
В настоящее время вояка Генрих героически возглавлял осаду Ла-Шарите, однако корреспонденция от него братьям и сестре приходила исправно. Одна – в Отель-де-Гиз, другая – в аббатство Святой Женевьевы. В отсутствие хозяина особняком руководила его супруга – Екатерина Клевская, но это не мешало лотарингским принцам и принцессе собираться в кабинете старшего брата и в мягком свете камина, источающего сладковатый запах жжёных плетей винограда, плести ядовитые сети заговора священного Союза.
Герцогиня обошла парадный вход и въездные ворота, прошмыгнув внутрь через роскошное, не так давно отделанное заново здание отель-де-Сенс на углу улиц.  Убедившись, что супруга Генриха пребывает в Лувре, она устроилась за резным столом брата, вынув из корсажа свежие письма из Рима, которые сожгла по прочтении. Отдав некоторые распоряжения, мадам де Монпансье достала письменные принадлежности и принялась вдумчиво выводить письмо подкупленной Гизами за тысячу экю и обещаниями Божьего благословения камеристке королевы. Отправив в Лувр свою горничную, католичку до мозга костей, чьего отца зарубила нечестивая рука гугенота в Варфоломеевскую ночь, Катрин задремала у тлеющего камина и встрепенулась лишь, когда прислуга, робко постучав, доложила о накрытом к обеду столе.
Закончив трапезу, герцогиня сменила туалет и, дождавшись служанку Берзэ, которая, запыхавшись с порога, принесла ответ из покоев королевы, снова велела подготовить носилки. План был прост: служанка Луизы весь день потаённо подбрасывала мелкие знаки божьего гнева, находила сакральный смысл во всём подряд от разводов вина в бокале до жалобного скуления псов Его Величества и, разрыдавшись из-за страха за королеву и ужасного предчувствия, навела мадам де Водемон на мысль об исповеди. Катрин уже была готова, как и предупредила Берзэ, Её Величество должна была отправиться в Сен-Жермен-л’Оксерруа, служившую приходской церковью для династии Валуа, куда и направилась герцогиня де Монпансье, приняв самый благочестивый вид. Устроившись на скамье первого ряда, она беззвучно шевелила губами, листая молитвенник в золочёном переплёте.

[NIC]Catherine de Lorraine[/NIC][AVA]http://s5.uploads.ru/i5uPa.jpg[/AVA][STA]Aut Caesar, aut nihil[/STA]
[SGN]Кто меньше полагался на милость судьбы, тот дольше удерживался у власти.[/SGN]

+1

3

Королева осторожно ступила на мостовую, опираясь на руку камеристки, пошла ко входу в церковь. На душе Ее Величества было тяжело. Вчерашнее посещение Генриха окончилось, вопреки всякому здравому смыслу, семейной ссорой по-королевски: супруг что-то раздраженно говорил ей,  она же, молча, слушала, как подобает доброй подданной слушать слова своего короля.
Вспышка Генриха окончилась чуть раньше, чем он вспомнил о встрече с архитекторами Нового моста, которые, как оказалось, уже ждут Его Величество около получаса.
Уходя, он обернулся, в глазах августейшего супруга королева увидела сожаление и, словно бы, раскаяние, но затем он стремительно вышел прочь.
Новая фаворитка Генриха, молоденькая фрейлина из окружения Екатерины, имя которой Луиза запомнить не успела, смотрела на нее с выражением скрытого превосходства. Глупышка.
Генрих скрывал от жены своих фавориток и отрицал упорные слухи о  «мальчиках»-фаворитах, чтобы не волновать супругу.
Гибель Можирона, особенно же, медленное угасание несчастного Келю, произвело в характере короля дурные перемены*; он страдал, не имея сил держать в себе горе, изливал его, в том числе, в присутствии Луизы.
Королева – мать, все одно к одному, думала Луиза, не далее как сегодня при встрече позволила себе раздражительную шутку по поводу бесплодных попыток невестки родить ее сыну наследника престола; это было ново. Медичи относилась к молодой королеве с сердечностью, которую нельзя было заподозрить в столь суровом сердце и при столь остром уме, какой имела Екатерина.
Нервы королевы были напряжены; она усмотрела в поведении свекрови некий дурной знак, но не подала вида. Она произнесла про себя короткую молитву, вслух выразив почтение Екатерине и благодарность матери за рождение ее прекрасного доброго супруга.
Камеристка подлила масла в огонь причитаниями по поводу дурного сна относительно любимой королевы; увещевания не помогали – она продолжала причитать. Героиней ее печальной песни, в конце-концов, стала и пара маленьких собачек Генриха. Камеристка с глазами, полными слез, рассказывала, как те, в отсутствие королевы, неведомо как оказались в ее покоях, и, оставаясь там, выли; слуги пытались тщетно поймать их, пока те не убежали восвояси сами.
Ее Величеству изменила выдержка, она гневно приказала служанке замолчать, присовокупив обещание сурового наказания.
Женщина опустила глаза, и скрылась.
Оставшись одна, королева задумалась о состоянии своей души. Господь видел ее страдания, и диавол видел; он искушал ее, Господь – призывал на исповедь.
-Pater noster, qui es in caelis;
sanctificetur nomen tuum;
adveniat regnum tuum;
fiat voluntas tua, sicut in caelo et in terra…
….et dimitte nobis debita nostra, sicut et nos dimittimus debitoribus nostris;
et ne nos inducas in tentationem; sed libera nos a malo.
Quia tuum est
regnum,
et potestas,
et gloria in saecula.
Amen.
Луиза Лотарингская окончила молитву, сотворила крестное знамение, и позвала камеристку.
В  Сен-Жермен-л’Оксерруа стояла умиротворенная тишина. Тонкий запах ладана витал в пространстве пустынной церкви; горели свечи.
На скамье сидела некая женщина и читала Псалтирь. Ее Величество угадала Екатерину де Гиз, и с досадой сжала губы: «Что она делает здесь?»
Поистине, нигде в Париже больше не было потаенного уголка; Святая Лига, или то, что от нее осталось, готова исповеди теперь принимать!
Королева сделала вид, что не узнала герцогиню, будучи сильно погружена в себя,  и отправилась в исповедальню – ожидать священника.
*

+

Имеется ввиду дуэль 27 апреля 1578 года между сторонниками монсеньора и короля; окончившаяся многой кровью с обеих сторон, в том числе гибелью фаворитов короля.

+1

4

Низко склонив голову, прислонив сложенные в молитве ладони к губам, Катрин попыталась незаметно искоса взглянуть на Луизу, которая, как и полагалось, осталась на изящной резной деревянной скамье, предназначавшейся исключительно для особ королевской семьи. Её Величество молилась усердно, хотя, поистине, трудно было бы найти во всей Франции девушку столь благочестивую, насколько таковою было нежное белокурое создание, с трогательным трепетом лепечущее молитвы позади герцогини де Гиз.
Лотарингская принцесса сидела молча, прислушиваясь к каждому шороху и ожидая подходящий момент, ради которого проделала столько ухищрений. В церкви было тихо, три колокола церковной звонницы – Винсент, Герман и Мария, кровавые вестники святого возмездия Варфоломеевской ночи, теперь мирно дремали в преддверии новой битвы некогда начатой безжалостной войны. Теперь эта церковь прославляла не столько высокочтимого по всей стране святого Германа Осерского, сколько гнев Екатерины Медичи.
Герцогиня подняла взгляд на фламандский деревянный алтарь, на витраж-розу со стрельчатым фронтоном, из которой сочились мягкие пёстрые лучи, оседая на полу вытянутыми пятнами крашеного света. Сидеть без дела было невмоготу, а молитвы уходили куда-то сквозь сознание, поглощённое мыслями о будущем разговоре. Вдруг среди треска свечей послышался шорох ткани – Луиза де Водемон окончила молитву и поднялась. Катрин невольно обернулась, боясь упустить королевскую пташку из своей клети огненной готики, но та всё же не отступила от положенного ей сценария действ. Королева бесстрастно прошагала к исповедальне, не замечая свою подданную, что обожгло герцогиню де Монпасье вспышкой желчного гнева, подкатившего к горлу. Катрин с трудом борола в себе смятение, когда видела Луизу: кипучая зависть и ревность, которые она пыталась задушить время от времени, встрепенулись яркой вспышкой, и в сердцах герцогиня уже было пожалела о своём рвении быть снисходительной к участи королевы. Запальчиво развернувшись, сверкнув угольками глаз, принцесса сделала было шаг к выходу, но всё же остановилась, ухватившись за спинку скамьи. Сделала глубокий вдох со сладковато-пряным смолистым запахам ладана и взяла верх над минутной грешной слабостью. О Луизе, смирив гнев, Катрин всегда, особенно теперь, думала не столько с чистотой истого милосердия, сколько с неким снисхождением к той, что причастна к дому Лоррейнов, который, как бы там ни было, следует оберегать и не пятнать смертельными кровопусканиями. Луиза, которую весь свет мог счесть сошедшим с небес ангелом, была бы прекрасной королевой, но не при этом короле. Она сильна духом, но не нравом, подобно своей свекрови. Генрих, обласканный матерью, столь любимый и захоленный, сам, по мнению некоторых представителей двора, схожий с богобоязненной, но балованной девой, столь жалким образом оставивший польский престол – не может стать оплотом сильной власти и Великой Франции. То ли дело дражайший братец Гиз – вот уж король так король, а не кукла своего шута.
Екатерина-Мария решительно скрылась с глаз камеристки королевы. Герцогиня колебалась: стоит ли устраивать очередной маскарад с переодеванием в монашка, но решила, что уж лучше расположить к себе Её Королевское Святейшество искренностью и прямотой. Святой отец, само собой, рьяный приверженец Лиги, пустил сестрицу Гизов в исповедальню вместо себя без лишних вопросов, хотя спокойствие его совести перед Господом Катрин, не гнушаясь, выкупила щедрым «пожертвованием» в пользу церкви Сен-Жермен-л’Оксерруа или, если быть честными, отдельных её духовных представителей, разделивших меж собой тугой мешочек с десятками бряцающих экю.
Герцогиня сделала неуклюжий хромой шаг внутрь, ловко усевшись. Она не стала ждать, когда Луиза начнёт говорить, стоило избежать дальнейшей неловкости.
- Ваше Величество, пусть моя дерзость не оскорбит Господа и Вас, - начала она тихим, но уверенным голосом, - но уверяю, я сумею подарить душе Вашей истинный покой.
Принцесса затаилась, она была спокойна, надеясь на благоприятный исход, однако, зная, что дверь церкви уже прочно заперта и разговору этому быть, станет королева протестовать или нет. Тем не менее, Катрин не желала применять силу и хоть толику принуждения, они помогают сосредоточеннее слушать собеседника, но не внимать его словам в той мере, в коей это было необходимо. 

[NIC]Catherine de Lorraine[/NIC][AVA]http://s5.uploads.ru/i5uPa.jpg[/AVA][STA]Aut Caesar, aut nihil[/STA]
[SGN]Кто меньше полагался на милость судьбы, тот дольше удерживался у власти.[/SGN]

+2

5

Ее Величество, будучи в состоянии благочестивого трепета перед необходимостью раскрыть свою душу, быстро забыла о герцогине, как о чем-то совершенно чуждом тому, что происходило с нею сию минуту. Казалось, исповедь началась, не начавшись, и, заходя в исповедальню, Луиза уже была наедине с Небом, говорила с Ним и чувствовала, что ее слышат.
Как она понимала Генриха теперь! Душа ее венценосного супруга стремилась, туда, где горний Иерусалим раскрыл свои врата всем страждущим истины и мира со своею совестью; но соблазны мира сего были сильнее.
Луиза же любила его одинаково – и в рубище, босого, со следами крови на спине, оставленные покаянным бичом, и великолепного гордого, блистающего умом, во всей славе своей, короля Франции, и грустные глаза и нежные объятья. Все, что составляло его, было дорого любящему женскому сердцу. Порою думалось Луизе, если судьба была бы столь жестока, что отвернулась от них, она любила бы супруга и в изгнании, в цепях, пораженного смертельною болезнью. Что такое королевская мантия, как ни украшенное бриллиантами рубище вечного грешника – человека.
Она не осуждала его за измены; так было принято при дворе, ужели он мог противиться богомерзкой моде? но порою, устав владеть собою, ревновала с такой силой, что пугалась себя самоё.
Королева знала о давнишней связи Генриха и Екатерины, ибо двор полон услужливых добрых душ, готовых открыть ей глаза, что же, герцогиня была красива; а физические недостатки, говорят, лишь разжигают мужскую страсть.
Могло ли быть, что их отношения длятся и до сих пор, задавалась вопросом Луиза, но глядя на соперницу,  снисходительно улыбалась сама в себе. То мстительное неистовство, что жило в душе де Гиз по отношению к королю, вызывало в Луизе лишь жалость и сочувствие.
Увы, увы, покинутая герцогиня все еще жила прошлым, ее несчастная душа была полна желчи и желания мстить; что привело ее сюда? Ужели потребность раскаяться? Человеческая душа видна только Создателю; можно ли судить человека за то, что он хочет стать чище.
Краска стыда залила щеки Ее величества, когда она уже находилась в исповедальне; с губ готовы были сорваться первые, такие нужные душе, исповедальные слова; когда она вздрогнула и выпрямилась, услышав голос не падре, а герцогини.
Гнев охватил ее с головы до ног, однако же, она ответила, не пременув добавить и толику сарказма в звучащую фразу:
- Миледи, что я слышу? Вы готовы подарить покой моей душе, будучи уверенной, что Ваша душа покойна? Говорите быстрее, и да будет между нами Он Судьей праведным, раз вы уже здесь.

Отредактировано Louise de Lorraine (2016-08-07 13:29:27)

+1


Вы здесь » Crosshistory. Salvation » XVI век. » Разве может быть королевство без заговоров? (октябрь, 1578)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC