Crosshistory. Salvation

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crosshistory. Salvation » Архив эпизодов » "Не пугай сокола вороной, не дразни волчицу мясом" (август 1234 г.)


"Не пугай сокола вороной, не дразни волчицу мясом" (август 1234 г.)

Сообщений 1 страница 13 из 13

1


http://i75.fastpic.ru/big/2016/0405/f9/f97c075ae7575ed3493fe85bd4209af9.jpghttp://i75.fastpic.ru/big/2016/0405/e4/859e4f89535948d2030239cf98059ee4.gif
http://i75.fastpic.ru/big/2016/0405/cc/70fc912568bce8e4fa14fc19f226a3cc.gifhttp://i75.fastpic.ru/big/2016/0405/61/8429de6e22c51d2ae99ec18202d77661.jpg
http://i75.fastpic.ru/big/2016/0405/85/5cb87ead5783a99a8f2d071a16980385.jpghttp://i75.fastpic.ru/big/2016/0405/79/a818ae91844ec0a6d30816381a13dc79.gif
http://i75.fastpic.ru/big/2016/0405/c2/f95ee8df25b0def4c00e8f2c1d712ec2.gifhttp://i75.fastpic.ru/big/2016/0405/94/66af3523a823b187cc5863bc61268994.jpg

Название фэндома: «Дружина»
Рейтинг: 16+
Участники: Финист «Сокол», Марья Моревна
Время, место: случилось сие в год от сотворения мiра 6742-й, от Рождества Спасителя нашего Господа Иисуса Христа 1234-й, в лесах между Плесковым и Новагородом
Обстоятельства: Нет спокою новеградскому люду, едва токмо смуты избежали –ан нет, опять чего-то шумят боярские роды, подковерничают, да не дремлют враги северной вольницы – развелась по густым лесам нечисть разномастная, шалит лихой народец, с самих степей пришла беда – жалости не ведает, силы чудной да страшной, красоты дикой, чужеземной. Где нынче сыскать защитников, окромя как под покровом Отца Небесного? Уж не взыщи, владыка Дома Святой Софии, яви нам хоробрую дружину твою! Могуч князь наш Ярослав Всеволодич, да везде не успеет, а тому, кто носит на себе знак Премудрости Господней и Чадолюбивая Матушка-Заступница все пути осветит!
Капелька вдохновения:

Свернутый текст

[video2=100%|450]https://w.soundcloud.com/player/?url=https%3A//api.soundcloud.com/tracks/133201805&auto_play=false&hide_related=false&show_comments=true&show_user=true&show_reposts=false&visual=true[/video2]

[NIC]Марья Моревна[/NIC]
[STA]из степи с любовью[/STA]
[AVA]http://i75.fastpic.ru/big/2016/0326/ce/47acb0d8e04084643d76a1f99a2a89ce.jpg[/AVA]
[SGN]

Ветер Севера, спой мне о доме моем,
Что посмела забыть...  (с) 

http://s019.radikal.ru/i609/1603/5d/c95ca3e5223c.gif

[/SGN]

Отредактировано Михайло Милорадович (2016-04-05 17:13:16)

0

2

Одет как обычно:

Свернутый текст

http://storage1.static.itmages.ru/i/16/0407/h_1460032397_9954508_927081696a.jpg

«Трясеся земля, въ пятъкъ по велицѣ дни 5 недѣли, въ обѣдъ, а иніи уже бяху отъобѣдали...». Чернец, склонившийся над крупным листом пергамена, старательно выводил по нему аккуратным четким полууставным почерком букву за буквой. Помещение, маленькое, тесное, темное, насквозь пропахло чадом, и монах периодически откидывался назад, задыхаясь от кашля и прикрывая рот перепачканными чернилами пальцами, дабы не забрызгать грешными слюнями свой тяжкий труд. Стать писцом при библиотеке святой Софии урожденному смердовому сына помогла удача, и теперь держался он за нее крепко, стараясь угодить прилежанием и трудолюбием. Работы хватало: переписать надобно было еще множество летописных трудов, и чем ближе подходили они к нынешним дням, тем скучнее становились. Походы Олега и Святослава более будоражили ум недавнего послушника, нежели методичное описание природных явлений, но жаловаться не на что, всяко лучше, нежели истомляющий труд в Хутыни. У черноризца с младых лет более душа к слову лежала, и своей любознательностью крепко допекал он монастрыских обитателей, здесь же никто не мешал ему всецело отдаваться любимому делу. «Того же лѣта быша знаменiа много: солнце претворися яко мѣсяць, и поиде солнце къ востоку до часа».
- Досифей! – в коморку, согнувшись в три погибели, заглянул придверник Офоня. – Там до тебя дело есть, шибко сурьезное. Уж собралися внизу: и с обители твоей ктой-то пожаловал, и владыка сам со своим воеводою…
- С чего сякый шум? – опасливо перекрестился на закопченную иконку в углу искомый, пытаясь вспомнить, где и как бы мог он огорчить новаградские духовные власти. Сам отрок был не пакостливого ндрава, да только по неуклюжести зачастую доставлял всем беспокойства, за что был неоднократно наказуем. Так ничего и не вспомнив, писец поднялся с места и прижимая к груди подрагивающие от усталости руки, покорно последовал за придверником. Вся его тщедушная фигура, облаченная в старый, потертый и покрытый пылью подрясник, с узким лицом и жиденькой бородкой, готовая принять любую кару, вызывала самые разные вариации чувств: от жалости до брезгливости, в зависимости от того, какими дарами наградил Господь сердце смотрящего. У гридиня владычной дружины Финиста появившийся во дворе Досифей не вызывал никаких чувств. Утро едва успело вступить в свои права, как за ним прислали с указанием явиться на Архиепископский Двор, где уже собрались главные действующие лица всей суматохи: владыка Новгородский Спиридон1, воевода Годун и мрачный рослый незнакомец в монашеском клобуке, в коем легко узнавался бывший неревский боярин Вячеслав Прокшинич, принявший схиму в Хутынской обители под именем Варлаама2 и со временем возглавившим ее. К тому времени, как у деревянных палат духовного кормильца вольного города появился Финист, стороны, кажется, пришли к определенному взаимопониманию. Воевода скупо изложил суть дела едва прибывшему младшему дружнему. Хутынскому насельнику надобно в качестве дара направить три бочки меда в плесковский Мирожский монастырь да передать письмо с поклоном тамошнему пастырю. Поручить же игумену сию почетную миссию некому, все чернецы оказались при делах. Опять же путь не то чтобы неблизкий,  да места – опасные. Бают, будто некая Марья Моревна никому проходу не дает, все обозы опустошает, вот и призадумался Варлаам, пока Промыслом Божиим не пришла ему в голову мысль, что в Новаграде есть еще один питомец обители, чье отсутствие никому не помешает, и, более того, доброе дело, наконец, толком довершит, но в одиночку его пускать себе дороже. Досифей в собственных рукавах путается, об свои же ноги спотыкается, отнуду ему сопровождающие нужны, дабы не случилось какого лиха. Годун был готов поднять всю дружину, что пастырю обители показалось излишними мерами: и здесь, в Новеграде защита нужна, на княжьих не всегда положиться можно, и церкви самой более прилично уповать на защиту вышнюю, а ежели рындами окружиться, то сие значит страх показать, а так можно и на всю округу испугу навесть. Воевода в отличие от духовного лица привык уповать равно и на Божью помощь, и на самого себя, и никакие меры предосторожности лишними не считал. Все же, в итоге, короткая дорога по основному торговому тракту, наличие всего трех малопривлекательных для разбоя бочек и смурного Досифея при них в качестве доводов взяли верх, и оставалось выбрать одного сопровождающего, коий бы помог соблюсти в целости и письмо, и дары. Ежели же по пути Досифей убьется по природной глупости, так оно и не мудрено будет. Жребий пал на Финист, для коего хутынская забота должна была стать прогулкой по ему привычным лесам. Хмурясь, Годун наказал на рожон не лезть и в случае чего слать в Детинец сокола за подмогой. Гридин молча кивнул, и с характерным спокойствием дождался прибытия чернеца, выведенного под утренние лучи солнца из тьмы библиотеки храма Святой Софии придверником. Писец в отличие от дружнего воспринял весть с куда большим трагизмом. Он заламывал руки, лепетал про свои труды, коии завершить ему следовало в самые скорые сроки, но один взгляд владыки дал понять, что в священном служении  малых дел нет, и монаху следует сбираться в дорогу. Финист взирал на всю сцену не шевелясь и не меняя позы. Терпеливо дождавшись, когда скорбящий Досифей, оглядываясь на телегу с бочками, поплетется обратно в свою келию, с врученным от игумена берестяным свитком с вислой печатью обители в руках, гридин вопросительно глянул на воеводу и, получив кивком согласие удалиться, прежде чем заняться самому подготовкой к следованию в Плесков, освятился владычным благословением. Далее все у Финиста шло по обыкновению: тул на плечо, налучье в руки, нож и короткий меч в ножнах на пояс, перекреститься на купола святой Софии да можно выступать. У спутника его, наоборот, все валилось из рук, и ждать Досифея у проездных ворот пришлось с добрый час. Наконец, бодрая кобылка, три бочки меда, чернец с самым несчастным и замученным видом человека, лишившегося всех своих родственников, ладная, поскрипывающая телега и следом за ними неспешным шагом идущий дружний покинули Новаград. День был в самом разгаре и не обещал непогоды: солнце припекало затылки, на ярко-синем – любимом цвете Богородицы - небе не проплывало ни единой белой рваной кучи облаков. Финист, приложив козырьком ладонь ко лбу, разглядел в выси плавный полет закадычного друга. Добро. Где углядит напасть, то даст знать.
________________
1 и 2 - исторические персоны

0

3

Финисту  :D

http://i78.fastpic.ru/big/2016/0409/b2/fa276e629c1d5637c97cf400999f74b2.jpg

одета (без головного убора), только поношеннее и погрязнее

http://i78.fastpic.ru/big/2016/0409/ba/8468e819a52980316fdbd92362c9e8ba.jpg

Нет, худые здесь места, злокозненные. Леса стеной встают - на коне не разбежишься, а разбежишься –так прямиком в трясину угодишь, всюду, куда ни кинься, болото на болоте сидит да болотом погоняет. Холодно, тянет со всюду тиной, неба не видать, солнышко – и того реже. Не привыкла к подобному степнячка, ей подавай вольницу бескрайнюю, чтобы с гиканьем гнать скакуна прытью до самого синего горизонта, да только кончились те блаженные времена, отощала Майнура, будто кормящая волчица, недаром животное сие почитаемо у кипчаков из роды в род. Лиходеев, что с нею разбойничали, в пути поубавилось – кто сам не захотел менять родные юга на опасные новеградские земли и отстал, кто пал в бою за попытку отобрать чужой товар, так что остались при половчанке самые лютые, те, кому терять нечего и сам черт не брат. Проплутав первое время почем зря да потеряв несколько пропащих душ в вонючих топях, и, наконец, свернув западнее, приметила она торговые пути, вот тут стало житье у шайки веселее. Княжья дружина да ратники местные, хоть и здоровые, что буй-туры, но к наскокам непривычные, а Майнура дело свое знает, долго следит, долго ведет, и будто снег на голову сваливается, налетит с диким криком во главе своих подельников, отберет, отнимет, да и тут же сгинет, ищи- свищи ее по глухим лесам! Вот с такими же, как она, добытчиками дело было посложнее, народец здесь злой, шатунистый, приходится держать ухо востро. Свои так-то – тоже не чарка с солодом, спать приходится в пол глаза и слушать во все уши, как бы не придушили ночью. Подобные мысли который день одолевали степянчку, а сейчас особенно – когда все нет «клёва», и со скуки начинают ворчать лиходеи. Один Щока, тот самый выживший малохольный из первого ею изувеченного сборища, взявшийся помогать да товар сбывать, неустанно балагурил и хохотал над своими шутками, вороша угли в костре. Наконец, он надоел даже терпеливой половчанке, зябко кутавшейся в волчью шкуру, не смотря на теплый для северных земель день, и был направлен подозорить за трактом – не почуется ли где скрип колес купеческого обоза? Неплохо бы уже размяться, развеяться… Вернулся Щока на удивление быстро, глазки бегают, встревожен, как заяц, каскыра (тюркск. волк) почуявший – не сразу удалось и разговорить! Лишь после щедрой затрещины отошел!
- А я-то чаво? Я ничаво! – потирая ушибленный затылок, жалобно завыл лишеник. – Нам и без того всем несдобровать! Добегались! По наши души рыскают, точно дрУжины, али ратники… черт их пойми! Неспешненько гуляют себе тудой-сюдой… тудой-сюдой… ждут, значится… Рожи –во, во плечах сажени такие, што по три меня на выю усадить можно, все одеты, аки схимники, да я ж не дурень, чай, зрю, што все оружно, так во всех местах и выпират, так и выпират…
- Чего у них выпират?! – загоготала вся шайка, и лишь поднятый вверх кулак Майнуры заставил их замолчать.
- И уймища же их! - продолжил вещать Щока, ненадолго задумавшись.  –Ажно стока! –он дважды показал раскрытые ладони с растопыренными пальцами. – Все, отпрыгалися воробушки! Ой, отрыгнутся нам вдовьи слезки! За нами, видать, послали! Уж точно без правды обойдутся, тут же и порешат, и сляжем во сыру землю без християнского обряду!
- Чэго брэшэшь, как пьос на погостэ? Ajva (древнетюркск. междометие отвращения, негодования, что-то вроде "тьфу"), - половчанка сплюнула на землю, демонстрируя крайнюю степень презрения. – С чэго прывидылось, будто по нам?
- А по кто ж? – опешил Щока. – Кто ж еще в сих местах проказит? Токмо мы! Всех поразогнали, одни ныне… одинешеньки, как перст! – разбойник принялся метаться и рвать на себе и без того драный, грязный ворот. Майнура дернула плечом и вернулась обратно на расстеленную у костра грязную шкуру, продолжив усердно точить ножи.
- Tamu qapuγïn ačar tavar. Nęgü tẹr ešidgil abučqa sözi (древенетюркск. Ценности открывают врата в ад. Слушай, что говорит пословица), - проверяя пальцем острие, не спеша произнесла половчанка.
- Чавой? – перестал метаться Щока. – Марья-апа (древнетрюкск. apa - мать), а мы ж по-твойски не разумеем,  -подольстил он скудным знанием степного наречия.
- Нэча была лыходэить, йежли смэрти забойалса, - укрепив ножи у пояса, Майнура, зло сощурившись, глянула на полыхающее пламя. Тяжкое, душное молчание повисло в воздухе. Явно не по себе стало ее разбойничкам от таких вестей, да только терять нечего: голова всего одна, коли скатится с плеч, то так тому и быть. Боги, чай, тоже не полоумные, как Щока, сами ведают, кого прибрать, а кому пожить, тут уж судьбою все подавно решено. – Что ж, - звонко «чокнула» словом, будто причмокнула губами, степнячка. – Пойдем, глянэм, кто хоробрица в моем краэ удумал. Собирайтэсь. Всэ. Да тихо, тихо ступайтэ. Обойдэм вокруг, - она обрисовала руками круг, постепенно сближая сложенные лодочкой ладони. – В круг возьмьом, а там поглядым, чэго стоют новэградские вои.
- А ежели владычные?  - вжал голову в плечи Щока. – Они ж самого Соловушку того…
- Да что ты со своыми владычными пристал?! – зло зашипела Майнура. – Как дытя малоэ! Abačï kẹldi! Abačï kẹldi! (древнетюркск. Смотри, пугало(бука, страшилище) придёт)!) – передразнила она тонкий голос убогого. – Йежли онэ умный, как ты баэшь, то нэ стали б посерёд тропы ставать да ждать! Давно бы… süηügin ačdïmïz (древнетюркск. проложили путь копьями), - половчанка встала на ноги и, ткнув пальцы в рот, свистнула, привлекая внимание той части шайки, что отдыхала чуть поодаль.
- Марьюшка-матушка, я ж ни словечка не…, - Щока не договорил, жалобно взвизгнув, когда «атаманша» ухватила его за ухо.
– Вэди, кажи своих багатуров (тюркск. богатырей).
[NIC]Марья Моревна[/NIC]
[STA]из степи с любовью[/STA]
[AVA]http://i75.fastpic.ru/big/2016/0326/ce/47acb0d8e04084643d76a1f99a2a89ce.jpg[/AVA]
[SGN]

Ветер Севера, спой мне о доме моем,
Что посмела забыть...  (с) 

http://s019.radikal.ru/i609/1603/5d/c95ca3e5223c.gif

[/SGN]

Отредактировано Михайло Милорадович (2016-04-09 16:23:26)

0

4

Свернутый текст

У меня все под контролем (:
http://s019.radikal.ru/i601/1604/37/e591c706bb15.jpg

Битый час Финист слушал Досифея. С виду заморенный чернец оказался горазд трепать языком. Соскучившись по людскому обществу писец принялся излагать дружнему всю свою горькую жизнь, начиная с того, как бачко его «вдаша в научение грамоте, и, божиею благодатью, изучися писанию книжнаго чтения». Из Сокола собеседник был неважный, что ничуть не смущало добровольного затворника Софийской библиотеки, а ратный, наоборот, хмурился все более, уповая на молодость черноризца, предвещавшую краткость его рассказа о себе, пусть и изрядно расцвеченную витиеватою речью. Но надежда гридина развеялась прахом по ветру, ибо, едва закончив собственное жизнеописание, Досифей принялся просвещать путника обо всем им прочитанном, искренне веруя в богоугодность подобного занятия. Дружний шел с левого края от телеги, положив тул и налучье на сено рядом с бочками, тяжело и душно пахнувших медом. Время от времени, когда кобыла по недосмотру увлекшегося чернеца сильно забирала в сторону, Финист ускорял шаг и, взявшись за гуж, выправлял шаг лошади, похлопывая ее по холке. Животрепещущее повествование о том, как кто-то из святителей северных земель «был въ единой нощи из Новаграда во Иеросалиме граде и пакы возратися в великий Новъград тое же нощи», оседлав беса, мало занимало его. Сумрачный лес становился все глуше, и плотные ряды деревьев скрыли солнце высокими макушками, что означало потерю из виду друга-сокола. Хищнику здесь будет сложно маневрировать, и помощник из него выйдет ладный, еже спустится ниже. На сей счет у птицы, видимо, имелось иное мнение, и различить ее полет Финист уже не мог, как бы он ни щурился, пытаясь разобрать рваные голубые куски неба сквозь черно-зеленые высоты. Значит, полагаться стоит на себя, тем паче, что чутье воя, привыкшее за версту угадывать добрую драку, ныне свербило ноющим беспокойством. На всякий случай гридин неспешными движениями извлек лук и проверил тугость тетивы, не меняя скорости хода, дабы не запугать и без того убогого писца: как бы заикой не остался, або, хуже того, не преставился со страху. Приготовления оказались не лишними: едва телега совершила поворот по дороге, петляющей между ограничивающими видимость зарослями, прямо посерёд оной расположилось пятеро мужей, облеченных в схимничье одеяние и, тем не менее, вельми слабо напоминающих монастырских насельников. Финист, вытянув руку в сторону, взял Досифея за плечо, дабы тот притормозил кобылку. Писец, не будь круглым дураком, сам сообразил, чем дело пахнет, и поспешно натянул на себя вожжи. Лошадь, беспокойно прядая ушами, остановилась и покосилась глазом на Сокола, как бы вопрошая - не стоит ли вернуться домой? Дружний сам не считал зазорным отступить при численном преимуществе, но к таковому случаю наличие всего пятерых рыл не относилось. Его беспокоило другое, потому как вкладывая тетиву в ушко древка, он ощущал спиной, как с двух сторон, таясь между деревьями, подкрадывается недружественная подмога, а сколько их там – тьма либо два доходяги – поди еще разбери! Финист не спешил стрелять, полагаясь на благоразумие «засадников»: три бочки не стоят пролитой крови, а ее здесь попортится немало – должны видеть, что имею дело не со тщедушным смердом. «Схимники» не спешили кидаться в бой, но и в намерениях их сомнений не оставалось. Гремя кольчугами и пошучивая, они освобождались от ненужной им теперь маскировки, демонстрируя прекрасное вооружение и крепкую броню, за коии не одну десятку гривен отдано, и, поигрывая отточенной сталью, направились на встречу путникам. Теперь явно было, что к случайным лиходеям сии лбы не относятся. Все как один рослые, не первый раз мечи да булавы в руках держат – явно кто-то щедро заплатил наемникам. Понять бы аще за что? Сам Сокол столь серьезных недругов, вроде, не имел, Досифей – тем паче не мог возбуждать людскую зависть. Оставались мед, кобыла, телега и грамота игумену Мирожского монастыря. Путем несложных умозаключений Финист пришел к выводу, что охотятся за последней, следовательно, Варлаам утаил на Владычном дворе всей правды о сём поручении, и сомнения воеводы оказались вполне обоснованными. Годун более часто, чем прочие дружние, по статусу сходившийся с высшими сановными властями Новеграда и окрестностей, не зря не имел веры ни к одному из них, чуя переменчивую боярскую натуру. Теперь поздно сокрушаться об опрометчивости. Сокол поднял дугу, готовясь оттянуть тетиву.
- Здравы будьте, странничики, -  насмешливо громыхнул голос одного из наемников, давшего знак всем остановиться. – Исполать тебе, владычный. Али не признал старого друже?
Финисту достаточно было одного взгляда на изувеченное шрамами, бритое на немецкий манер, лицо, дабы вспомнить события двухлетней давности, когда бывший новеградский тысяцкий Борис Негочевич1 в очередной раз учудил пакость супротив северной вольницы, утвердившись со своими сторонниками, прозванной Борисовой чадью во Плескове, до тех пор пока плесковчане при поддержке новеградских воев не изгнали все предательское племя прочь. На время Борис затаился, а опосля продался немцам, обещая проложить им дорогу к вотчине святой Софии, да в прошлом лете дойти с незваными гостями смог лишь до Изборска, откуда и был изгнан с позором. С тех пор Негочевич затих, и вот, значит, опять решил ввязаться бедовой головой в новаградские дела.
- Ты, Сокол, лук-то опусти, - продолжил возглавлявший Борисову чадь Завид, коего, как поганую змею, не брали ни меч, ни стрела: он отовсюду уходил, паскуда, изворачиваясь истинно ползучим гадом. – Сотоварищи мои тебя быстрее со спины истыкают. Будешь, аки ёж лесной, - последнее предупреждение было не лишним. Значит, и сам Финист не ошибся, почуяв засаду с обеих сторон дороги.
_______________________
1 - историческая персона

Отредактировано Финист (2016-05-01 15:27:46)

0

5

Свернутый текст

Мне можешь не рассказывать)))  :D Я знаю твое "под контролем"))) Прибереги себе последнюю и дай тётке разгуляться)))
http://i80.fastpic.ru/big/2016/0415/ce/1b59b2fb51f0d1a90d562418b82bddce.jpg

Молодцы Майнуры свое дело знали. Все дюже мордатые, но ежели надо по траве проползти, да сучка не задеть, то выполнят и о сём беспокойство никакого нет! Вот и нынче: обошли кругом чернецов, а те и ухом не ведут. Степнячка лежала на пузе в мокрой, непросохшей после вчерашнего дождя траве и морщилась, едва приподнимая голову над старой корягой – отовсюду тянуло сыростью, запах сей не переводился в новеградских лесах и прочно въедался в одёжу, кожу и в самое сердце, наполняя его какой-то отчаянной покорностью неизбежному. Так и хотелось упасть на колени и, раскинув руки в стороны, кричать до хрипоты, до судороги в горле: «Бир Тенгри! Бир Тенгри!» (прим. "Бир Тенгри!" -" [клянусь] богом единым!" - произносится тюрками при случившейся с ними несправедливости либо несчастии, глядя в небо). Она давно не верила, что Небеса ниспошлют ей помощь, а вот проораться от безысходной грязи, покрывшей жизнь гордой дочери славного багатура с ног до головы, хотелось каждый раз, когда половчанка оставалась один на один с собственными мыслями. Потому-то и брало ее еще большее зло, когда видела она таких вот сытых да здоровых детин, пышущих изобильным довольством.
- Ждут когой-та, - раздался рядом на земле знакомый задушенный шепот. Щоку не смущала вязкая грязь заболоченных лесов. –Наши их обошли обло, так они уж и сами окрест разбежалися, особливо у того вон гбежа, не нас, значится ищут…
- И мы подождом, - Майнура, чуть прищурившись, следила за происходящим. – Кароша рать, ладна рать. Добрый товар сторожат. Нэ уйду бэз дабычы, - на душе у нее стало куда веселее. Раз не за ними охотятся, то еще удастся поозоровать.
  -Матушка, не по зубам нам сие угощение, -осторожно заметил разбойник. – Зело люты на вид, разворотят нам рыла.
- У нас говорят: «Qara bulïtïγ jel ačar» (древнетюрк. "Черные тучи ветер развеет"). Вот и будь вэтром, - степнячка нащупала у пояса рукоять одного из ножей. Щока на сей раз промолчал, не стал напоминать, что не разумеет иных наречий, кроме родного новеградского. Долго ждать не пришлось, но, к удивлению разбойничьей атаманши, на дороге показался не купеческий обоз, а одинокая, еле живая телега, коюю и ожидали схимники, тут же поскидавшие монашеские клобуки и обнажив разномастное оружие.
- Ой, не к добру! Не к добру, матушка! Говорил же – попадем, как кур в ощип! Вон, глянь-ка, дружний, что черноризца стережет, ни дать ни взять - владычный! Ой, Марьюшка, не лезти бы нам на рожон, не ровён час, посшибают рога! – залепетал Щока, в то время как половчанка с интересом следила за происходящими на дороге событиями. Новеградский вой не заробел пред целой ордою оружних, лук его рука держит крепко, умело, ей и отсюда видать, что дуга не на простого стрельца сготовлена, тетива натянута, будто струна, не каждый с нее стрелу в цель направить сможет.
- А ты чэго желал за лыходэйство? Ačïγ ajaγ (древнетюркс. "Подарки и почести")? - произнесла Майнура, чуть приподнимаясь над землею на руках и пытаясь прислушаться к тому, о чем ведут речь на дороге, но ни словечка не услыхала. – Ol meni ‘ã qíldī (древнетрюкск. "Он удивил меня"). Рус лыбо смэл, как арол, либо бэрэжот цэнность, дастойную ačunčï (древнетрюкск. владыка мира)... кагана по-вашэму... велего хана, - тихо вжикнуло извлекаемое из ножен лезвие. – Выбора нэт, Щока.
Выбора действительно не было. Разбойничье племя заскучало в лесах, либо надо дать им размяться, либо следующим утром можно не проснуться. Даже если у путников с собой не имелось ничего ценного, достаточно было той добычи, кояя достанется от подкарауливавших их наемников  - кольчуги, оружие, сапоги из хорошей выделанной кожи, наконец.  С диким гортанным криком подскочила Майнура с мокрой травы, на ходу вынимая второй широкий нож: таким и с медведя шкуру снять, что загривок почесать. Стрелою слетела она с пригорка, и, оттолкнувшись ногами от земли, запрыгнула на спину ближайшему детине, вонзив с размаху лезвие в непокрытую железными кольцами шею, там, где сходится голова с хребтом, и тут же выдернула нож обратно, отпрыгнув в сторону, ибо из разодранной артерии хлестанула кровь. Все ее действия уложились в несколько моментально промелькнувших мгновений, но сигнал был подан: весь лес вокруг превратился в орущее, лающее руганью поле брани. Сидевшим в засаде стрельцам наемников уже было не до подкарауливаемых новеградцев, хотя и стоит отдать им должное: мужи быстро пришли в себя, не смотря на внезапность нападения, и понеслась лютая сеча, беспощадная да жестокая. Рвались сухожилия, дробились кости, отсеченные пальцы, куски ушей и плоти, выбитые зубы щедро усеивали влажную, чавкающую почву, заливаемую горячею рудою. Любила Майнура сей горячий танец смерти, когда рядом мелькают клинки, желая оставить на коже очередную отметину, летают каленые стрелы - вот-вот разорвут хрипящие от натуги легкие, вот-вот жизнь утечет алым ручьем сквозь пальцы, а в невидящих глазах застынет чистая гладь неба! Все забывала половчанка в яростном бою, только тогда и ликовало сердце, только тогда и была она вновь потомком степных воинов, вольных, свободных, сильных… Ловкость каждый раз выручала ее, и маневренность противопоставляла она любому воинскому опыту и недюжинной силе. Но на сей раз оказалось все не так просто. Майнура ощутила, как начинает выдыхаться, мышцы ныли от бесконечных уверток, прыжков, подныриваний, а странные вои, хоть и несли потери, но хорошая выучка и вооружение давали им серьезное преимущество, и шайка таяла куда быстрее, нежели их вороги. Степнячка уже получила насколько скользящих ударов мечом, и кровь густо бежала по плечам грязного кафтана. Загнанная спиной к дереву, она попыталась остановить атаку, уведя одним из ножей клинок в сторону, но ей попросту не хватило силы, и верный друг был выбит из рук, унырнув в траву. Оставался еще один нож, но вместо того, чтобы попытаться ухитриться резануть им хотя бы по глазам, Майнура со злости, сжав кулак, просто саданула костяшками по толстой морде детины. Тот, ошалев, отступил в сторону, тут бы и бежать ей в лес из последних сил, да не успела степнячка и сделать шаг в сторону, как кто-то схватил ее за роскошный хвост, намотав его на руку.
- Вот поганое семя! – прогремел голос над ухом, оттянув ее голову назад. Половчанка зашипела от боли и  попыталась, изогнувшись, лягнуть мучителя, и кажется удачно попала тому между ног, потому как послушался страшный ор, но вместо того, чтобы оказаться на свободе, ее с силой приложили лицом о ближайшее дерево. Перед глазами поползли черные пятна и, хлюпнув расквашенным носом, Майнура обмякла, сползая на землю и теряя сознание от боли.
[NIC]Марья Моревна[/NIC]
[STA]из степи с любовью[/STA]
[AVA]http://i75.fastpic.ru/big/2016/0326/ce/47acb0d8e04084643d76a1f99a2a89ce.jpg[/AVA]
[SGN]

Ветер Севера, спой мне о доме моем,
Что посмела забыть...  (с) 

http://s019.radikal.ru/i609/1603/5d/c95ca3e5223c.gif

[/SGN]

0

6

Свернутый текст

Отчего такое недоверие русской доблести, Майнура-катун? (:

http://music.privet.ru/user/Flymausi/fi … /161241838

Не смотря на угрозу, Финист не собирался опускать лук. Одну стрелу он  успеет отправить в полет, и Завид должен понимать, что ее берегут для него. К сожалению, большего он, скорее всего, сделать для Досифея не сможет, посему писарю придется продержаться одному до прихода помощи -  занеже сокол почует беду, лишь бы не было слишком поздно. Пока гридин прикидывал возможность размещения стрельцов за его спиной, в надежде успеть уйти из зоны поражения абы на первые пару мгновений, а там, Бог даст, Борисовой чади придется несладко, драка успела начаться и без его участия. Из лесу с гиканьем выскочила худая, будто жердь, девица, судя по смуглому, скуластому лицу и неместному наряду - явно степных кровей. Догадываться об ее намерениях не пришлось, оголодалой волчицей она кинулась на ближайшего к ней наемника, и лезвие ножа, молнией блеснувшее на солнце, отправило его на тот свет. Дружний не стал строить догадок о том, кто вдруг решился помочь ему – и без того ясно, что байки о степной лиходейке Марье Моревне оказались явью. К худу ли сие абы к добру - думать некогда, нужно успеть воспользоваться предоставленной возможностью, тем паче, что девица не одна припожаловала, с гостями, позарившись на одну ей ведомую добычу. В начавшейся бойне он, прицельно расстреляв с десяток стрел в сторону крутого оврага, уходящего вниз от дороги в самый лес, схватил оробевшего Досифея за шиворот, силком стянул его с телеги, и, бросив лук на сене, принялся мечом прокладывать себе относительно расчищенную собственными выстрелами дорогу. Чернец висел на плече обмякшей обузой, хорошо хоть тощ был софийский затворник и шибко не задерживал скорый ход Финиста. Да самой границы оврага оставались считанные шаги – еще немного, и родные места укроют от погони. Болота здесь на каждом шагу готовы сожрать неосторожного странника, особо не разбегаешься. Завид, кажется, подумал о подобном же, занеже его рык с требованием остановить хитрых новеградцев разнесся чуть ли не по всему лесу. Несколько предприимчивых наемников, отбившись от грабастиков, понеслись наперерез владычным посланникам. Сокол колебался не долго. Отцепив от себя трясшегося осиновым листом чернеца, гридин мощным толчком отправил его вниз под откос в самый овраг, уповая на то, что тому хватит ума уйти в глубь чащи, пока он пытается задержать борисовых прихвостней. Ежели, разумеется, не побьется в полете об деревья. Дружний мечом владел хуже, нежели луком, но и в сём умении он был достойным противником. Клинки скрежетали о кольчуги, взвизгивали при ударе друг о друга. Наконец, Финист ушел из-под удара одного, с замахом перерубив супротивнику запястье и успев прикрыться его могучей тушей от новых атак. Наемник, рассеченный своими же, упал вперед с глухим стоном, и к удаче Сокола меч еще одного застрял в мертвеце. Оставалось не дать возможность вернуть хозяину его оружие, что вой и сделал, нанеся сразу рубящий удар по голове. Вокруг стояла густая завеса из криков, лязга и чавкающих звуков отсекаемого тела. Пот и чужая кровь заливали глаза. В пылу драки гридин не сразу заметил, как далеко отошел от заветного оврага, и попытался прорваться к нему вновь. На сей раз Завид оказался расторопнее: наскочил со спины, и дружнему опустилась на затылок булава. В голове сразу потемнело, липкая кровь потекла по шее на спину. Финист покачнулся и упал на одно колено, успев опереться на вошедший в землю лезвием меч. Завид не стал дожидаться, пока гридин придет в себя и следом наотмашь ударил того рукоятью в висок. Мир качнулся, померк полностью, обратившись в ночь и, дабы Соколу жизнь медом не казалась, приподнявшись, земля ударила его по лицу. Новеградец не мог сказать, сколько времени прошло, пока он находился без сознания, но раз солнце еще лезет в глаза, значит, не так и много. Он лежал лицом в жидкой от дождя земле, и посему, проморгавшись, попытался перевернуться на бок, и чудом не застонал от злой, едкой боли ломившей все тело до самой макушки. Данный им обет следовало соблюдать в любых условиях, и Финист с трудом заставил себя отвлечься от бьющих ему по голове невидимых молотов. Жив – и то ладно. Не впервой в передряге быть. У него вся служба Дому святой Софии на хождение до смерти походит. Повернуться на бок удалось не сразу – связанные за спиной запястья почти онемели от крепко стянутой веревки, зато ноги свободны. Гридин не сразу понял, с чего подобная милость, и лишь когда вытер о траву стекавшую со лба на глаза кровь, заметил рядом с собою валяющиеся сапоги. И кольчуги нет, одна рубаха. Значит, искали у него при себе грамоту. Ошибся Завид, мыслил, оже дружний идет, то и бересту он сохранять будет, а не убогий схимник. Теперь время потрачено, коли Досифей не оплошает, не видать Борису сей вести. Другое дивно: с чего в живых оставили? Сокол огляделся и про себя отметил, что находится на поляне, видимо, на прежнем стане наемников, не далеко от места засады. Выжившая рать латала себя после знатной перепалки. Тщедушная фигура писца среди них не наблюдалась, посему надежда тому на спасение есть, да и ему сдаваться рано. Заметив пришедшего в себя гридина, проходивший мимо детина от души ударил его ногой под живот. Финист поморщился, сжав челюсти до желавков на скулах.
- Чего Завид ждет? – буркнул другой, оборачивая тряпицей оставшуюся без пары пальцев руку. – Тюкнуть его и дело с концом.
- Завид без тебя, мудрого, разберется, - огрызнулся еще один, сидевший у костра. – Ежели его взял и девку, значит, надо.
- За девку я и не спорю, - осклабился оставшийся без пальцев ратник. – Уж утеху-то мы заработали! Злая колотовка! Ух как Коробу-то руду пустила! Охнуть не успели!
- Связать их надо вместе. Легче приглядывать будет, - наемник, пнувший дружнего, рывком поднял пленника на ноги, дернув вверх за затекшие и ставшие неживыми руки. – А ты, владычный, смотрю, не из болтливых. Али бахвалиться удумал? Так мы из тебя все вытрясем. Завид и не таким языки развязывал.
- Молчи, лободырный, коли не ведаешь, - зло буркнул закончивший перевязку наемник. – То ж Сокол. Он обет принес, бают, с огнем и зверем говорит, темь с людом речь не может.
- По мне хучь сокол, хучь тетерев. Аще мне Завид только добро даст, я его выть научу. Все кости переломаю. Скольких положил, вымесок! - пообещал детина, толчками сопровождая Финиста до присвоенной наемниками телеги, где на сене лежала с закрытыми глазами и связанная по рукам и ногам та самая выскочившая из леса степнячка. Борисова чадь ее не пощадила, по лицу Марьи Моревны растекались потеки крови.  Хоть бы на бок повернули, захлебнуться может. Пинки под колена заставили гридина опуститься на землю. Дружний молча повиновался, пытаясь справиться с нараставшим комом боли, и украдкой поглядывал по сторонам, оценивая размах выпавшей недоли. Завида в стане не было, зато среди сваленного в кучу оружия заметно выделялся соколов лук. Ежели руки не отнимутся с такими хлебосольными хозяевами, еще постреляет.
- Пригляди за ним, - детина кивнул на новеградца кому-то из соратников и, подойдя к телеге, с силой хлестанул пленницу по щеке. – Будя сладко спать, стервь.

Отредактировано Финист (2016-05-01 15:28:34)

+1

7

Свернутый текст

:D Я знаю эту песню в более матерном варианте))  :D А вообще попрошу не обижать моих татаро-монгольских родственников)))

http://i79.fastpic.ru/big/2016/0422/fc/74a25c1b22476aaa403a573cab3f0afc.jpg

Майнура не спешила открывать глаза, хотя давно очнулась. Прежде чем выдавать себя, ей хотелось понять, где она находится и что происходит? Первым делом степнячка осторожно попробовала шевельнуть руками да ногами: э, нет, не получается, крепко связали, пёсьи дети! Прислушавшись к окружающим ее звукам, пленница скоро догадалась о своем положении: попалась в плен кипчакская волчица, сильнее оказались неведомые ратники. Но кручиниться некогда, выбираться надобно. Лежит она, похоже что, на деревянном настиле, едва прикрытым тяжело пахнувшим сеном, успевшим напитаться влаги от сырого болотного воздуха. Перевернуться бы, тем паче, что в носоглотку неприятно стекает кровь из разбитого носа, еще чуть-чуть, и она закашляется ею, но выдавать себя пока не хотелось. На всякий случай, Майнура навострила уши, прислушиваясь к отрывистой речи воев, и не зря! В полонянниках, помимо нее, оказался дружний, коего так опасался Щока. От любопытства степнячка едва не распахнула глаза, уж шибко хотелось ей поближе разглядеть новеградского багатура, но, вспомнив, что тут же неосторожно обратит на себя внимание, продолжила внимать грубой речи наемников, а они - ой как много поведали! И имя назвали владычного, и то, какой чудной обет он дал. Для половецкой язычницы сие было в диво. Много она слышала и от матери сказаний о подвигах веры, что творят восточные христиане, и сама дочь бека не раз видала, как принимали крещение соплеменники ее, пораженные чудесами и силою духа русских «братьев», но сама сторонилась вникать в дела духовные, ей бряцанье оружие куда как ближе. Да и ежели говорить, не таясь, о другом задумалась Майнура: увидала она себе прямой путь в Новеград. Надо токмо помочь дружнему унести отсюда ноги, а опосля просить замолвить слово за нее перед княжьим судом, но для сего надо бы поближе ко владычному подобраться, и тут сами ратники невольно помочь ей решились. Небольшого ума сии вои, ежели решили, будто связанным вместе сбежать тяжче! В сём деле, наоборот, без помощи не обойтись. Разбойница не успела обрадоваться подобному повороту событий, как получила удар по и без того разбитому лицу. Степнячка жалобно взвизгнула и открыла глаза. Здоровый, поперек себя шире, муж, сгреб ее с телеги и швырнул на землю. Майнура чудом не встретилась лицом с грязью, успев выставить вперед вместе связанные руки и согнув колени, на коии и пришелся удар. Не много было чести в том, дабы стоять перед победителем на четвереньках, и она, зло сощурившись, зашипела кошкой.
- Вякни мне тут, - перед разбитым носом оказался пудовый кулак, и половчанка присмирела, сразу сделав кроткий вид.
- Ай, нэкарашо, - заискивающим тоном начала лепетать пленница, едва шевеля разбитыми и опухшими губами.- Нэкарашо… sözün söksä jalηuq ačïtsa tilin (древнетюрк. когда человек ругает словами и огорчает  языком). Jazuqluγ kišitin kẹčürẓä jazuq (древнетюрк. следует прощать проступки провинившихся людей).
- Ну-ка реки по понятному,  -кулак успел размахнуться, а Майнура зажмуриться в ожидании новой затрещины, но ничего не случилось. Откуда-то со стороны костра буркнул усталый голос: - Да ничего она путнего не проскулила, так… жалится.
- А ты откель ведаешь?  -удивился здоровяк, успокаиваясь и принимаясь за связывание обоих ятников вместе.
- В половецком полоне, почитай, два лета отбыл, - ответ прозвучал тоном, подразумевающем, что более о сём речь не станут. Наемник не стал спорить, крепко затягивая узлы, прочно соединившие степнячку с дружним спина к спине, причем Майнура оказалась настолько ниже, что упиралась затылком новеградскому вою в шею. Напоследок, проверив прочность пут на руках и ногах пленников, детина удалился поближе к костру, и Майнура не замедлила воспользоваться полученным шансом, тем паче, что сидеть на земле было сыро и мокро, да и стрелец был не особо чистым и сухим.
- Слухай, владычный, - быстро зашептала она, повернув голову на бок. – В сапогэ у мэня нож запрятан. Чуйу на мэсте он. Мнэ б извэрнуться, да эго вытасчит, а ты ладно шырок. Собой прыкрой, дабы не увыдали.
Не став дожидаться ответа, коего все равно бы не последовало, половчанка принялась осторожно сдвигать ногу голенищем поближе к связанным рукам. Она пыхтела и сопела, как роющаяся в листве барсучиха, и когда кончики пальцев вдруг коснулись деревянной рукояти, Майнура едва вскрикнула от доброй удачи, ниспосланной духами-предками. Но верно говорят старики: "bajat [ḥ]ükmikä qoḍ qamuγ išlärig öḍi kẹlẓä ödkün ačar" ("оставь все дела на волю бога, время их придет — и решат [их] своевременно"), потому как заторопилась разбойница, и нож, вспорхнув, выскочил из рук в сторону. Хорошо хоть упал в густую траву, ежели и заметят наемники его, то не сразу. Половчанка тут же притихла и замерла. Одно радует: Сокол обет молчания дал, теперь хоть в слух не обругает ее, а вот ей надобно ему как-то объяснить, с чего вдруг попытка их побега внезапно приостановилась. Степнячка с перепугу не сразу и вспомнила новеградскую речь. Ей себя надобно было с толком показать, а теперь пойди, докажи, что ты не курица!
- Я тэбе, рус, одну дурну вэсть скажу, только сразу нэ кручыньса. Нож я выроныла, но нэ так чтобы далэко. Ежели дожывом до сумэрэк, то попробуйу ызвэрнуться и достать эго, - Майнура сплюнула на землю, стекающую в рот кровь, и всхлипнула разбитым носом. Наконец-то на нее накатила смертельная усталость до дрожи в пальцах. Степнячка не могучий багатур – не может воевать без сна и роздыха, а теперь до вечера делать нечего, так почему бы не вздремнуть?
- Из тэба баюн нэладный, скучно, - половчанка зевнула. – Cпать буду. Растолкай, как стэмнээт, или когда рэшат нам головы резать, - половчанка принялась копошиться, поудобнее устраиваясь на месте. Повернув голову на бок, она прижалась щекой к спине дружнего, и спустя несколько минут, ее дыхание стало тихим и мерным, как будто ночевала Майнура в отцовской юрте, а не в мокром лесу, накрепко связанная наемниками.
[NIC]Марья Моревна[/NIC]
[STA]из степи с любовью[/STA]
[AVA]http://i75.fastpic.ru/big/2016/0326/ce/47acb0d8e04084643d76a1f99a2a89ce.jpg[/AVA]
[SGN]

Ветер Севера, спой мне о доме моем,
Что посмела забыть...  (с) 

http://s019.radikal.ru/i609/1603/5d/c95ca3e5223c.gif

[/SGN]

Отредактировано Михайло Милорадович (2016-04-22 17:07:19)

0

8

Свернутый текст

http://s61.radikal.ru/i174/1605/39/79a42879d2e8.jpg

Финист никогда не отличался особым любопытством и ныне всего лишь хмурым быстрым взглядом окинул прозываемую Марьей Моревной то ли девицу, то ли жену, - так сразу и не разберешь. Мытарства ее не украсили: растрепанная, аки кликуша, с ликом заправского кулачного бойца только вернувшегося в расхристанном виде с Великого моста, и посему грозная татица, наводившая страх на весь окрест, угадывалась в ней с трудом. Обаче дружний не привык полагаться на зыбкость первого впечатления – ежели хоть и на мизинец в ней есть всего, о чем баяли насмерть перепуганные гости на торгу, то она себя еще покажет. У него же другая забота. Надобно выбираться и разыскать Досифея, прежде чем его найдет Завид. Размышляя о возможных путях освобождения, Сокол пропустил мимо ушей начало сцены, произошедшей между разбойницей и наемником, а вот едва она заговорила чуждой речью – стрельцу то в диво стало. Значит, не брешет молва, и с далеких краев сюда занесло Марью Моревну. Кто-то за спиной владычного мрачным тоном перетолмачил ее непонятное гортанное бормотание, попутно заметив, что пленница молвила половецким языком. Так далеко кочевьё никогда не забиралось, видимо, в степях совсем худо стало им житье, раз подались в северные земли. Впрочем, то не его забота. Вся татьба одинаково заканчивает: гибнет либо от рук своих же, либо попадается в руки местным и тогда с них снимают голову, не глядя на причины, погнавшие люд искать легкой наживы. С другой стороны, Финисту оно и лучше, дабы время от времени Борисова чадь отвлекалась на половчанку, занеже дружний был занят тем, что напрягая и расслабляя мышцы на руках, он пытался уменьшить натяжение узла. Едва между запястьями окажется хотя бы небольшой задел, появится возможность высвободить руки. Сокол успел достичь определенных успехов в незримой глазу борьбе с веревкой, когда все попытки пришлось прекратить, и вытерпеть очередное неудобство. Теперь спина к спине с ним находилась накрепко привязанная половчанка. Ее длинные колючие волосы, ниспадавшие лошадиным хвостом, щекотали дружнего сквозь рубаху, и он невольно пытался отстраниться, в надежде увеличить насколько возможно расстояние между ними. В отличие от Финиста девица отличалась беспокойным нравом и тут же обратилась к сотоварищу по недоле, демонстрируя то ли остроухость, то ли необычные для обитательницы лесов знания – как бы то ни было, в Соколе она уверенно опознала дружнего Дома святой Софии. Жёны, они хоть половчанки, хоть московитянки, хоть жительницы Новагорода, везде были одинаковы: от них прибавлялось лишней суеты. У владычнего сия забота осложнялась необходимостью соблюдать обет, и он не имел возможности возразить вынужденной союзнице, иначе как энергично помотав головой из стороны в сторону – жест, коий бы она все равно не заметила. Для успокоения совести Финист утешил себя тем обстоятельством, что аже бы он и привел множество доказательств необходимости сидеть смирно до сумерек, абы не привлекать лишнего внимания, девице было бы, судя по ее прыткости, все как о стенку горох. Помочь ей извлечь нож из голенища было задачей немыслимой. При всем желании Сокол не сумел бы прикрыть собою столь очевидные попытки выбраться из пенькового плена: чужеземная Марья ерзала и шебуршилась столь неистово, что, казалось, в округе не должно было остаться ни одной живой души, не привлеченной подозрительным шорохом, но им обоим повезло: наемники, не ожидавшие лютой сечи и ошарашенные потерями, зализывали раны, мало обращая внимание на пленников. Неожиданно возня прекратилась, а девица затихла. Судя по тому, что путы так и не ослабли, из ее затеи ничего хорошего не вышло. Предположение дружнего подтвердила сама половчанка, легко переменив, словно рукавом взмахнув, свое желание бежать немедля, променяв его на отдых, чем еще более подивила новгородца. Дюже чудная степная поросль ему попалась! Ладно хоть так! Пусть лучше спит, нежели очередную затею придумывает. От ее неуклюжести все же случилась польза – связывавшая их веревка была уже не так натянута, и стрелец продолжил не спеша шевелить запястьями и пальцами, ослабляя пеньку. Торопиться некуда, до вечера время есть. Вернее, оно будет, аже Досифей не попадется Завиду. Молить надобно Софию-Премудрость Божию об укрытии от расправы раба Божия – непутевого чернеца. Пока жив писарь, жив будет и дружний. Верный пес Негочевича без добычи не останется. Главное, ныне не разбудить придремавшую чуть не у него на плече Марью Моревну, не то опять одолеет ее зуд вершить ненужные в их положении подвиги.

0

9

Свернутый текст

http://i77.fastpic.ru/big/2016/0531/9e/2ed2f9570e73b6395af2ba33ace6459e.gif

Некоторое время Майнура спала, ничего не ощущая, но, как будто какая-то сила дернула ее проснуться. Уже начинало смеркаться, а они еще живы, значит, Тенгри, Отец-Небо, пока милует свою дочь. До темна нечего и думать пытаться дотянуться до ножа. Она, на всякий случай, бросила взгляд в траву, там, где должно было лежать лезвие, и матовый блеск подтвердил, что ее намерения еще могут исполниться. Решив остаток вечера подремать, ибо неизвестно, чем закончится сегодняшняя беспокойная ночь, половчанка попыталась вновь воспользоваться спиной новгородца. Она и так устраивалась, и эдак, но никак не могла уложить голову: дружний то пытался отодвинуться, то шевелил руками, мешая степнячке. Майнура сердито засопела: вот и пытайся потом спасти неблагодарного руса! Едва удержавшись, дабы не высказать вслух свое недовольство, степнячка прикусила себе язык. Не удержишь гнева – не найдешь союзника. Не найдешь союзника – не видать тебе достойной жизни, так и станешь мыкаться по лихолесью, пока не сгинешь в топях аль от шального топора. В то, что она закончит жизнь здесь, от рук неведомых ей воев, половчанка не верила. Не для того, Тенгри-Небо ее от тэмуджинской рати уберег, чрез все земли русов провел до самого севера, дабы здесь на далекой чужбине приняла она позорную смерть. Майнура твердо верила, что предки не позволят ей упокоиться, пока не найдет она свою родную кровь, ибо невозможно человеку без рода быти, а пока задача перед ней стоит простая – выжить.
- Нэ вэртися, хоть в полонэ посыды покойна, - сердито буркнула половчанка. – Что за новэградэц мнэ попался? Iki neηkä artuq ačïr mẹn bu kün (древнетрюк. «я сегодня печалюсь очень из-за двух вещей»): ни выспаться с ным, ни слова молвыть,- и, опустив голову на грудь, тихо засопела, доглядывая дальше свои беспокойные сны. А веки отяжеляли вечно одни те же картины кровавой дикой кутерьмы, будто все несется, спешит куда-то, повсюду дико ржут перепуганные кони, и горячий ветер жжет, щипает глаза, заставляет жмуриться до боли. Рядом слышится лязг оружия, вслепую степнячка пытается увернуться, избежать встречи с чужим клинком, а где-то над ухом неведомый голос хрипло грохочет: «Bu tüš tẹg ačuntïn özüη tẹrk köčär!» (древнетюрк. «Скоро ты откочуешь из этого мира, подобного сну!»). Страх сковывает Майнуру, замораживает ее ноги, ей бы убежать, да не может сдвинуться с места. Слезы сами собой наворачиваются на глаза, губы шепчут воззвания Бессмертному Вечному Небу: «Seziksiẓ bir-oq sẹn aj mẹηü aču…» (древнетрюк. «Поистине, ты ведь един, о Вечный Отец…»), и вдруг сквозь весь этот бешеный ураган раздается знакомый свист, и совсем рядом вжикнула чья-то стрела, с силою вонзилась в землю, взметнув вверх золотистый песок. Одним разом все смолкло, тишина стала такая, будто умерло все живое, и никого нет в целом свете, кроме нее одной. Сжимается сердце у половчанки, склоняется она над древком и тут же отшатывается назад, ибо на ней ведомые ей метки, метки Джэбэ-нойона, убийцы отца ее… Майнура проснулась тут же и вскинула голову. Дернулась, словно стоял перед нею монгольский темник. Только нет никого. Лишь тьма новгородского леса да яркие звезды глядят на скрытую сумерками поляну. Все, нет больше времени ждать. Ежели живы, значит, пришла пора выбираться. Степнячка осторожно потянулась сапогом в ту сторону, где должен был лежать ее нож, как трава внезапно шелохнулась. Наемница едва не вскрикнула, но успела прикусить в кровь губу, а для пущего спокойствия от души пнула подозрительное место. В траве тихо засипело, и над ней показалась знакомая рожа, коюю она и без лунного света опознать бы смогла. Щока держался за челюсть, стараясь не взвыть от боли, и старательно прижимал указательный палец к губам. В милости нынче у богов Майнура! Мало, что выжил доходяка, так еще и за ней вернулся!
- Готовьщся, владычный, - тихо прошептала половчанка, повернув голову на бок и толкая локтем в бок «соседа». – Скоро бежать нам надобно будет, пуще, нежелы ты стрэлы пускаешь…, - не став ничего более разъяснять, дабы не привлечь лишнего внимания, дочь степей молча кивнула Щоке в заросший зверобоем и мхом куст. Но бывалому грабастику и не надо было подсказывать – сам приметил сиротливо брошенный нож, - и ползком, не отрывая брюха от земли, он тихохонько подполз к пленникам. Только когда путы спали с запястья, Майнура поняла, почему дружний мешал ей спать. Ежели бы не ослабил он пеньку, то к сему часу они бы оба давно без рук остались: застоявшаяся кровь не сразу побежала бы вновь в посиневшие конечности. Но сейчас не время в благодарностях, рассыпаться. Уходить надобно! Степнячка, оглядевшись и не видя среди дремлющих наемников угрозы, поползла вслед за Щокой за телегу, а оттуда, пригибаясь, уже легко помчалась прочь. Ежели новеградец не дурак, то не отстанет. Пробежав некоторое расстояние, она остановилась, отдышаться и оперлась рукой о поваленное дерево. Щока привалился тут же, задыхаясь и сплевывая слюну на землю.

[NIC]Марья Моревна[/NIC]
[STA]из степи с любовью[/STA]
[AVA]http://i75.fastpic.ru/big/2016/0326/ce/47acb0d8e04084643d76a1f99a2a89ce.jpg[/AVA]
[SGN]

Ветер Севера, спой мне о доме моем,
Что посмела забыть...  (с) 

http://s019.radikal.ru/i609/1603/5d/c95ca3e5223c.gif

[/SGN]

0

10

Свернутый текст

http://i80.fastpic.ru/big/2016/0607/f9/5cad6e3dd033650bd18a71aad52ac8f9.gif

Не потревожить дикую половчанку не удалось, как Финист ни старался. Она пробудилась и тут же принялась шипеть змеёю, выражая недовольство всем сразу. Разумеется, ответить дружний ничего ей не мог, и потому с терпением человека, привыкшего к неудобствам, связанным с принятием обета молчания, продолжил ослаблять путы: нельзя было дать крови застояться. Одновременно стрелец прислушивался к обрывкам разговоров наемников. От того, как быстро вернется Завид, будет зависеть длина жизни самого новгородца, но время шло, а его все не было. Видать, по крепкой нужде затребовался ему тщедушный дьяк, вернее, послание в Мирожский монастырь. Что ж там может быть начертано, раз сама «Борисова чадь», не жалея сил, рыскает в его поисках? Да и Досифей удивил: с виду ни рыба, ни мясо, и в раки не годится, а по лесной глухомани прячется зело ловко, ежели не сгинул в каких топях. Время шло, уже начало смеркаться, а Завид не возвращался, и тут было от чего воспрять духом. Под покровом ночи сбежать из-под негодного присмотра, дело нехитрое, а вот где опосля искать потерю – еще та забота! С наступлением сумерек очнулась еще одна финистова «печаль». Марье Моревне никак не сиделось на месте и вместо облегчения участи обоих пленных, она вновь принялась пытаться высвободиться, действуя в одиночку. Скорее всего, ей не давал покоя выпавший нож. Владычный, не имея возможности, обратиться к половчанке напрямую, был вынужден терпеливо ждать, когда у нее вновь иссякнут силы на бесполезные попытки добраться до лезвия. Кажется, она умудрилась наткнуться на змею, ибо движения за спиной Сокола приняли излишне ретивый характер но ему уж было не до суматошной иноземки. Между деревьями замелькало знакомое бледное лиц – было от чего потерять дар речи, ежели бы Финист и без того им не пользовался: дьяк, за коим лютейшие наемники Негочевича скачут по болотам, выбрался прямиком в само змеиное логовище. Спутник дружнего, тем временем, принялся показывать малопонятные знаки руками, и вой с трудом, но все же разобрал, что хотел передать ему посол до Плескова. Теперь стало ясно, отчего так дергалась, будто ужаленная, половчанка. Дьяк не токмо сумел увильнуть от погони, так аще себе товарища наitk да вернуkcz за владычным мужем. И смех, и грех! Кого ж теперь, получается, к кому для охранения приставили? В минуту сей не самой лестной для него думы к новгородцу обратилась и Марья Моревна, подтвердив его догадки. Бежать им придется, тут спору нет, но прежде надобно бы забрать с собою то, что наемникам не принадлежит, тем паче, без оружия в лесу делать нечего. Девица же, не став пытать более судьбу, исчезла, едва пенька спала с запястьев, а Финист не торопился, хотя следом за иноземкой в сумраке пропало и лицо Досифея. Выждав некоторое время, дабы случайный шорох, наведенный уходящими, не привлек лишнего внимания, дружний бесшумно, выверяя каждый шаг, подкрался к сваленному в общую кучу оружию и аккуратно извлек брошенный с боку лук. К удаче гридина, колчан с некоторым запасом стрел расположился тут же, и не составило труда прибрать и его к рукам, вместе с одним из крепких ножей с широким лезвием. Пригодится в подарок Марье, не зубами же ей ворога теперь грызть. Двигаясь столь же осторожно, рысьей походкой дружний добрался до телеги, ограничивавшей стоянку «Борисовой чади» и теперь уже поспешил покинуть малогостеприимное общество бывших новгородцов и прибившегося к ним сброда. Следовать за половчанкой труда не составила, она ломилась сквозь кусты по прямой, как буй-тур, и не надо было тут особых знаний Вышеня, дабы понять, куда она проследовала. По дороге Финист подобрал Досифея, теперь трусившего следом за дружним, приподняв полы подрясника и вздрагивая от любого внезапного шума. Вскорости оба набрели на отдыхавшую от бестолковой беготни половчанку, а вместе с ней и на тщедушного мужичка по наружности явно не благонравного жития. Гридин, остановившись возле чужедальной Марьи, протянул ей ножны из бересты с торчащей наружу рукоятью ножа. Другой рукой, держащей рукоять лука, он указал в сторону лагеря наемников, а затем на тропу, на коей стоял.
- Дружний речёт, мол, уходить надобно, - еле всхлипнув задушенным шепотом, произнес Досифей. - Увидят потерю, по следам найдут, - как и когда дьяк научился разбирать скупые жесты владычного, для него осталось тайной, но то и к лучшему – не придется несколько раз показывать на одно и то же, дожидаясь пока спутники дойдут своим умом.
- Мы до Плескова путь держим, -по своему почину продолжил Досифей. – Там защиту сыскать можно. Вам нонче тяжко будет. Сии ироды зело ополчилися супротив и нас, и вас, - он замялся, но продолжил. – Будя вместе дойдем, просить игумена Мирожского монастыря за вас стану.

0

11

Свернутый текст

http://i74.fastpic.ru/big/2016/0613/ac/ff448151ec253a8166307138632cdeac.gif

Когда легкие перестали трепетать, как крылья пойманной птицы, Майнура подняла голову и встревожено огляделась по сторонам: не проспать бы погоню, но пока не слышно, дабы трещали ветви и шуршала листва под ногами русских воев.
- Господь-Вседержитель со святыми мучениками, - тяжело пыхтел рядом Щока. – Уберегли… Не отдали на поругание… иже еси… как там далее-то?... Ох, замолю, замолю все грехи, будет мне скитаться, - продолжил он заунывным шепотом.
- Нэ стони, аки баба, - шикнула на него степнячка, озадаченная тем, что рядом не оказалось дружнего. - И бэз того тошно!
Неужто он попался по глупости какой? Вернуться ли ей, дабы попытаться спасти новеградца вновь, иль не пытать и без того не завидную долю? Пока половчанка металась мыслями, потеря сама нашлась, да еще по дороге прихватила кого-то.
- Досифей, - на всякий случай, подсказал Щока. – Вроде дьяк, что в телеге сидел, кою у дорожки караулили душегубы. Мы с ним аккурат нос к носу столкнулися, кады убегли. Я ему и подмог чутка. Сказывает, будто его ищут ироды.
- А чэго ж вэрталися тогда? – Майнура сощурила синие глаза, окидывая статную фигуру приближавшегося владычного.
- Да куда ж я без тебя, матушка? – заскулил Щока, подольстившись. – Пропаду ведь! Да и Досифей извелся – мол, нельзя бросать дружнего, уж шибко осерчает Владыка, да и ему без воя рядом итить боязно. Так вот и развернули дорогу.
- На Бога уповать надобно, а не на мэня, - степянчка невольно расправила плечи и вскинула вверх нос. Нечего вою пред воем побитой овцою выглядеть. - Adam-mu činnu malaiq barčanϊηkϊ raχmanϊ (древнетюрк. "люди ли, духи, ангелы — Он милосерден ко всем). Мы уж вас заждалысь, - бросила она подошедшим.
Владычный остановился рядом с Майнурой, из-за чего она невольно отступила на шаг назад. Когда оба сидели спина к спине, он не казался настолько статным. Протянутые ножны и вовсе смутили наемницу. С чего ей такие дары вдруг на голову свалились? Он ее не ведает, и, тем не менее, не боится доверить ей оружие, хотя мог бы и заподозрить «атаманшу» в дурных помыслах. Иль уже решился доверять ей, опосля совместного побега? Вызнать бы, так все равно ж ни слова не молвит! Поколебавшись, половчанка «гостинец» приняла и, проверив - достойное ли лезвие сокрыто в бересте, она, удовлетворенно кивнув, привесила ножны к поясу. Не успела степнячка в ответ держать слово благодарственное, как вступился говорить чернец. Знак, поданный молчаливым владычным, она и без дьяка поняла, чай, не дура простоволосая. Удивительно только, что и Досифей не глупее ее: дрожит, как осиновый лист, а голова соображает здраво, и речет, будто по-писаному. Так на то и грамотный! А ей неведомо как поведать надобно о том, что ищет она материнскую родню и  ей помощь потребна –да не плесковская, а новгородская! Али промолчать покамест? А уж когда отляжет напасть, тогда и покаяться? Некоторое время Майнура колебалась, не ведая, какое решение ей принять - пойти ли на хитрость иль сказать как есть, от чистого сердца? Когда не знаешь, как будет лучше поступить, то иди середкою: ни нашим, ни вашим.
- Бэз подмоги нам нынчэ нэ обойтысь, - согласно тряхнула хвостом волос степнячка. – Но и вам нэсладко станэтся, эжэли найдут вас душэгубцы. Дойдйом до Плэскова, а там уж рэшим, как друг друга благодарыть, - половчанка хитро прищурилась, оглядев обоих новгородцев. – Щока, пока я бэз памяти была, куда нас утащыли? В коэй сторонэ Плэсков?
Малохольный грабастик, излазивший все местные пути-дороги, повертел головой, почесал затылок, пригляделся к стволу дерева и, махнув следовать за собой, заспешил, продираясь сквозь сплетения кустов, едва различимые в густой темноте. Майнура не стала вопрошать, верное ли направление избрал соратник по разбойничьему искусству, ибо, обделив его всем, чем можно, природа наградила лиходея завидным чутьем. Степнячка, положив руку на рукоять ножа, поспешила следом, стараясь не отставать. Помимо наемников, тут еще водились и другие любители поживиться чужим животом, не считая дикого зверья, кое с перепугу али с голодухи может кидануться. И все же чувство опасности после побега притупилось, и она не знала, как справиться с нахлынувшим любопытством. Вот бы поспрашивать задыхающегося рядом от бега дьяка, с чего дружний столь странный обет дал, и давно ль он при владыке обретается, знает ли князя али бояр? Неуместность расспросов ныне останавливала половчанку, что не мешало ей часто оглядываться на воя и его спутника, якобы для убеждения, будто оба не отстали. Внезапно впереди показалась спина стоявшего на месте Щоки. Майнура замедлила ход.
- Что нэ так? – обратилась она шепотом к проводнику, хотя по стойкому запаху застоялой воды и сама поняла, в чем дело. Болота. Их тут, будто ковыля в степи, - безбрежное море. Идти в темноте по трясинам – дело не самое мудрое…

[NIC]Марья Моревна[/NIC]
[STA]из степи с любовью[/STA]
[AVA]http://i75.fastpic.ru/big/2016/0326/ce/47acb0d8e04084643d76a1f99a2a89ce.jpg[/AVA]
[SGN]

Ветер Севера, спой мне о доме моем,
Что посмела забыть...  (с) 

http://s019.radikal.ru/i609/1603/5d/c95ca3e5223c.gif

[/SGN]

0

12

Свернутый текст

http://i80.fastpic.ru/big/2016/0715/87/17af3eb3d300e207371a04b5f2d3fa87.gif

Почином к началу совместного горемыкания стало принятие половчанкою в дар оружия, и сей жест связал ее необходимостью оправдать доверие, ибо врагу клинок не предлагают. Финист понимал, что от случайных попутчиков принять смерть не сложнее, нежели от кровников, посему избрал зыбкий путь попытки установить хрупкое перемирие, но послеживать за диковинными душегубцами все же придется. Ныне они в одной связке, но в беде-то каждый сам за себя бывает, посему предложение Досифея показалось самому владычному сомнительной нужностью. Ежели бы разбежались все в разные стороны, «Борисовой чади» не просто бы пришлось по следам идти. У дружнего затеплилась надежда, что и самой дикой девице не с руки до Плескова путь держать: ее дело малое, до поры до времени по лесам чужие карманы путников трясти, но, судя по лицу дочери степей, ставшему лукавым, будто у куницы, вытаскавшей из чужого гнезда птенцов, - так просто от нее не избавишься. Сокол от возможности продолжить путь в столь сомнительном сотовариществе нахмурился, но и возражать не стал – все же без помощи Марьи Моревны и ее подручного выбраться из полона было бы непросто. Да и как тут возразишь, когда связан обетом, а прыткая половчанка успела уже и дьяка обворожить, что тот сам торопится в спутники ей навязаться? Не порадуются таким гостям в Мироже. Но воевать друг с другом посерёд ночного леса в ожидании, когда их хватятся люди Завида, было бы еще большею глупостью. Посему гридин все с тем же неизменно угрюмым выражением последовал за грабастиком, коего степнячка назвала Щокою. На всякий случай, Финист наложил стрелу на тетиву и, придерживая ее, шел замыкающим маленькой цепочки. Досифей семенил прямо перед ним и не то, что не робел от свалившихся невзгод, даже, наоборот, полушепотом с увлечением пересказывал о том, как ему удалось чудом при заступничестве святых угодников уйти от погони, как он невольно заплутал и встретил Щоку, а опосля вместе с ним решился идти на выручку попавшихся воев. Истинно чудны дела Твои, Господи! Еще вчера библиотекаря выведи на свет Божий, он от каждой пролетевшей мухи шарохаться станет, и тут вдруг ни с того ни с сего столько удали нашлось, куда только весь страх выветрился? Едва закончился один сказ, как, по доброй традиции, начался второй. Видимо, за день дьяк не успел наговориться, но на сей раз от него появился толк, ибо Досифей принялся вещать все узнанное им от Щоки, и, в основном, история касалась Марьи Моревны: про имя ее истинное, про убитого татарами отца, про мыканье по княжествам русским, но, как оказалось, про то, какими ветрами занесло ее в северные земли, не знали и сами сподручные половчанки, с коими уговор  был держать путь до Новагорода. Подобные чудные вести показались гридину подозрительными. Отчего сироте надобно упрямо идти до града святой Софии? Чего иль кого ищет она? Не успел Финист толком обмыслить услышанное, как все идущие перед ним замерли на месте. Осмотревшись вокруг, и, опустив лук вниз наконечником наложенной стрелой, Сокол подошел ближе к девице и ее сподручному, мявшемуся на месте. Причина вынужденной остановки была проста: впереди простирались знаменитые северные топи, каждый год собиравшие жатву поболее, нежели водящий дружину на чудь и весь князь. Для Вышеня, лучшего следопыта новеградской округи, подобное препятствие за таковое бы и не посчиталось. Он везде проходил и за собою вел столь умело, что и не заметишь, как перемахнешь чрез самые гиблые места. Сейчас придется обойтись без Вышеня. Сокол, хотя и ходил в умелых стрельцах, но почитался и за дюжего охотника, а в лесу без знания троп не обойтись, и за годы сего промысла он свое чутье поднатаскал искать из всех путей  - самый безопасный. Вернув стрелу в тулу, и, отдав лук Досифею, тащившему по случаю пустых рук налучье, Финист принялся за поиски среди сухих обломков деревьев подходящей жерди. Обнаружив более-менее нужный ему по размеру своеобразный посох, дружний первым вступил на неприятно чавкнувшую зыбкую поверхность болот. Обернувшись к спутникам, он молча указал на тут же заполнившийся водой след и принялся пробовать добытой палкой дорогу вокруг себя, после чего делая осторожные шаги вперед. Дьяк попытался было полезть с советами, ссылаясь на некую мудрую книгу прочитанную им третьего дня, но заметив, что его не слушают –отступился и покорно последовал за владычным, вздыхая из-за каждой остановки. Соколу резонно было не до подсказывальщиков. Проверить топь на прочность было лишь полуделом, главное – надо угадать по плотности, что идут они прямиком к сухой земле, и не попадут в самое сердце болота, где повсюду одна тягучая, черная вода, едва прикрытая пленкой зеленого мха.

Отредактировано Финист (2016-07-15 20:25:39)

0

13

Свернутый текст

http://i80.fastpic.ru/big/2016/0716/cc/41513da64688eaa3c8fd99a1010701cc.gif

- В самую топь зашли, - упавшим голосом ответил на вопрос Майнуры Щока, чем окончательно вывел ее из себя.
- Вэрнее, ты нас завел! – зашипела змеей степнячка. – Ну, чэго встал?! Adaq bęrti iki jorϊγu üčün (древнетюрк. "Две ноги дал [бог], чтобы ходить")! Как сюда довел, так и веди отсюда! – она скрестила на груди руки, исподлобья глядя на провинившегося проводника. – Сказал бы сразу, чьто пути нэ вэдаешь! Тэпэрь не то, чьто наемники нас не найдут, даже боги потэряют!
- Törütti aba oγlanïn bir bajat (древнетюрк. "Единый бог создал (породил) человека"), - внезапно важно вступил на ее родном языке чего-то бурчащий всю дорогу дьяк, еще более раззадорив осерчавшую половчанку, бросившую на Досифея настолько тяжелый взгляд, коим и прибить можно было. Нынче не время ругаться, надо решать, что делать. Обратно пути нет, слишком далеко они ушли да и не хотелось возвращаться в места, где их могут опять поймать как гусей в ощип. Одно верно теперь –кому-то взять надобно на себя труд идти первым. И о сём наемница сказала вслух, без утайки.
- Дьяка пэрвим пускать нэ можно, он послание в Плэсков нэсёт. Мэня пэрвим пускать нэ можно, потому как я лэгчэ: гдэ пройду, там можэт муж нэ пройти. Lačïn-bẹg (древнетюрк. "Сокол-бек") – славный вой, грэшно тэрять воя. Посэму Щока тебе и жрэбий идти.
Майнура, довольная собственной сметливостью, окинула всех взглядом, чуть дольше задержав его на подошедшем владычном. Ох и ёкнуло и у нее сердце! Разных она встречала витязей на пути - и татарских, и половецких, и всяких племен русовых, но сей, хоть и был не статью велик, не балагур, что девицам на ухо шепчет слова, будто бисером сыплет, да зазря удалью не бахвалится, а все же смутил темную душу ее языческую. Будто в темный омут прыгнула степнячка. Не о том ныне ей задумываться надобно, из лесу еще не выбрались, от погони еще не ушли, а впереди ее жизнь – и того туманнее! Как бы в Новеграде половчанку за прошлые лихие заслуги в Волхове не утопили! Да разве ж сердцу прикажешь умом-разумом думать? Оно, пташка вольная, по своему поступает, пред совестью прямотою ответ держит. Хорошо хоть во тьме не видать, как смуглые щеки румянцем покрываются, когда бросает украдкою взгляды Марья Моревна на владычного дружнего. Знает, что не пригожа, нет в ней дородности купеческой дочери, нет лебяжьей походки боярышни, нет золотых кос смердовой поросли. Худа, как кол, взъерошена, как мокрая волчица, да кусача, будто гнус по лету.
Забыться в грезах Майнуре не дал Щока, начавший бурно возмущаться своей незавидной ролью и принявшийся доказывать, что от него толку больше, нежели от дьяка, коий принялся в ответ лаяться умными речами. Новеградский вой, не став слушать перебранку, также молча, как и всегда, отыскал сучковатую палку и ступил первым на неровную пушистую гладь топей. Степнячка, схватив обоих спорщиков, за шивороты, толкнула их вперед, грозно ругнувшись.
- Слэд в слэд идите! Свэрнете куда – смэрть тут же! Утащат… как по-вашему глаголются? Кыкыморицы…, - поучала половчанка, подгоняя едва не пинками заробевших спутников. – Чэго встали? Ну! Кто храбростью зайэц, пусть тут и остаётся, - последнее сравнение явно не пришлось по нраву и разбойнику, и библиотекарю, так что оба с опаскою двинулись за Финистом, и благодаря умению последнего выбирать верную дорогу осмелели, вернее, обнаглели до такой степени, что стали лезть к нему с советами да подсказками. Особливо в сём деле успевал Досифей, и ежели сам дружний никак не отвлекался на его назойливые замечания, то Майнуре их терпеть надоело. Степнячка попыталась оттолкнуть дьяка в сторону, но, отвлекшись на наставления Щоки, под какой бок пихать надоевшего библиотекаря, промахнулась и, схватив руками воздух, оступилась сама. Половчанка не успела понять как, но в одно мгновение ноги потеряли опору, и она погрузилась по пояс в липкую, вязкую жижу. Едва удержавшись от крика ужаса, чтобы не привлечь внимания, наемница дернулась в стороны, пытаясь освободиться от тягучего плена, и сделала только хуже. Кажется, если бы ее не ухватил за плечи насмерть перепугавшийся Щока, то гроза чужих кошелей и жизней уже бы пускала пузыри на топком дне.
- Пусти…, - кое-как выдушила из себя Майнура. Тщедушному грабастику сил не хватит, как бы, наоборот, она его не утащила за собой. – Пусти говорю… Ай! – половчанка не удержалась от звонкого всхлипывания, потому как рядом оказался и неугомонный дьяк, не нашедший ничего лучше, как вцепиться в длинный хвост утопающей. По телу пробежала страшная холодная дрожь. Неужели вот и все? Вот так вот оборвется горячая, яростная жизнь? Не в бою, не на пиру, а в каком-то диком месте, темной глухой ночью? И не останется от нее ни кургана, ни праха?

[NIC]Марья Моревна[/NIC]
[STA]из степи с любовью[/STA]
[AVA]http://i75.fastpic.ru/big/2016/0326/ce/47acb0d8e04084643d76a1f99a2a89ce.jpg[/AVA]
[SGN]

Ветер Севера, спой мне о доме моем,
Что посмела забыть...  (с) 

http://s019.radikal.ru/i609/1603/5d/c95ca3e5223c.gif

[/SGN]

0


Вы здесь » Crosshistory. Salvation » Архив эпизодов » "Не пугай сокола вороной, не дразни волчицу мясом" (август 1234 г.)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC