Crosshistory. Salvation

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crosshistory. Salvation » XVIII век » Дворцов заснеженных чарующая сказка (декабрь, 1792)


Дворцов заснеженных чарующая сказка (декабрь, 1792)

Сообщений 1 страница 29 из 29

1

http://i74.fastpic.ru/big/2015/1128/7e/77ac2bcb986835be938c52f57f61767e.jpghttp://i66.fastpic.ru/big/2015/1128/17/7486fad9405477f2c22daa485af0bb17.gif
http://i66.fastpic.ru/big/2015/1128/db/3740cd93c9432c9661e313ea28a7f4db.gifhttp://i66.fastpic.ru/big/2015/1128/65/90e618d8da6df7aa1a467f37cbe6a165.jpg
http://i75.fastpic.ru/big/2015/1128/93/425fe30cb23d236a1c29379e7ccf8593.jpghttp://i66.fastpic.ru/big/2015/1128/5a/35dd2c43a9c0708996d48444b2e0775a.gif
http://i66.fastpic.ru/big/2015/1128/8c/bef511e0eb1a0ef50400896dcef78b8c.gifhttp://i67.fastpic.ru/big/2015/1128/04/4aa81b9872bbbb7547a5d2253e0b2804.jpg

Название фэндома: "Война и мир"
Рейтинг: 16 +
Участники: принцесса Луиза Мария Августа Баденская (Елизавета Алексеевна), капитан-поручик 1-го батальона лейб-гвардии Измайловского полка Михайло Андреевич Милорадович
Время, место:  1 эпизод - 7 декабря, 1792 года; 2 эпизод - 13 января 1793 года, Санкт-Петербург, Зимний дворец с прилегающими постройками Эрмитажа.
Обстоятельства: Очередное амурное приключение молодого гвардейца вдруг закончилось удивительной встречей. Возможно ли, что именно баденская принцесса стала залогом будущей удачи, вознесшей рядового измайловца на самые вершины военной и политической элиты? Возможно ли, что именно русский офицер смог вселить в нее надежду на то, что она встретит свою любовь и судьбу именно здесь среди зимней стужи России? Кто знает… История тщательно оберегает от посторонних глаз все события, случившиеся в темных дворцовых коридорах.
Капелька вдохновения:

Отредактировано Михайло Милорадович (2016-05-31 19:47:32)

+3

2

Внешний вид
Платье

http://s7.uploads.ru/DEtUN.jpg

Прическа как на портрете

http://s7.uploads.ru/odtBn.jpg

Уже чуть больше месяца прошло с того дня, как юные немецкие принцессы прибыли к русскому двору. Но срок этот был крайне мал, чтобы привыкнуть, осознать, прочувствовать ту страну, в которой одной из них суждено остаться навсегда. Россия была совсем не похожа на их маленькое баденское маркграфство. Бескрайняя страна с бушующей на улице безжалостной вьюгой. Но в жарко натопленном дворце все сияет яркими красками, и в этом блеске изумление оттого, что никого не тревожит ненастье за окном, сменяется удивлением - с каким же размахом живет русская царица! Привыкшая к скромности в замке своего отца, наследного принца Бадена, Луиза была ослеплена роскошью дворца Екатерины II. Великолепие убранства, богатство туалетов императрицы, переливающиеся драгоценные камни на императорских регалиях, что хранились в Бриллиантовой Зале, - все это поражало воображение юной девушки. Чудесной сказкой представлялось ей окружающее ее великолепие, а в центре всего была величественная императрица, к которой, как к солнцу, тянулись все придворные, в надежде согреться в ее лучах. Каждый новый день при русском дворе оставлял массу впечатлений. И когда Луиза оставалась одна в своей спальне в Шепелевском дворце, она в памяти перебирала каждый разговор, каждый взгляд, каждое мгновение, пытаясь разобраться, что же она чувствует и чего теперь желает. Хочет ли она остаться в окружение этой роскоши, которая, хоть и казалась чем-то волшебным, была все же слишком непривычной для нее? А хочет ли она выйти замуж за Великого князя? Луиза не знала, влюблена ли она в него, или просто ей он нравится, но еще больше ее волновало то, что она никак не могла понять, а нравится ли она сама старшему внуку императрицы? В памяти всплывал день их знакомства, угрюмое лицо Александра, его хмурые взгляды, полные неприязни, и угнетающая молчаливость. И в тоже время, разве вечера, проведенные вместе, когда он был совсем иным - учтивым, веселым, разговорчивым - не были доказательством, что между ними могут быть взаимные чувства? Со свойственной юности неуверенностью в собственных чувствах и ощущениях, Луиза то страшилась каждой новой встречи с Александром, боясь, что именно сегодня ей откроется жестокая правда - Великий князь совсем не хочет видеть ее своей женой, то, наоборот, принцесса не могла дождаться вечера, когда они отправятся вместе в Эрмитаж или в Бриллиантовую залу в Зимний дворец, и будут играть в секретари и вновь смеяться над шутками Константина.     
В этот день все начиналось как обычно. Вновь занятия с преподавателями, а затем вечерний туалет и их с сестрой проводили в покои императрицы. Вновь Екатерина Алексеевна играла в шахматы со своей верной подругой и камер-фрейлиной Анной Степановной Протасовой. А Луиза с сестрой, молодыми фрейлинами, Великими князьями и графиней Шуваловой расположились неподалеку за круглым столиком. За играми и смехом время летело как всегда незаметно, и беззаботность молодежи прервала императрица. Екатерина Алексеевна сегодня решила покинуть Бриллиантовую Залу раньше обычного, попросив Великих князей сопроводить ее. Без Александра и Константина игра приостановилась, и Луиза подошла к витринам, в которых хранились корона, скипетр и держава. В которой раз принцессе приходилось на них смотреть. Вещи, лежавшие за стеклом, казались неподъемно тяжелыми. Они должны были давить на их обладателя, даже находясь в этой комнате, и все же Екатерина II, казалось, была рождена для того, чтобы стать императрицей. Восхищенная этой мудрой женщиной, Луиза боялась, что совсем непохожа на нее, но вдруг именно такую супругу хотят видеть рядом с обожаемым внуком русской правительницы?
- Вероятно, совсем скоро, вы станете к ним еще ближе* - внезапно рядом с ухом раздался шепот графини Шуваловой. Испугавшись, Луиза резко обернулась и удивленным взглядом уставилась на Екатерину Петровну.
- Что Вы имеете в виду, графиня?
- Ее Величество, наверное, позвала к себе внука, дабы он уже определился с невестой - женщина говорила будто бы доверительным тоном, взгляд темных глаз казался ласковым, но вот слова ее совсем не обнадежили Луизу, а, наоборот, ввергли в пучину очередных сомнений и терзаний. Ей бы не хотелось, чтобы Великий князь сделал выбор под давлением своей властной бабушки, с каким бы восхищением принцесса не относилась к ней. Она мечтала, что, как в рыцарских историях, они с Александром сами придут к открытию своих чувств, и, не смотря на то, что брак их был заранее спланирован, он окажется взаимным выбором сердец. После слов же графини Шуваловой стало страшно: вдруг и правда сейчас войдет сюда Александр и, руководствуясь лишь увещеваниями императрицы, сделает то, что от него ждут, но совсем не то, что он хочет на самом деле.
- Передайте Его Высочеству, что мне стало дурно. Что я очень извиняюсь перед ним, но не смогла его дождаться, - протараторила Луиза первое, что пришло ей в голову и быстрее, чем графиня успела остановить принцессу, заторопилось к выходу. Нет, она совсем не готова к такому удару. Не готова к моменту, когда все мечты разобьются с дребезгом об суровую реальность, где всем правит отнюдь не любовь, но политика. Едва ли не пробежав парадные комнаты, что ежедневно она проходила на пути в Бриллиантовую залу, Луиза оказалась в галерее, что вела в коридор, из которого она попадет в Шепелевский дворец и сможет спрятаться от всего мира в покоях, что ей выделила государыня. Завтра ей будет неловко перед Великим князем, но зато сегодня она еще сможет прожить один вечер в своих грезах. Уверенно принцесса толкнула дверь и прошла в коридор.


* разговор ведется на французском языке

Отредактировано Елизавета Алексеевна (2015-12-01 20:31:40)

+1

3

Одет:

Свернутый текст

http://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2015/12/cead057cce976052f3285a1cae19e72b.jpg

кафтан на меху в тон камзолу

http://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2015/12/92b6d38f62fcb078432064ab6df54bfb.jpg

+ белые чулки, черные туфли, на лице простая  маска из черного бархата, нижняя часть лица открыта.
___________________________________________________________________________________________________

Гвардия который день гуляла. Ожидание зимних праздников было для нее едва ли не важнее самих сих событий, ибо предвкушение новогодних балов и увеселений, как всегда, неразрывно связывалось с обильными возлияниями в честь Бахуса, сопровождаемыми хвастовством о грядущих подвигах. В подобных «экзирцициях» Измайловский полк давал фору всем остальным, расквартированным в Петербурге войскам. Традиция обязывала молодое поколение держать установленную планку – измайловцы первыми присягнули Екатерине Алексеевне, их штыки первыми повернулись в спину голштинцам; именно они, перепившиеся в хлам, глухой ночью требовали у дворца, дабы уставшая после переворота государыня вышла к ним. И едва императрица показалась на балконе, она, тем самым, закрепила право полка на вседозволенность и безнаказанность. Свою роль также играло то обстоятельство, что в измайловцы набирали дворянство самого разнообразного происхождения, и посему в отличие от напыщенно-аристократических преображенцев и семеновцев, сплошь и рядом состоявших из представителей древних, родовитых фамилий, в сём подразделении лейб-гвардии царили нравы попроще и развлечения побесхитростнее, хотя и не без изрядной доли бесшабашного удальства, под коим в то время понимались форменные безобразия. Служба занимала умы молодежи наименее всего при полном попустительстве командующих полком: граф Кирила Разумовской безвылазно обретался в малоросских своих поместьях, интересуясь более разведением гишпанских овец, нежели строевой подготовкой далекого петербургского полка, а князь Репнин преблагополучно заседал в подмосковном имении, отдыхая от турецких баталий. По старшинству начальствовал над измайловцами георгиевский кавалер – генерал-майор Иосаф Иевлевич Арбенев, в чьем доме на Малой Морской офицеры набивались шумной толпой, проводя там в застольных шутках едва ли не каждый вечер. Единственный сын генерал-поручика Милорадовича, того самого сослуживца великого Суворова, на старости лет принявшего в управление Черниговское наместничество, Михайло Андреевич не избегал подобных сборищ, но и не проводил в них все свое свободное время, коего имелось предостаточно. Гвардейца тянуло в более изысканные сферы, благо отцовское состояние позволяло выходить измайловцу в свет без ущерба для чести, измерявшейся в салонах качеством отделки камзолов. Впрочем, помимо внешней роскоши капитан-поручик мог блеснуть европейским образованием, боевым опытом в войнах со Швецией, умением превосходно танцевать и красиво говорить. Ежели первые два качества являлись более чем сомнительными в силу разнообразных причин, то последние два, безусловно, играли на руку молодому гвардейцу. Его горбоносый профиль стал узнаваем, получил всеобщее снисходительное благоволение и, - слыханное ли дело! -, даже поползли по северной столицы анекдоты об эксцентричности забавного  измайловца. То будто бы заказал он себе триста шестьдесят пять фраков для ношения на каждый день года, то поклялся не съезжать со двора, пока не станет первым танцором Петербурга… Сплетни играли на руку славе, пусть она и была сомнительного свойства. Быть на слуху имело значение для скорого продвижения куда более, нежели добросовестная служба, коей, по чести, Михайла, как и весь полк, не занимался вовсе. Не будучи в душе игроком, Милорадович предпочитал направлять свои душевные силы в более изысканную и деликатную стезю, связанную с покорением сердец прекрасных дам. Неделя не проходила, дабы не приключалось ему с юношеским пылом полюбить очередные чарующие очи в обрамлении пушистых ресниц. Впустую отдаваться грёзам не входило в гвардейское кредо жизни, и потому приходилось офицеру Ея Величества придумывать хитроумные диспозиции для проникновения в стан врага в обход бдительных мужей, суровых отцов и подозрительных братьев. На сей раз пришлось изрядно потрудиться, ибо выбор капитан-поручика пал на особу, вхожую благодаря родственной протекции к самой государыне-императрице. Речь шла об очередной воспитаннице камер-фрейлины Протасовой – совершено очаровательной юной особы именем Елизавета. Но доверенная наперсница Екатерины Великой обладал хватками, коим способны были позавидовать самые неподкупные сторожевые псы. Милорадович вынужден был каждым разом исхитряться новым образом, дабы побыть наедине с предметом обожания. Не дай Бог ему было попасться на глаза грозной Анне Степановне! Разумеется, на гауптвахту за амурные дела его бы милостивая императрица после жалобы не посадила, но что гораздо хуже - заставила бы жениться на обесчещенной девице. При слове «брак» бравому измайловцу становилось дурно, будто затянутой в корсет барышне в душной зале, посему отправляясь сегодня на вылазку, дабы сорвать миг счастия, Михайло основательно подготовился. Мундиры гвардия давно не носила, предпочитая более изысканные ткани, нежели сукно, и быть опознанным с сей стороны капитан-поручику не грозило.  Совсем другое дело - его весьма характерный нос, вполне узнаваемый по причине редкого своего строения! Прикидывая в уме и так, и эдак, Милорадович остановился на маске из черного бархата, коюю легко носить и легко спрятать. После чего, уверив сослуживцев, будто намеревается пробыть до утра на танцах у графини N., легкий на подъем гвардеец помчал к названной им сиятельной особе, кояя действительно в тот вечер принимала друзей и подруг для приятного времяпровождения в частном кругу. Помозолив глаза гостям и почесав язык комплиментами и шутками, предприимчивый воздыхатель незаметно покинул изысканное общество, велев кучеру на санях собственного выезда, запряженных четверкой цугом, гнать до самого Зимнего дворца. Остановившись на Милионной, офицер скинул шубу, под угрозой оттаскать за чуб застращал кучера дожидаться его здесь же, и, быстро вдев руки в теплый кафтан, подбитый мехом, утопая туфлями в снегу, поспешил к заветному входу с той стороны, где нынче дежурили измайловцы. Чин капитан-поручика давал многие преимущества, в том числе не объяснять подчиненным никакие причины внезапного ночного посещения, тем более что сам Михайла был предобрым малым и никому из полковых знакомцев не хватило бы ума подозревать своего же в неладном. Далее, нацепив маску, дабы не быть узнанным охраной, укомплектованной прочей гвардией, пока еще удачливый влюбленный прокрался в коридор, соединяющий Зимний дворец с Шепелевским дворцом и Малым Эрмитажем, где уже никого не должно было быть в столь поздний час, принялся в нетерпении ожидать даму сердца, коей еще днем удалось передать весточку о месте встречи. Милорадович сгорал от нетерпения и беспокойства, с тревогой вслушиваясь в глухие звуки, периодически наполнявшие бесконечные коридоры и покои дворца. Разумеется, никаких чертей он, как душа всецело христианская, отродясь не боялся, но вот ежели наскочит на него какой-нибудь пренеприятный гренадер лейб-гвардии N-ского полка, тут простой «Отчие» не отобьешься! Как назло вдалеке одного из коридоров, ведущих из Малого Эрмитажа, послышались голоса. Судя по отбиваемому каблуками стуку, он производился форменными сапогами. Чертыхнувшись про себя, Михайло уже приготовился было покинуть свой пост, как со стороны Зимнего в коридор проник шелест дамского платья и туфелек. Милорадович, представив на мгновение, как его Лизонька столкнется в темном из-за бесконечной экономии лакеями свечей коридоре с какими-нибудь скучающими семеновцами, принял молниеносное решение не оставлять любимую на произвол русской гвардии. Быстро шагнув на встречу шуршанию и легкому дыханию, капитан-поручик схватил одной рукою изящное запястье, а второй обнял талию.
-Же Ву эн при - нийэ па пё, си муа! (Я вас прошу - не бойтесь, это я!), - тихо и нежно прошептал на ушко девушке измайловец своим безобразным французским. – Нью авон бьезон мантьенон де ките (Мы должны сейчас же уйти!). Иси серо бьянту визитёрс индезирабль (Здесь скоро будут нежелательные посетители!).
И не дав своей любезной опомниться, Милорадович увлек ее за собой в один из двух коридоров, ведущий в Малый Эрмитаж. Где-то в темноте за спиной раздалось гоготание охраны. Несение караула под  становившимися ночью мрачными сводами царского обиталища было задачей прескучной, и гвардейцы развлекали себя беседою, патрулируя вверенный им участок. Михайло остановился где-то на середине коридора, прижавшись к стене и крепко обнимая хрупкую фигурку, дабы бедняжка не потеряла сознания от внезапности происходящего. Следовало переждать, когда «сторожевые псы» пройдут до самого Зимнего дальше по коридору. Шум шагов может заставить их начать проверять и Малый Эрмитаж.
- Же Ву при де гарде ле силёнс , мон анж (Я прошу Вас хранить молчание, мой ангел), - офицер склонился к самому ушку спутницы. Что за дивный аромат исходил от ее локонов! Ранее он никогда не обращал внимания на сие обстоятельство, а сейчас не мог ею надышаться. Что за волшебная нимфа! – Ню эвон безон де гарди Вотр онер (Нужно сохранить Вашу честь).

+1

4

Коридор встретил принцессу темнотой, в которой едва ли можно было что-либо рассмотреть. Но, уже не единожды проходя этот недлинный путь от Шепелевского дворца до Зимнего, Луиза и не подумала остановиться. Уверенная, что она быстро преодолеет расстояние до противоположной двери, девушка подалась вперед, но раздавшийся шум от тяжелых явно мужских шагов заставил тут же остановиться. Несложно было догадаться, что, скорее всего, это гвардейцы, охраняющие императорскую резиденцию, и, казалось бы, зачем бояться тех, кто отвечает, в том числе, и за твою безопасность? Но принцесса была совсем одна, ее вполне могли и не узнать, да и просто негоже ей разгуливать здесь в такой час без должного сопровождения. И Луиза успела уже пожалеть о своем безрассудстве, нельзя было так неожиданно покидать Бриллиантовую Залу. Теперь об этом поступке может узнать и императрица, а Луизе совсем не хотелось расстраивать своим детским поведением государыню, которая с такой любезностью принимала баденских сестер при своем дворе. Решительно принцесса сделала шаг назад, желая развернуться и немедленно вернуться обратно в покои Екатерины Алексеевны, пока ее не обнаружили. Однако моментально возникший в голове план побега из коридора нарушил неизвестно откуда появившийся человек, который резко обхватил Луизу за талию и куда-то повел. От неожиданности принцесса не смогла вымолвить и слова, хотя незнакомец перед тем, как увести за собой, что-то ей сказал. Но речь его показалась совершенно непонятной, будто он говорил на незнакомом ей языке, или это уже просто от страха она теряла рассудок? Кажется, ее предупредили, что не стоит бояться, и как будто бы, незнакомец, был уверен, что девушка должна его знать. Но Луиза была не уверена, что услышала именно эти слова, да и от страха не могла уже ни о чем думать. Ужас, завладевший девушкой, не позволил ей ни начать упираться, ни закричать, позвав на помощь все тех же гвардейцев. Как безвольная кукла, она позволяла вести себя по коридору, пока неизвестный сам не решил остановиться, прижав ее к себе. Во мраке коридора никак нельзя было рассмотреть лица ее похитителя. Равно как было и невозможно догадаться, зачем все это, куда незнакомец в итоге уведет ее и что с ней сделает? Воображение рисовало самые страшные картины, которые только могла себе представить юная девушка. Обрывки сказанных фраз, которые она сумела разобрать, Луиза и не вспомнила. Злодей, убийца, варвар, желающий помучить бедное беззащитное создание - у принцессы сейчас не было и капли сомнения, что держит ее жестокий человек, и нет теперь никакой надежды на ее спасение. Дрожа от страха, Луиза почувствовала, как по щеке скатилась слеза, и решила, что остался последний шанс - нужно со всей силы кричать и звать на помощь. Но вновь ее слуха коснулся его голос. Такой тихий, спокойный и ласковый, совсем неподходящий для человека, который замыслил страшное преступление. В этот раз с трудом, но все же она смогла полностью разобрать, о чем ей говорит незнакомец. И эти нежные слова мало вязались с образом убийцы. Почему он назвал ее ангелом и говорит о сохранении ее чести? Какое дело может быть убийце до репутации его жертвы? Да и только сейчас Луиза подумала и о том, что убийца не оставил бы ей возможности свободно закричать и звать на помощь, тем более, когда столь близко были люди. И пусть принцесса этого так и не сделала, но ведь могла, и тогда бы он уже был пойман, и его ждала бы страшная кара. Совсем запутавшись в том, что происходит, Луиза все же доверилась незнакомцу и невольно прижалась к его груди, всматриваясь в темноту, откуда доносились шаги и смех гвардейцев. Постепенно шум стал стихать, мужчины все более отдалялись от них и, наконец, кажется совсем покинули коридор и прошли в Зимний Дворец. На долю секунды Луиза почувствовала облегчение, ведь и правда, незнакомец сберег ее честь - если бы ее застали в поздний час одну с мужчиной, то какой бы огромный скандал разразился при дворе! С каким позором ей пришлось бы вернуться к родителям в Баден! Но только принцесса успела обрадоваться, что смогла избежать запятнанной репутации, как поняла, что ее все еще держит неизвестный ей мужчина, она до сих пор не знает, зачем он ее увел и что собирается сделать. Страх новой волной прошелся по всему телу, заставив содрогнуться и отпрянуть от мужчины. Хоть Луиза и не могла в темноте разглядеть незнакомца, она понимала, что ей не хватит сил вырваться от него и убежать. Вся надежда оставалась только на то, что он сжалится и отпустит ее, хотя и не понятно, зачем сначала уводить ее и прятаться от гвардейцев, а затем так просто отпускать. Но принцесса теперь не представляла иного выхода, ругая себя вновь за то, что не кричала и не звала на помощь.
- Je vous en prie (фр. прошу вас),  - дрожащим слабым голосом проговорила Луиза, обхватив пальцами свободной руки кисть мужчины, которой он крепко держал ее. - Relâcher moi (фр. отпустите меня).

Отредактировано Елизавета Алексеевна (2015-12-02 21:56:10)

+1

5

Едва трепетная, будто испуганная голубка, любезная его прильнула к гвардейцу всем телом, и тепло ее ощутилось им столь близко рядом с собою, сердце измайловского Казановы, как ему показалось, почти остановилось от восторга. Какой наивно-милой и кроткой была душа его прелестной Лизоньки! В пору растрогаться да только сдержанный кашель совести, напоминавшей о мимолетности увлечения портил всю романтичность картины, хотя у Михайлы уже начали мелькать подозрительно радостные мысли о том, каким счастием может обернуться брак со столь очаровательной феей. Но едва опасность быть обнаруженными для влюбленных миновала, как оказалось, что приятные минуты пережил исключительно затеявший рискованную авантюру кавалер, ибо дама вдруг подалась назад, да еще и, вздрогнула, как будто объятия оказались для нее пренеприятною неожиданностью. Гвардеец оказался озадаченным настолько, что и не подумал разжать пальцы, все еще покоившиеся на гибком, будто принадлежавшем не девице, а грациозной иве, стане. Как подсказывал Милорадовичу богатый опыт амурных приключений, предмет обожания зачастую изображает неприступность и кокетничает, то бишь там, где говорится вслух «нет», надлежит читать безусловное «да», но даже при наличии сего твердо усвоенного практикой постулата не самый притязательный к мыслительной деятельности молодой человек, каким являлся капитан-поручик Лейб-гвардии Измайловского полка, и тот засомневался в его истинности сейчас, когда его ухаживаниям продемонстрировали вполне конкретный отказ. Что успело случиться менее чем за сутки? Еще утром душа его Элиза вполне благосклонно приняла приглашение на вечернее rendez-vous, а нынче вдруг ее желания переменились? Тогда для чего было являться в условленное место встречи? Дабы объявить о разрыве? Тысячи мыслей самого печального свойства начали одолевать офицера, в миг пришедшего в предурное расположение духа. И неизвестно до чего бы додумалась бурная фантазия Михайлы Андреевича, ежели бы не звук нежнейшего голоса, коий явно не принадлежал воспитаннице мадам Протасовой! Удивление ночного визитера Зимнего дворца возрастало все более и более. Уж не играют ли с ним злую шутку местные духи? На секунду Милорадович изрядно перепугался. Вдруг он держит в объятиях неупокоенную душу какой-нибудь несчастной фрейлины? Множество подобных глупейших гисторий периодически всплывали в салонах, особливо ближе к рождественским праздникам, и гвардеец беспрестанно высмеивал доверчивость восторженных юных красавиц, охочих до таинственных сюжетов, а теперь сам оказался в странной ситуации. Спустя две секунды все-таки практичный ум возобладал над нелепостью суеверия, и измайловец отметил про себя, что голос ему явно не знаком. Дабы ситуация из комической не переросла в критическую, Михайло, будто исполняя фигуру в танце, скользящим шагом совершил разворот, продолжая удерживать незнакомку. Суть сего маневра заключалась в необходимости повернуться к тускло горящим в настенном бра свечам таким образом, дабы свет, коий он загораживал спиною, теперь упал на лицо девушки и позволил бы капитан-поручику окончательно определиться - с кем его сегодня столкнула судьба? Обитательниц Зимнего дворца всех степеней и рангов Милорадович знал относительно неплохо, но когда он смог разглядеть черти облика пойманной им пташки, то от неожиданности немедленно исполнил прозвучавшую ранее просьбу отпустить случайную «добычу», и только тогда гвардеец заметил, что и его, в свою очередь, ухватили за руку. Она оказалась необычайно хороша. Настолько хороша, что Лизонька моментально испарилась из памяти офицера, будто никогда и не встречалась ему. Удивительно, как Михайло мог упустить появление при дворе столь бесценной жемчужины? Шелковые пряди волос, спускающиеся на плечи, удивительные глаза цвета растревоженного моря, прелестное бледное личико с нежным румянцем на ланитах и обладающие особой притягательностью коралловые губки. Сказать, что и без того ветреный в чувствах гвардеец был сражен на месте, значило передать лишь на половину степень завороженности Милорадовича бесподобной незнакомкой. Только сейчас он заметил, как на будто фарфоровой в неверном свете трепыхающегося пламени щеке слеза прочертила себе серебряную дорожку. Вот так дела! О чем он думает? Девушка же до смерти напугана им! Капитан-поручик разжал пальчики девушки на своем запястье и с деликатностию поцеловал их.
- Мон Дье, мадемуазель, Ву плюри э коз дю муа? (Мой Бог, сударыня, Вы плачете из-за меня?) – в голосе Михайлы прозвучали неподдельные нотки отчаяния. Причиной чьего-либо несчастия ему еще быть не доводилась, и сия роль ему казалась просто ужасающей. – Же круа ке Ву ави а бон кёр (Мне кажется, будто у Вас доброе сердце). Ву пувэ ми пардонни? (Вы сможете простить меня?) Иль мё сомбле кё же ву аттонде по Вю тют ма ви (Кажется, что я ждал Вас всю мою жизнь). Же ву при де не па диспаретр… (Прошу Вас, не исчезайте). Сэ ун кестьон де ма ви и де ла мор (Это вопрос моей жизни и смерти).

Отредактировано Михайло Милорадович (2015-12-04 19:57:34)

+1

6

Похититель не поспешил ее отпускать. Последовало несколько секунд гробового молчания, которые показались Луизе целой вечностью. Ей думалось, что именно сейчас решается ее судьба. Незнакомец мог смилостивиться и отпустить ее, а мог продолжить свое злодейство, и его нежный голос и успокаивающие слова тогда окажутся обманом, а она - глупой маленькой девочкой, которая на миг поверила в свое спасение. И когда мужчина, вместо того, чтобы что-нибудь ответить, развернул ее, принцессу окончательно покинула вся надежда, сердце в груди замерло от страха, и она только и смогла ахнуть, ощущая себя полностью во власти чужих сильных рук. Трепыхающегося пламени свечей хватило, чтобы осветить не только лицо Луизы, но и дать ей в тусклом свете разглядеть лицо ее похитителя. А вернее увидеть, что оно спрятано под черной маской. Это обстоятельство напугало ее еще больше. Незнакомец все более походил на злодея из страшных историй. Но вдруг, к полной неожиданности принцессы, которая едва ли уже не успела смириться со своей участью, мужчина исполнил ее просьбу. От удивления Луиза сама забыла отпустить руку незнакомца. Медленно она опустила взгляд на свои пальцы, которых легко коснулись теплые губы мужчины. Все еще не уверенная в том, что глаза и слух ее не обманывают, Луиза высвободила свою руку и вновь посмотрела на лицо в маске. В голове роем жужжало множество вопросов. Кто перед ней? Зачем он прячет свое лицо? Отчего так странно разговаривает? И почему похитил ее, а теперь просит за это прощения?   
«Это все чья-то злая шутка...» - среди множества мыслей одна стала наиболее отчетливой, и принцесса ухватилась за нее. Кто-то просто решил посмеяться над ней, и специально все это подстроил. Это объяснило бы странное поведение незнакомца. Тем более, что на ум Луизе тут же пришло и имя человека, который вполне бы подошел на роль этакого шутника - Великий князь Константин Павлович. Этот шкодливый мальчишка решил разыграть ее, чтобы выставить трусихой пред всем царским двором.
Зло сощурившись, Луиза гордо вздернула подбородок и, не желая ничего отвечать человеку, который, по ее мнению, был в сговоре с Константином, отвернулась от него, полная решимости немедленно уйти, а завтра высказать великому князю все, что она думает об этой его мерзкой выходке. Но все же что-то заставило ее остановиться. Вдруг все же Константин не причастен к этому? Да и голос незнакомца прозвучал так искренне, что хотелось ему верить. Вновь довериться, как минутой ранее, когда она, прижавшись к его груди, ждала, пока гвардейцы пройдут коридор до Зимнего дворца. Мысленно ругая себя за то, что она вновь поступает не так, как велит разум, принцесса остановилась и заговорила с незнакомцем.
- Qui êtes-vous? (фр. Кто Вы?) Je suis très peur (фр. Я очень испугалась). Vous devriez avoir honte de leur comportement (фр. Вам должно быть стыдно за свое поведение) - проговорила Луиза с лицом строгой наставницы, отчитывающей провинившегося ребенка, как бы странно это ни выглядело со стороны еще совсем юной девушки. Но через мгновение она решила все же немного смилостивиться над неудачным шутником, как мысленно она его окрустила. - Je vous pardonnerai (фр. Я прощу Вас). Mais seulement si vous répondez, pourquoi m'avez-vous été enlevé et pourquoi cacher son visage sous un masque(фр. Но только если вы ответите, почему вы меня похитили и зачем скрываете свое лицо под маской)
Не дождавшись ответа, Луиза испуганно обернулась в сторону коридора, который она надеялась так быстро пройти по пути в Шепелевский дворец. Привлек внимание принцессы всего лишь сквозняк. Но скоро здесь могли появиться и люди. Опять гвардейцы, или графиня Шувалова с Фредерикой. Вновь Луиза испугалась быть застигнутой в столь двусмысленной ситуации.
Je ne peux pas rester avec vous. Entre nous peut constater (фр. Я ну могу остаться с вами. Нас могут обнаружить) - окончательно отбросив всю строгость и суровость, Луиза посмотрела на незнакомца своим привычно мягким взглядом.

Отредактировано Елизавета Алексеевна (2015-12-06 20:52:49)

+1

7

Тон, взятый незнакомкой, будто совсем  не принадлежал испуганной девушке, кояя успела обронить слезинку всего пару минут назад. В нем звучали уверенность, властность, умение держать себя и сохранять лицо в любой ситуации. Михайла был очарован и ошарашен одновременно. Красавица совсем не походила на экзальтированных фрейлин и робких пташек, обитающих под материнским крылом – сих два типа, паразитировавших на мировоззрениях петербургских девиц. Новое всегда вызывает интерес, и, надо признаться, гвардеец совсем не был против подобного поворота сюжета. Очаровательный облик и королевская выдержка! Есть от чего разыграться желанию! Кто же эта изящная гостья Зимнего дворца, коюю не испугаешь ни тьмой, ни внезапностью, ни маскарадом? Другая бы уже давно висела безвольной куклой в объятиях капитан-поручика, находясь в предобморочном состоянии, а пойманная пташка еще умудрилась и грозно отчитать его, офицера Измайловского полка, будто находилась она в своей собственной резиденции и была, по меньшей мере, императрицей! Вопреки упреку Милорадовичу стыдно за свое поведение не было. Завсегдатай салонов и мастер кутежей  быстро отучил себя испытывать подобное чувство. Оно изрядно мешало вести праздную жизнь, отлынивать от службы и сорить отцовским состоянием, но, разумеется, нимфе его грез, о сём знать не стоило, и на все вопросы следовало ответить так, чтобы получить возможность продолжить беседу! О, славная риторика! Одна ты, порой, являешься спасительницей для продления сладостного мига свидания с пока еще равнодушным предметом всепоглощающей страсти! Увы, лекции, посвященные умению красиво говорить, читавшиеся в немецких университетах, где удалось постуденчествовать колоритному русскому, были им приняты равнодушно и зачастую пропускались, не смотря на клятвенные заверения дядьки Ивана Лукьяновича отодрать нерадивого воспитанника за уши. Пустая же светская беседа в подобной ситуации представила бы Михайлу не в блестящем свете: в лучшем случае его бы приняли за нетрезвого барчука, заплутавшего в поисках возлюбленной горничной. Пока гвардеец соображал, чем бы эдаким заинтриговать прелестницу, дабы она не упорхнула от него бабочкой, оставив в недоумении гадать об ее имени и происхождении, на миловидные черты ее лица легла печать страха. Милорадович обернулся в ту же сторону, куда смотрела незнакомка, рефлекторно сделав шаг вперед и вскинув в сторону руку, как бы отгораживая собою девушку от возможной опасности, но ничего кроме холодного зимнего ветра, волной промчавшегося по коридору, он не ощутил. Или нет? Или все же кажутся ему, мерещатся странные тихие шепоты, слегка удивленные, невнятные, ведущие свою, одним им понятную беседу. Вот снова дрогнуло пламя на свечах, будто кто-то протяжно вздохнул рядом с ними… Помилуй Бог! Еще не хватало самому записаться в герои суеверных историй! Вот где будет смеху и позору на весь лейб-гвардии полк!
-Мадемуазель, же суи л’эспри де л’ямуре мальюр (Сударыня, я дух несчастного влюбленного), - неожиданно для себя тихо произнес капитан-поручик, чье воображение вдохновившись антуражем обстановки, не нашло ничего лучше, кроме романтической лжи. Михайла обернулся к спутнице. – Же не вуле па Ву иффрайе (Я не хотел напугать Вас). Се ке же демонд онкёр унь фуа пардон (За что снова прошу прощения). Же пёнсе… (Я думал…) Жей крю… (Я верил…) Иль мё сомбле ке Ву – мон диспарю амур (Мне показалось, что Вы -  моя утраченная любовь). Ву эт тре бьен комм элль (Вы очень похожи на нее). Же ме сью тромпи (Я ошибся). Же не пью па рётери ле маск (Я не могу снять маску). Пардонни… (Простите…). Ля мор не па декори а (Смерть не украшает). Же н’оз Ву ретенир, маи си Ву парти, мон ам сёра эрри  этернелльмё (Я не посмею удерживать Вас, но если Вы уйдете, моя душа будет скитаться вечно). С’э террибль, ансюппортабль ля дюлёр де ла солитьюд! (Эта страшная, невыносимая боль одиночества!) А Дью не плез Ву жаме коннетр се сантимо (Не дай Бог Вам когда-нибудь узнать это чувство), - Михайла вдруг и вправду почувствовал себя неприкаянной душой-мученицей, и страдания в его голосе звучали удивительно искренне. – Ву не ме кройе па, н’ес –се па? (Вы не верите мне, не правда ли?), - тон изменился, стал горьким и уставшим. Конечно, она уйдет… Потому что она прекрасна  и свободна, а он полный идиот. – Ву не м’едере комм ля фе шак а Вотр плас. (Вы не поможете мне, как и каждая, бывшая на Вашем месте), - но без решительности нет и успеха. Нужно пытаться, нужно добиваться, нужно отыскать в ее пока холодной душе огонек, отогреть его, превратить в полноценное пламя… - Донне-муа жюст эн эр (Просто подарите мне один час). Эн ер де конверсасьён транкилль (Час тихий беседы). Ву саве кё же не кёзре, а Ву нюэр (Вы знаете, что я не причиню Вам вреда). Ву эт интеллижён ет Ву эт капабль де лие эн отр де кёр (Вы умны и умеете читать чужие сердца). А сельмё ун эр, и ж’а энфан э мон энфер и Ву сёре рамени э са ви ансусьёнт (Всего один час, и я, наконец, получу свой ад, а Вы вернетесь к своей беззаботной жизни). А сельмё ун эр, и же сэри пур Ву де ла мем мор, комм пур ту ле монд (Всего один час, и я стану для Вас таким же мертвым, как и для всего остального мира), - гвардеец, прижав руку к сердцу, поклонился и, выпрямившись, протянул красавице раскрытую ладонь. – Фэт-ле сан мо. (Сделайте это без слов.) У парте, у… (Или уйдите, или…). Иси он не пё па рести (Здесь больше нельзя оставаться). Сэ а мовэ ондруа (Это плохое место).

+1

8

Оказавшись за спиной незнакомца, Луиза испугано отступила назад. Неужели ей не показалось, и кто-то, действительно, идет к ним? Но чужих шагов слышно не было, только лишь холодный сквозняк гулял по коридору. Воображение разыгралось не на шутку, услужливо заставляя свою обладательницу вздрагивать от каждого шороха. А незнакомец неожиданно представал перед ней отважным защитником, за которым можно спрятаться как за каменной стеной. Подобная мысль, внезапно возникшая в голове, заставила принцессу смутиться, на ее щечках появился легкий румянец. Стыдясь собственных чувств, которые вызвали движения мужчины, Луиза захотела немедленно убежать, пока ее смущение не было замечено. Но прозвучавшие слова приковали к месту. Все такой же тихий голос, в котором на этот раз, кроме жуткого акцента, слышалась всеобъемлющая печаль, невероятным образом подействовал на молоденькую принцессу. А пустующий коридор, тусклый свет свечи, угрожающий вот-вот потухнуть, и шум от ветра создавали атмосферу подстать рассказу незнакомца. И не успев усомниться в только что услышанной истории, Луиза почувствовала, как ее сердце дрогнуло от жалости к несчастному, потерявшему свою возлюбленную и безнадежно ищущему ее в пустующих ночных коридорах императорского дворца. Все это походило на романтичные средневековые легенды, и опять принцесса с головой окуналась в свои мечты, где герои столь беззаветно любят своих прекрасных дам, что даже после смерти не могут отпустить их и предать свою любовь. С девичей непосредственностью она всегда так легко уносилась в эти сказочные истории и словно вместе с героями переживала их трагичные судьбы, что сейчас едва ли уже не была готова полностью поверить незнакомцу, решив, что ей под силу помочь этой невинной душе обрести покой. Взгляд ее больших голубых глаз устремился на мужчину. Черты его лица, хоть и были спрятаны под маской, казалось, были искажены тенью сердечных терзаний. И все же через завесу жалости и сострадания пробрался голос разума, напомнивший, что еще минуту назад она была почти уверена, что этот человек - шутник, коего подослал к ней Константин, дабы разыграть ее. Отчего же и эта история не могла быть очередной выдумкой юного великого князя, а сам незнакомец в маске - просто хороший актер, отменно исполняющий роль? Во взгляде принцессы мелькнуло сомнение.
- Dans cette histoire il est impossible de croire (фр. В эту историю невозможно поверить) - не смотря на просьбу незнакомца, проговорила Луиза, а вопреки своим собственным словам - она протянула руку и вложила ее в раскрытую мужскую ладонь.
- Je resterai avec vous sur heure, et, je l'espère, vous désormais dites-moi la vérité (фр. Я останусь с вами на час, но, надеюсь, вы теперь расскажите мне правду)
К слову, теплые пальцы незнакомца не могли обмануть - руку она подала вполне живому человеку. Но теперь Луиза была полна решимости разобраться во всем до конца. Если же этот человек и правда в сговоре с великим князем, то она сможет гордиться тем, что ему не удалось ни обмануть, ни испугать ее. А если и нет, то она хотя бы узнает, что на самом деле ему от нее нужно. Сейчас ее не пугала ни возможность того, что незнакомец все еще мог оказаться злодеем, ни то, что ей придется придумать правдоподобное оправдание своему отсутствию, если графиня Шувалова обнаружит ее исчезновение. Главное, успеть вернуться в свои покои до того, как о ее пропаже решат доложить императрице. Но, кажется, присущий обычно принцессе здравый смысл в эту секунду совсем оставил ее, она действовала лишь так, как подсказывало ей ее сердце совсем еще неопытной тринадцатилетней девочки, которая хоть и усердно всегда заучивала уроки матушки и гувернанток, а все же всегда в тайне мечтала оказаться героиней тех приключений, о которых лишь читала в книгах.

+1

9

Что за глаза у нее! Бирюза чистой воды! И когда смотрит она столь необъяснимо пленительно – чуть строго и слегка задумчиво – не остается ничего, кроме как добровольно возвести в душе алтарь в честь сей юной барышни и прилежно молиться ее чарующему облику! Впрочем, гвардеец обладал менее возвышенным мироощущением и потому просто оказался пылко влюблен в случайно встреченную им незнакомку. Его синий взгляд встретился с ее небесной лазурью, и первым отвести взор Михайла не смог, да и зачем было лишать себя невероятного удовольствия? Кто знает, удастся ли снова увидеть ее! Все происходящее начало напоминать какую-то странную жутковатую пьесу, и на мгновение офицеру показалось, будто он более не владеет собственной жизнью и обречен повиноваться смутным теням и странному шепоту. Почему не сказать ей правду? Почему не спросить о том, кто она такая, отринув теперь бесполезный маскарад? Но тогда будет сорван легкий флер волшебства, коий окутал их обоих, сблизив всего на час, но для каких целей? Нежность и хрупкость, вперемешку со строгостью и достоинством… Как возможно даже попытаться объясниться в своих чувствах, ежели он сам не понимал, как описать их? Восторг и тоска, страсть и преклонение, блаженство и отчаяние. Как возможно  за один час решить свою судьбу? Будь на месте Милорадовича более здравомыслящий господин, он бы, безусловно, попытался продумать, как провести последующее время с пользой и выгодой для себя, но капитан-поручик всегда побеждал педантизм экспромтом. С почтением приняв маленькую ручку, измайловец повел спутницу вперед по коридору в помещения Малого Эрмитажа, будто совершая променад по прямой в польском под звуки призрачной мелодии. Под ногами завывал ветер, бился в стекла, рисуя на них снегом узоры – беспощадная русская зима во всей своей жестокой, снежно-мертвой красе расстилалась за каменными стенами дворца-тезки. Гвардейца мрачный, ледяной коридор более не пугал, ибо Михайло был занят непривычной для него работою: он думал. Предметом его мыслей был вопрос, куда отвести доверившуюся ему юную особу. Ничего умнее, кроме одного из неиспользуемых помещений, выходивших окнами на Неву, в голову не приходило. По долгу службы в привилегированном полку Милорадович прекрасно знал некоторые особенности исполнения дворцовых постовых обязанностей, среди коих наипервейшими были лень и попустительство. Малый Эрмитаж практически не осматривался, и, более того, втайне кое-какие из незанятых помещений оставались незапертыми на случай, ежели гвардейцу возжелается немного вздремнуть, устав от тягот возложенных на него обязанностей. Разумеется, капитану-поручику измайловцев, как верной руке ротного командира, подобные комнатки были известны, как никому другому, и, быстро перебрав в уме, какая наиболее приличествует беседе с дамою, дальше он повел свою нимфу, куда увереннее. Когда в темноте замелькал конец коридора, до Михайлы дошла еще одна очевидная мысль. Ему-то не холодно, потому как тепло одет, а бедняжка, согласившаяся скрасить час его жизни, почти обесцененной отсутствием в ней ее взаимных чувств, верно, изрядна продрогла! Офицер остановился и, снова взглянув на самое очаровательное творение Всевышнего, немедленно снял с себя кафтан и набросил его на еще по-детски мягкие, округлые плечи. Она была почти ребенок, но всего пару лет и чудесное превращение довершит сотворение шедевра человеческой природы. Гвардеец невольно коснулся пальцами ее лилейной шеи, поправляя воротник кафтана, и едва не вздрогнул от острого желания обнять ее гибкую талию и целовать, не смотря на ожидаемые крики и протесты. Немедля убрав руки, Милорадович повернулся к ней спиной.
- Пардонни. Ню сомм преске арриви (Простите. Мы почти прибыли), - ему стоило усилий скрыть горечь в голосе. Можно ли шутить с собственными желаниями, когда внутри все полыхает адским пламенем? – Ву эт э ври анж. Же не сэ па коммон Ву ремерси пур сетт грес. Ню этон… (Вы настоящий ангел. Я не знаю, как Вас благодарить за сию милость. Поспешим…), - офицер вновь взял ее руку в свою и повел дальше. – Дезоли енкор ун фои. Иль фэ  фро иси. Же круа кю ля ви се фи жен Ву (Простите еще раз. Здесь холодно. Я боюсь, что жизнь в Вас замерзнет).
Через несколько шагов показался ряд дверей. Впрочем, в темноте их можно было и не разглядеть вовсе, спутав со стеною, но гвардеец безошибочно взялся за ручку одной из них и, когда она поддалась, то провел внутрь комнатки свою спутницу. Внутри располагались небольшой диванчик, обитый парчовым атласом, несколько примыкавших друг к другу шкафов, покрытых плотным слоем пыли, столик с разнообразной всячиной на нем, в том числе подсвечником с оплывшими потеками воска, пара стульев и старый, обшарпанный, давно заброшенный клавикорд*. Луна ярко освещала небольшое помещение молочно-синим светом, охватывая практически все его целиком. Жестом предложив даме расположиться на диване, Михайла сел напротив него на стул, стоявший у клавикорда, и открыл его крышку. Он редко играл, хотя постиг и сие искусство в далеких немецких университетах. Милорадовича сложно было назвать виртуозом, но у него был довольно тонкий слух, позволявший исполнять музыку без страха быть освистанным. Другое дело, что ему было лень разучивать новые произведения, и сейчас было непросто вспомнить что-нибудь из студенческого репертуара, дабы не разрушить стеклянную ломкость сказочного момента, будто все происходит в ином, нереальном, призрачном мире. Ничего лучшего «Tombeau» на смерть лютниста Бланроше Иоганна Фробергера не вспомнилось, и пальцы сперва неловко коснулись клавиш, но с каждым новым звуком заученная мелодия воспроизводилась все лучше, не мешая голосу. К сожалению, не лучшее состояние инструмента сказывалось на музыке, усердно сопевшей и хрипевшей на попытки офицера вывести ее на чистое звучание. **
- Же не пе па Ву демонде э Вотр ном, пар ке же не пе па дире мон ном. Ме же авуй э Ву, а сэ кё жей эми, ет се сера ле касс си же деве Ву демонде э пропо де ля мем. Дит муа, сави Ву ке се, кён лёске лек ёр ба, комм си аттрапи дон у пьеж, кён не па монке де суффль пу несессер пароль, кён ту ле сёнс де Вотр экзистёнс конклю дон ле бонёр де ля персонн кё Ву ами? (Я не могу спрашивать Ваше имя, ибо не могу назвать свое. Но я признался Вам в том, что любил, и это будет справедливо, если я спрошу Вас о том же. Скажите мне, знаете ли Вы каково сие, когда сердце бьется, будто поймано в капкан, когда не хватает дыхания для нужных слов, когда весь смысл Вашего существования заключен в счастии любимого Вами человека?) –маска пристально посмотрела на незнакомку, в то время как в комнате продолжала царствовать композиция Фробергера. – Лён сюже не несессит па ун лён репонс. Дит уи о нон. Же трув лёнви де савуар си Ву пуве ме компрондр (Длинный вопрос не требует длинного ответа. Скажите: да или нет. Мне всего лишь хочется знать, сможете ли Вы понять меня).

* - Клавикорд выглядит так

Свернутый текст

http://i73.fastpic.ru/big/2015/1215/65/f66e81c4b889cc4b2a6e4be774e6a065.jpg

** - исполнение «Tombeau» Фробергера на клавикорде
[audio]http://pleer.com/tracks/13502479p8DU[/audio]

+1

10

Какое безрассудство! Как легкомысленно было с ее стороны согласиться провести с незнакомцем целый час. И для каких целей? Неизвестность пугала. Осознание того, какой позор она может навлечь на себя и свою семью, терзало сердце. Матушка и отец никогда не простят ей такого поступка, императрица, возлагающая на их с сестрой приезд столько надежд, будет смотреть с презрением, а великий князь уж точно не найдет тогда в своем сердце взаимности. Но все же Луиза шла рядом с неизвестным в маске и не пыталась высвободить руку из его крепких пальцев. Неизвестно почему, но ей отчаянно хотелось верить в то, что она не обманулась, услышав в голосе мужчины столько искренности. В холодном коридоре Малого Эрмитажа, казалось, от него исходило какое-то тепло. И хоть вся эта история с призраком совсем не внушала доверия, но принцесса верила, что за словами скрывается нечто большее, и она должна узнать все до конца. Будь это всего лишь шутка, или незнакомец, действительно, искал, кому можно излить душу, Луиза решила для себя, что все это совсем не случайно. Она сбежала из покоев государыни, страшась в этот вечер встретиться лицом к лицу со своей судьбой. И именно в этот момент, она встречает этого странного человека в маске. То принимает его за убийцу, то за шутника, то теперь вот видеть в нем что-то мистическое, будто был он ниспослан свыше, говоря о своей любовной трагедии именно тогда, когда девичье сердце бешено бьется от чувств и страха, потому что никогда ранее оно не испытывало ничего подобного.
Погрузившись в свои мысли, за полетом которых она не поспевала, Луиза не сразу осознала, что они вдруг остановились. С недоумением она посмотрела на своего спутника, еще большее удивление принцесса испытала, когда вдруг он снял свой кафтан и с трепетной аккуратностью накинул его ей на плечи. В коридоре и правда было прохладно, но Луиза, погруженная в столь сложные для еще совсем неопытной девицы раздумья, только в этот момент почувствовала, что и правда немного продрогла. А когда случайно пальцы незнакомца коснулись ее шеи, то и вовсе по всему телу пробежали мурашки. Какая вольность! Нельзя той, которая может стать императрицей, позволят подобное по отношению к себе. Но принцесса не воспротивилась и не отстранилась от мужчины, она лишь подняла на него свой испуганный взгляд.
- Vous ne devez pas vous excuser (фр. Вы не должны извиняться),  - чуть дрожащим голосом полушепотом проговорила Луиза, возвращая свою руку незнакомцу. - Merci (фр. Спасибо)
Придерживая свободной рукой кафтан за меховой воротник, принцесса продолжила следовать за мужчиной, пока они не остановились у стены. Луиза не сразу заметила дверь, только когда незнакомец повернул ручку, она поняла, где они находятся. Правее по коридору были комнаты, в которых она уже бывала с императрицей и великими князьями, но комнатка, в которую провел ее мужчина, была ей незнакома. Старая потертая мебель, пыль, легкий бардак на столике - все говорило о том, что это помещение в Малом Эрмитаже не используется Екатериной Алексеевной или кем-то из августейшей семьи и придворных. И незнакомец это знал, именно поэтому привел ее сюда, чтобы быть уверенным, что их не застигнут. Осведомленность мужчины об императорской резиденции говорила о том, что здесь он нередкий гость. И неужели он мог при этом не знать, кого ведет по коридору? В это верилось с трудом. Новые сомнения одолели мысли принцессы, расположившейся на диванчике и внимательным взглядом наблюдавшей за действиями своего спутника.
Через несколько мгновений освященная лунным светом комнатка наполнилось звуками знакомой принцессе мелодии. Первые ноты заставили содрогнуться от неожиданности, но вскоре, вслушиваясь в игру незнакомца, Луиза не смогла не заметить, что играет он совсем недурно. Одаренная от природы тонким слухом, принцесса любила музыку, хоть и предпочитала нежное звучание арфы. Но и мелодия Фробергера, пусть и слегка испорченная нечистым звучанием старого инструмента, успокаивала, все более заставляя поддаваться доверию к исполнителю. Вопрос, сорвавшийся с уст незнакомца, конечно, насторожил. Где-то на краю сознания возникла мысль, что не просто так мужчина хочет знать о ее чувствах. Нельзя доверять никому при дворе. Но Луизе вдруг очень захотелось ответить честно, словно на исповеди, потому что на самом деле она не знала ответа.
- Pas facile de répondre à votre question (фр. Нелегко ответить на Ваш вопрос), - не отводя от незнакомца глаз, ответила принцесса. - Je ne sais pas ce que je ressens (фр. Я не знаю, что я чувствую)
О, как глупо это, наверное, звучит! Ее, наверняка, теперь примут за наивную маленькую глупышку. Но произнесенные слова были чистой правдой, и грустная улыбка появилась на лице девушки.
- J'ai peur de faire une erreur, mais il me semble que c'est un sentiment très similaire à vos mots (фр. Я боюсь ошибиться, но мне кажется, что это чувство очень похоже на ваши слова)
Пожалуй, именно словами незнакомца она и могла бы описать свои чувства к Александру. Но все то, что окружало их с Великим князем, мешало ей довериться собственным ощущениям, ведь она не знала, что ведет ее сердце - чувства к будущему наследнику престола, или долг, возложенный на нее родителями. Столь часто задаваясь этим вопросом, сейчас ей совсем не хотелось вновь думать об этом.
- Le tout très difficile. Je n'appartiens pas à soi. Et dans mon cas, des sentiments tout à fait sans importance. Donc pas la peine de parler de moi (фр. Все очень сложно. Я не принадлежу себе. И в моем случае чувства совсем неважны. Поэтому не стоит говорить обо мне).
Обняв себя за плечи, Луиза сильнее укуталась в теплый кафтан мужчины, словно, таким образом, она пыталась скрыться, вновь убежать от своих страхов. И, надеясь, что незнакомец не станет расспрашивать ее дальше, принцесса решила сама задать ему вопрос:
- Que s'est passé avec votre bien-aimé? (Что случилось с Вашей возлюбленной?)

+1

11

Михайла вслушивался в нежный, еще сохранявший нотки детства, голос юной красавицы и удивлялся тому, сколь честно, искренне и серьезно она отвечает ему, чужому, пугающему незнакомцу, пытающемуся выведать у нее самое сокровенное. В какой-то момент гвардеец ощутил себя настоящим подлецом. Одно дело, когда амурная игра обставляется в красивом антураже и совсем другое – когда все происходящее наполняется неведомым смыслом, суть коего ускользала от сознания. Кто они двое, сидящие в одной пыльной комнате императорской резиденции? Ни имен, ни внятных целей… Зачем надо было вести сюда эту не по возрасту рассудительную девочку? Почему незнакомка доверилась ему? Офицеру на мгновение показалось, будто происходит воистину нечто фантасмагорическое, и сия мысль успокоила его совесть. Ежели бы капризная Фортуна не желала подобной встречи, то она бы и не состоялась, посему стоит и ему принять необыкновенное событие не за собственную блажь, а за перст озорницы-судьбы, с коей у измайловца пока складывались исключительно взаимные чувства. Напряжение, охватившее Милорадовича, тут же оставило его. Сегодня вечером ему уготована роль не счастливого любовника, а таинственного исповедника. Что ж… И не такие партии приходилось разыгрывать… Вопросы, коии он неловко озвучил, воистину не имели простого разрешения. Что сам Мишель знал о любви, кроме приятного времяпровождения без мыслей о настоящем и будущем? Смог бы он дать себе достойный ответ? Или хотя бы найти силы признаться в своей беспомощности в умении отличать искренние чувства от мимолетного увлечения? Навряд ли. Стоило признать: синеокая малышка обскакала его в части риторики, и гвардеец мог смело повторить вслед за ней: «Же не се па се кё же рессон». Я не знаю, что я чувствую. Даже в царящем полумраке печальная улыбка незнакомка не ускользнула от игравшей Фробергера маски. Она хранит некую тайну? Влюблена, но невзаимно? Полно, Михайла, она еще совсем дитя! Впрочем, дитя изрядно недурственное лицом и станом. Обещает через год-два вырасти в красавицу, и уж ежели у него взыграла кровь, кто бы смог отказать ей в желании называться ее ухажёром? С другой стороны, выбор юной барышни мог пасть на блестящих военных из окружения императрицы, коим может быть всего лишь смешно от чувств случайно увлекшегося ребенка. Шер онфан! Вкус несчастной любви так горек, особливо ежели сердце столь рано узнало о нем! Дальнейшие слова девушки запутали измайловца, заставив его пересмотреть свою версию. Не принадлежит себе? Чувства не важны? Обычная практика: родители подобрали мужа, а у нее душа к лежит к другому? Сожаление вдруг начало обрастать новыми настроениями, приобретая совершенно причудливые формы. Откуда ни возьмись, взялись чудная ревность и бессмысленная обида. Ее кавалер беден? Не знатен? Или того хуже – женат? А мог бы он, блестящий гвардейский капитан-поручик, составить конкуренцию избранному жениху? Мысли настолько же несуразные, насколько вообще происходящее можно было отнести к обычной встрече. Или все же дело несколько в другом? Он привык добиваться лучшего, быть первым, получать признания и восторги. Первый танцор, галантный кавалер, все служило достижению цели развлечения, безответственной забавы. У него в отличие от собеседницы как раз сложилось наоборот: все было донельзя просто. Здесь, вдали от отца, Михайла беззаботно тратил свою жизнь, не думая о смысле поступков, подчиняясь сиюминутному желанию. Музыка оборвалась. Измайловец заметил, как зябко кутается в его кафтан девушка. Чем бы ни закончилась сия встреча, на кафтане ненадолго останется память о ней в виде одурманивающего запаха доверчивой прелестницы. Милорадович поднялся с места и, подойдя ближе к незнакомке, с неподдельным участием в голосе спросил:
-Вуз ави фижэ? (Вы замерзли?) – и, не успев получить ответ, был огорошен внезапным вопросом. Гвардеец замер на месте, застигнутый темой, о коей он и думать позабыл. Он не сразу вспомнил, о какой возлюбленной идет речь и что его язык наплел незнакомке по дороге сюда. Капитан-поручик провел рукой по маске, в том месте в коем скрывала она лоб, пытаясь выудить из своего богатого багажа любовных приключений историю, дабы она оказалась приличествующей случаю и выглядела правдоподобно в устах бестелесного духа.
- Элль а ди ля мем шёз ке Ву (Она сказала тоже, что и Вы). И элле э парти (И ушла). Депьюи же сью мор, мадемуазель (С тех пор я мертв, мадемуазель). Же сьюи а ля решерш де сон, мэ не пью па трувэ (Я ищу ее, но не могу найти). Элле, комм Ву, ньон па вулю куар эн л‘амур (Она, как и Вы, не верила в любовь). Элле не круайе па а ля поссибилити дю бонёр (Она не верила в возможность счастья), - Михайла селя рядом с девушкой и порывисто сжал тоненькие холодные пальчики в своей ладони. – Не па репете сетте л’оррор, мадемуазель! (Не повторите сию ошибку, мадемуазель!) Ву э ампоссибль де не па айми! (Вас невозможно не любить!). Дью Ву э донне лез итоннон дон! (Бог наградил Вас удивительными дарами!). Эт ла бюти крии пур л’амур! (А красота создана для любви!). Же Ву эн при! Же Ву ан сьюппли! (Я Вас прошу! Я Вас умоляю!) Нэ соуйе па ла коз дан нуове малёр (Не станьте причиной нового несчастья)… Лесси Ву эми (Позвольте Вас любить). Лесси Вотр кёр с’эми (Позвольте любить своему сердцу)… Не паз авуар пер де се тромпе (Не бойтесь совершить ошибку). Ла плю гросс эррю э де ла мефьонс дивин де л’амур (Самая большая ошибка есть недоверие божественной любви). Ле бонёр не сэра па перманёнт, ме Ву не пувэ па л’абандонни (Счастье непостоянно, но Вы не должны отказываться от него). Ту эт поссибль (Все возможно). Ву ме кройе? (Вы мне верите?) – Михайла поднес ее хрупкую, почти невесомую ладонь к губам и попытался дыханием согреть застывшие пальчики. – Вуз этэ телльмон фруа! (Вы так холодны!) Не лассе па ле фуо де кёр гляс аррмаж де Вотр кёр (Не позволяйте придворному льду сковать Ваше сердце)…, - гвардеец увлекся и не сразу понял, что превысил все допустимые нормы морали: все-таки руку собеседницы стоило отпустить, но как это сделать, ежели ее нежная, миниатюрная ладонь бархатным лоскутом ласкает кожу, будит какие-то смутные, трепетные чувства, совсем иные, не те, что сопровождают обычный процесс куртизирования светских дам? – Же Ву пре де не па консидере мон компортемён аррогён, ж’есси симплмён де Ву решёффи (Прошу Вас не считать мое поведение дерзким, я просто пытаюсь согреть Вас), - все-таки запоздалое извинение лучше, нежели вести себя, как заправской Дон Жуан. Милорадовичу не хотелось невольно оскорбить милую девочку, ставшую для него сейчас святым, сиюминутным увлечением, без каких-либо надежд и мечтаний. Она уже любит какого-то глупца, доставляющего бедняжке огорчения, ее будущее кажется ей безрадостным, но кто знает, чем обернется завтрашний день? В какой маскарадный костюм облачится лукавое будущее? Утро расставит все по местам? Он вернется в казармы Измайловской слободы и навряд ли сможет вновь увидеть свою ночную фею. Подобные «путешествия» по сумеречному Зимнему могут дорого обойтись даже капитан-поручику гвардии.

+2

12

Чем дольше Луиза оставалась рядом с незнакомцем, тем менее понятным становилось для нее все происходящее. Она уже почти перестала бояться ночного визитера императорской резиденции, как вдруг он столь стремительно оказался рядом с ней на софе и порывисто сжал ее пальчики, что страх с новой силой холодной волной прошелся по всему телу, заставив содрогнуться. Разбирая с трудом смысл его слов, принцесса никак не могла объяснить себе, почему ее вопрос столь взволновал мужчину. Ведь он сам привел ее сюда, чтобы говорить о своей сердечной утрате. И еще несколько минут назад его грустный голос был преисполнен спокойствия, а теперь он заиграл новыми яркими и тревожными нотами, что Луиза почувствовала укол совести за то, что растеребила уже было затянувшуюся рану. Но принцесса не успела извиниться за свой вопрос, который принес столько горечи. Громким эхом в белокурой головке звучали слова мужчины: «Позволить любить... не отказываться от счастья». Широко распахнутыми глазами Луиза смотрела на своего собеседника, все более теряясь в лабиринте из его слов. Безумно хотелось довериться всему, что было произнесено, ведь как сладко звучали заверения в возможности счастья для юного влюбленного сердца! Но как поверить тому, чье лицо скрыто за черной маской? Она не знала его имени, не знала, кто он и встретятся ли они когда-нибудь вновь. Принцесса бы даже не удивилась, если бы сейчас вдруг проснулась в своих покоях и, оказалось бы, что эта странная встреча была лишь сном. Так было бы даже лучше: своему сну она бы обязательно поверила, но разрешить незнакомцу направлять себя в выборе ее судьбы она позволить никак не могла. И его слова вдруг показались ей несправедливой жестокостью. Как бы она хотела услышать подобное из уст великого князя! Но в том, что она может быть счастливой, заверяет ее вовсе не тот человек, который и должен составить счастье ее жизни.
- Il ne faut pas (Не надо) - медленно принцесса высвободила свои ладони из пальцев незнакомца, отвернув от него свое лицо, боясь, что сейчас она не сдержится и расплачется. - Je n'ai pas froid. (Мне не холодно)
И для того, чтобы подтвердить свои слова, поднимаясь с софы, она оставила мужской кафтан лежать рядом с его обладателем.
- Pourquoi vous n'avez pas arrêté son, quand elle allait quitter? (Почему вы не остановили ее, когда она собиралась уходить?) Pourquoi ne lui dit pas ces mots et ont permis de faire une erreur? (Почему не сказали ей этих слов и позволили совершить ошибку?) - сделав несколько шагов по направлению к окну, Луиза остановилась и вновь посмотрела на незнакомца. - Elle serait restée si on vous a dit de le lui (Она бы осталась, если бы Вы ей сказали все это)
Голос принцессы прозвучал столь уверенно, будто она была лично знакома с возлюбленной ее собеседника. Таинственная девушка, которой-то на самом деле и не существовало, вдруг представилась Луизе такой же потерявшейся, как и она сама, а оттого и очень родной душой. Незнакомка так и не обрела своего, неужели и ей суждено нечто подобное? А все только потому, что кто-то не скажет нужные слова? Это слишком жестоко... Как жестоко было и обвинять во всем незнакомца. Прикусив губу, Луиза подняла на мужчину виноватый взгляд. Если он до сих пор тоскует по своей возлюбленной, то, как больно, наверное, для него было услышать все эти неосторожные слова, которые она озвучила, совсем уже не думая о нем.
- Excusez-moi, je ne devais pas parler de ce (Простите меня, я не должна была этого говорить) - стыдясь собственного эгоизма, принцесса поспешила хоть как-то смягчить все, что успела наговорить. - Je n'ai pas le droit de vous condamner (Я не имею права осуждать Вас)

Отредактировано Елизавета Алексеевна (2016-01-31 15:44:00)

+1

13

Михайла балансировал на грани безумного отчаяния. Еще немного, и он признается ей, неведомой, необыкновенной, незнакомой, в любви и будет умолять на коленях, хотя бы не проклинать его за избыток чувств, переполняющих сердце. Борьба с самим собою происходила мучительная. Таинственная фея отстранилась, ушла, создавая между ними пространство, коее, верно, уже измерялось бесконечными тысячами духовных вёрст. Как ей объяснить сейчас, что он пытался остановить, пытался сказать… вернее, пытается сейчас, но никак не может подобрать достаточно деликатных фраз, дабы обрисовать в нужных красках, как свел его с ума сей вечер, как он напрочь забыл, зачем и куда шел, и как его поглотило единственное желание – быть рядом с ней, держать в ладонях ее маленькую, холодную ручку, согревая дыханием тонкие, невесомые, будто фарфоровые пальчики. Что делать? Схватить ее за плечи, умоляя назвать имя? Упасть на колени, выпрашивая новое свидание? Но, тем самым, гвардеец лишит себя последнего шанса на и без того призрачное счастье. Нужно переселить себя и продолжать игру в полунамеки, трепетно и чутко выстраивая хрупкий мост к ее, пугливому, словно лань, сердцу. Офицер, не сводя глаз, следил за девушкой, пытаясь угадать ее настроение. О, женщины, вы подобны легконогому Эолу, и доверчивость у вас стремительно сменяется отчуждением, любовь – холодностью, интерес – скукою, и, благослови, Господь, того, чей нос от рождения флюгером чует подобные перемены! Милорадович оставил софу вслед за собеседницей, взяв с собою многострадальный кафтан, коий за сегодняшний вечер то благожелательно принимался, то равнодушно отвергался, подобно его владельцу. Он прекрасно понял, почему вдруг в нетопленой комнате якобы потеплело так, что и холод вдруг  стал нипочем легко одетой девушке.  Во всем виновата, и, надо заметить, не в первый раз в жизни, его излишняя поспешность в выражении душевных порывов. Подбираться к предмету воздыхания следовало так, как будто крадешься по хрупкому льду, а ежели вздумаешь ломиться напрямки, можешь угодить в ледяную ванную. Пока он терялся в догадках, как теперь поступать, прелестница сменила гнев на милость, и вдруг принесла извинения со столь очаровательным в своей виноватости видом, что гвардейцу тут же захотелось подхватить ее на руки и, смеясь, кружить по комнате, целуя прехорошенькое личико. Увы, желания не всегда имеют свойство исполняться, и сейчас пришлось вновь напомнить себе, какие бескрайние, ледяные пустыни недосказанности пролегли между ними.  Дольше молчать было бы бессмысленной тратой времени и, раздумывая над вразумительными ответами на поставленные вопросы, Михайла снова накинул на плечи девушки кафтан, тут же отступив назад, дабы его намерение вновь не оказалось понятым превратно.
- Не се фа па прие (Не упрямьтесь), - с легким укором в голосе произнес капитан-поручик, выигрывая себе время. – Мон эд нэ Ву онгэж а рьен (Моя помощь ни к чему Вас не обязывает). Иль фэ фруа иси... (Здесь холодно…), - Милорадович умолк, опустив взгляд в пол. – Ву нитэ па оффенси пар муа (Вы не обидели меня). Па безуа де с’экскюзи (Не нужно извиняться), - он начал испытывать жесточайшие страдания от собственного двойственного положения. Что может быть хуже: желать сказать правду и не сметь ее произнести, прикрываясь искусной иллюзией лжи! Он увлечён с головою, вот в чем истина, но маленькое сердце незнакомки строго и опасливо. На что можно рассчитывать, даже не зная, кто она, и в придачу имея за спиною неведомого соперника, о коем так неосторожно успела раскрыть свою тайну очаровательная нимфа? – Же лью э ди (Я сказал ей), - Михайла вернулся к клавикорду и рассеянно пробежался пальцами по клавишам. – Мэз элль м’а па крю (Но она мне не поверила). У ту симплимён элль не пувэ па м’эйми (Или просто не смогла полюбить), - он обернулся к своей собеседнице, перестав мучить инструмент. – Э Ву орэ доннэ де л’эспуар де парвенир э Вотр амур? (А Вы бы смогли подарить надежду заслужить Вашу любовь?) О Ву осси пенсе ко лё сор де плюю де сёнтимо? (Или Вы также полагаете, что судьба важнее чувств?) Вуз аве дит кё Ву н’аппартене паз э ву-мэм (Вы сказали, что не принадлежите себе). Ми се н’е па лю ке! (Но это не так!) Ву пувэ эйми ву-мэм у лэсси эйме (Вы можете любить сами или позволить любить себя). Эть-иль несессэр ле боннёр сеймо пор куа ля рут се фе синьё? (Неужели нужно отказаться от счастья только потому, что дорога к нему извилиста?), - голос гвардейца несколько смягчился. – Иль а этэ ля мем (Она была такой же). Иль э интерди д’алли а реви (Она запретила себе мечтать). Же сью дизиспери, мадемуазель (Я в отчаянии, мадемуазель). Же л’эм… (Я люблю ее). Донне-муа ун консейл, коммон фейр фондр сетт гляс? (Дайте мне совет, как растопить этот лед?)

+1

14

Кафтан вновь заключил плечи Луизы в свои мягкие теплые объятия. И хотя минутою раньше принцесса так уверенно оставила сей предмет гардероба лежать на софе, она не стала возражать. Напротив, на мгновение ее губы дрогнули в благодарной улыбке. Забота незнакомца была приятна Луизе. Его действия казались преисполненными искренности и доброты, поэтому не хотелось их отвергать, чтобы ненароком не обидеть и не оскорбить ее таинственного собеседника.
- Merci (спасибо), - тихо ответила принцесса. После столь резких порывов на софе, медленные перемещения незнакомца по комнате обратно к музыкальному инструменту немного успокоили Луизу. Слушая его, она внимательно наблюдала за мужчиной. Как бы ей хотелось, чтобы с его лица исчезла эта черная маска. И чтобы в комнате было не столь мрачно. Тогда бы она смогла заглянуть в его глаза и, может быть, если они и правда являются зеркалом человеческой души, ей бы стало понятно, обманулась ли она, доверившись ему, или все же он действительно говорит с ней искренне. Но она даже не успела разглядеть их цвет, когда они шли по коридору, и свеча горела столь близко от его лица.
Однако вскоре озвученные вопросы заставили Луизу отвлечься от размышлений о глазах мужчины. Вдруг ей показалось, что она совсем не поняла его слов, или он уже говорит не о своей возлюбленной. Но вновь таинственная девушка, разбившая ему сердце, вернулась в его рассказ, и зародившиеся сомнения в одно мгновение оставили неопытную голову юной принцессы.
- Je ne connais pas d'autre moyen, à l'exception de la sincérité (Я не знаю иного способа, кроме искренности) - набравшись смелости, Луиза подошла ближе к незнакомцу, остановившись около клавикорда и мягким движением опустив на него руки. - Êtes-vous sûr que l'ont été avec elle jusqu'à la fin sincèrement? (Вы уверены, что были с ней до конца искренне?) Ou, peut-être, elle doutait, que l'on peut vous croire? (Или, может быть, она сомневалась, что вам можно верить?) Par exemple, maintenant votre visage est caché le masque, et donc il m'est difficile de vous faire confiance (Например, сейчас ваше лицо скрыто маской, и поэтому мне трудно вам доверять). Peut, quelque chose la retenait et lui (Может, что-то мешало и ей?)
Говорила принцесса медленно, словно на вкус пробуя каждое слово, и в такт своему голосу столь же неторопливо пальцами она проводила по деревянной крышке музыкального инструмента, будто рисуя какой-то витиеватый узор.
- Parfois, derrière le masque de l'cachent pas seulement le visage, mais des sentiments (Иногда за маской скрывают не только лицо, но и чувства), - оторвав взгляд от клавикорда, Луиза вернула его к спрятанному черным бархатом лицу незнакомца. -  Vous vouliez savoir, pourrais je donner de l'espoir mériter mon amour? (Вы спрашивали, могла бы я подарить надежду заслужить мою любовь?) Oui. Mais celui à qui je veux donner de l'amour, comme vous, porte toujours un masque (Да. Но тот, кому я хочу подарить свою любовь, как и вы, всегда носит маску).
Поделившись своими сокровенными мыслями, принцесса одновременно почувствовала и облегчение, и страх. Ведь она прекрасно понимала, что совсем не зря люди скрывают свои чувства, особенно при дворе, где каждый второй плетет свою сеть интриг. Любое слово, произнесенное, совершенно, случайно, может обернуться смертельной опасностью.
- Combien de temps s'est écoulé? Moi, sans doute, il est temps de... Donnez-moi un mot, que notre conversation restera dans le secret (Сколько времени прошло? Мне, наверное, пора... Дайте мне слово, что наш разговор останется в тайне)

+1

15

Что ему оставалось делать? Что придумать еще? Как удержать ее здесь - рядом? Михайла едва ли не впервые в жизни терялся в присутствии юной девицы. Ее рассудительность, осторожность и даже некая царственность заставляли его конфузиться, превращая робкие попытки ухаживания в совершенно бессмысленные действия. Из них двоих он был старше и опытнее, но эта маленькая барышня каким-то непостижимым образом умудрялась охлаждать его горячую голову, не прилагая никаких усилий. Гвардейцу даже при полном напряжении всех его мыслительных ресурсов не хватило бы фантазии представить, как он наберется смелости признаться ей в любви.  Если это и произойдет, то, во всяком случае, не сейчас. Нужно узнать о ней больше, позволить ей привыкнуть к собственному обществу и тогда, возможно, в следующий раз она будет смелее говорить о любви, и дело завершится столь желанным поцелуем, хотя ожидание новой встречи все же грозило перерасти в настоящую пытку. Наличие соперников не пугало и не смущало блестящего измайловца. Ему пока и в страшном сне не виделось о том, на какие высоты пытается замахнуться его горбатый нос, и как больно по нему щелкнут.
- Уи, же н’а пас итэ жюска ла финн де синсере (Да, я не был до конца искренен), - ее присутствие так близко опьяняло и отравляло желанием настолько, что хотелось сжать кулаки и долбить ими по несчастному клавиру, пока тот не изойдется жалобными стонами. – Мэ ла синсерите пёт иффрайе (Но искренность может напугать), - Милорадович поднял глаза на незнакомку, стараясь запечатлеть в памяти каждый нюанс ее пленительного облика. – Пар экзампль, си матено жа онлви ле маск эт аву э ву да л’амур, алёр ке дирие-ву? (К примеру, если бы я снял маску и признался бы Вам в любви, чтобы Вы на это сказали?) – Михайла, испытывая двойной гнет волнения и страсти, окончательно добивал французскую речь безобразным исполнением. – Ву сэриэ эффрае (Вы бы испугались). Л’аффер нэс па дан ле маск (Дело не в маске), - капитан-поручик пытался успевать за бешеным галопом своих мыслей, чтобы предупредить их появление на языке, и, кажется, не всегда успевал в сём предприятии. – Ну портон тус де маск пур келькё чуз а каши (Мы все носим маски, дабы что-то скрыть). Л’ессонсьель э кё но кёр ун пер де ла веритэ е не сон па пре а прендр (Суть в том, что наши сердца боятся правды и не готовы услышать ее), - ее искренний, прямой взгляд, ее честность подкупали, и в то же время накладывали на него обязательства интимного поверенного. Такие признания, как те, что произнесла отважная фея, говорятся добрым приятелям, но  никогда тем, кого собираются сделать авансы. Неужели тот любитель «маскарадов», о коем с такой грустью упомянула девушка, воистину воцарился у нее в сердце? В сём случае он  - сущая скотина, ежели позволяет хорошенькой бедняжке страдать. Впрочем, вслух подобное гвардеец поостерегся произносить – нужно щадить чужие чувства, хотя его собственные при этом изрядно страдали.
- Алёр оффре-льюи вотр амур (Тогда подарите ему Вашу любовь), - каким-то чудом Милорадович заставил себя произнести эти слова. Сейчас нельзя разочаровать доверие юной барышни, посему стоит потакать ее стремлениям. Потом он всенепременно выяснит и имя ее, и кто столь равнодушным образом обходится со столь прелестным созданием, очарование коей так и просит вдохновенных ухаживаний. – Донне-лью Вотр амур эс синсэр, увэр, энтьермон. Сэльмон ля сансерите пю пертьюбье тут лякувертью (Подарите ему Вашу любовь искренне, открыто, целиком. Только искренность может сорвать любой покров), - Михайла перестал мучить клавир, поднявшись с места. Опасения незнакомки были уместны. Сложно представить, дабы во дворце находились красавицы, за коими не было бы приставлено строгое око надзирательниц. Пора завершать первую главу сей сказки, завтра утром ему нужно узнать многое, и для сего вечер стоит закончить, довольствовавшись малым – мимолетным, но чрезвычайно приятным знакомством. – Си Ву суэтэ сортир, пью же си авэк респек рефер э Вотр волонти. Му ассэ пур ле боннёр де ту се куэ эс арривэ. Вэ эссие де профитэ де Во консель э ля прошень фои же декуврирэ аванма бьен амии тьют мон эм (Если Вы желаете уйти, то я с уважением отнесусь к Вашему желанию. Мне довольно для счастия всего, что случилось. Постараюсь воспользоваться Вашим советом и в следующий раз раскрою перед моей возлюбленной всю мою душу), - Милорадович почтительным жестом пригласил даму следовать к двери. – Же ве Ву ле лью де нотр премьер ренконтр. Же Ву ремерси, мадемуазель. Ву этес ажорди он сови ун повр сепари л’ам, э же Ву донн донк ля пароль де л’ёмм д‘оннер ке Во секрет не сэрон жамэ рендё публик, е партирон авэк ьои дан ля томб. Вуз авэ крю эн муа аван д’онтре дан сетт пьес, круайе-мем э де ле китте (Я провожу Вас к месту нашей первой встречи. Благодарю Вас, мадемуазель. Вы сегодня спасли одну несчастную страдающую душу, и посему я даю Вам слово человека чести, что Ваши секреты никогда не будут преданы огласки и уйдут со мною на тот свет. Вы поверили мне перед входом в эту комнату, верьте же и выходя из нее), - он открыл дверь и оглянулся на маленькую фигурку собеседницы. – Мэ ментенон, но сомме теню де ле реконтрер онкор ун фуа, пур компрондр т’иль эди  ну лес ун лес отр (Но теперь мы обязаны встретиться еще раз, чтобы понять, пошли ли наши уроки друг другу впрок).

+1

16

Луиза смущенно улыбнулась, несколько стыдясь того, что слова, вполне серьезно произносимые незнакомцем, ее вдруг повеселили. Но ей действительно показался забавным вопрос мужчины. С чего бы он вдруг признавался в любви ей, маленькой незнакомке, которая отчего-то вдруг поделилась с ним своими переживаниями, тогда как у него самого в жизни немало трагедий из-за несчастной, возможно, невзаимной любви? Юная дочь Баденского маркграфа и представить себе не могла, что в этих словах отразилась большая доля истины, а потому и не смогла ответить на вопрос, лишь пожав плечами. Но в одном незнакомец был прав - так или иначе, но все носят маски. Ведь и она сама была сейчас в маске: ее собеседник, судя по всему, не знал, кто перед ним. Ни имени, ни тем более высокого титул и той цели, с которой немецкая принцесса гостила при русском дворе. Значит, Луиза тоже была в маске и не имела права требовать от ночного гостя дворца искренности и честности. Они оба должны остаться друг для друга таинственными незнакомцами - так будет справедливее.
- Probablement, vous avez raison (Наверное, Вы правы) - тихо проговорила принцесса, спрятав свою улыбку и уже серьезно отвечая незнакомцу. - Si je vais être sincère, il lèverait le masque (Если я буду искренна, то он снимает маску).  Il est très bon. Je sais pas. Il a juste besoin de temps... (Он очень хороший. Я знаю. Ему просто нужно время...) Merci à vous. Moi maintenant tout est clair (Спасибо Вам. Мне теперь все ясно).
Как странно, но ни матушка в своих письмах, ни вечно находящиеся рядом графиня Шувалова и Фредерика, а именно этот таинственный мужчина в маске, которого она видела впервые в жизни, помог Луизе набраться уверенности и, главное, поверить в то, что за холодностью Великого князя она еще сможет отыскать взаимные чувства.
Следуя жесту незнакомца, она прошла к двери и, наконец, покинула эту маленькую комнатушку, которая стала свидетелем такой таинственной и необычной встречи. Дворцовые стены видели многое - здесь решались судьбы первых людей государства, здесь решалась судьба и самой империи, но доводилось ли им когда-нибудь слышать подобный, такой, казалось бы, наивный, но все же очень важный, хотя бы для одного из собеседников, разговор? Сердце принцессы наполнилось необъяснимой теплотой. Стало так хорошо и легко, будто сам Александр ей сказал о том, что все еще впереди и рано отчаиваться.
- Si Dieu le veut (Если господу будет угодно), - остановившись у конца коридора, Луиза в последний раз подняла взгляд на мужчину. - Nous nous rencontrerons encore (Мы еще встретимся).  J'espère que la prochaine fois, la dame de votre cœur, de vous répondre en retour et de ne jamais vous plus d'informations sur laissera (Я надеюсь, что в следующий раз, дама вашего сердца, ответит вам взаимностью и никогда вас больше на оставит)
Судьба человека, который так неожиданно помог ей разобраться в собственных чувствах, и правда очень волновала принцессу. Она искренне хотела бы еще раз его когда-нибудь увидеть, чтобы убедиться, что ее пожелание сбылось. Но понимала, что для ее же блага лучше бы им больше никогда не встречаться, чтобы ее тайна таковой и оставалась.
- Merci, - еще раз поблагодарив незнакомца, принцесса сняла со своих плеч мужской кафтан и протянула его хозяину. - Je dois aller. Adieu. (Мне пора. Прощайте)
Уверенно Луиза оставила незнакомца и спешным шагом направилась в сторону Шепелевского дворца. Таинственная атмосфера разговора в комнатке Малого Эрмитажа постепенно развеялась. Графиня Шувалова, Фредерика, внезапный побег из покоев государыни - все это стало вновь реальностью, с которой нужно было что-то делать, чтобы не вызвать никаких подозрений. К счастью для принцессы, вернулась в свои покои она раньше, чем ее младшая сестра и Екатерина Петровна. И хоть позже графиня Шувалова, конечно, с видом наставницы высказала принцессе, что та повела себя крайне непозволительно, Луиза совсем не расстроилась и готовилась ко сну с небывалой радостью. Ведь завтра ее ждал новый день и новая встреча с Великим князем.

Отредактировано Елизавета Алексеевна (2016-03-20 13:02:41)

+1

17

Михайла чувствовал себя до отчаяния несчастным человеком. Ныне он, влюбленный до крайности, убеждал предмет своего обожания не оставлять надежды на взаимность от некоего таинственного соперника, к коему капитан-поручик уже испытывал всевозможную неприязнь. Следовало, пожалуй, не проявлять столь изрядного красноречия, ибо может случайно выйти, что он собственным языком лишил себя счастия! Вот где станется тогда потеха для всего измайловского полка! Им смех, а ему - хоть в петлю лезь! Гвардеец в первый раз в жизни опасался каждого, возможно, неосторожного слова, и украдкой следил за переменами на хорошеньком личике: то на нем промелькнет улыбка, то сгустятся хмурые тучи, и Милорадович сообразно сим переменам подстраивал течение разговора под то русло, коее более доставляло интерес прелестному созданию в ущерб собственному любопытству. Подходившая к явному концу беседа внесла ясность и в план дальнейших действий офицера. Завтра же надо умаслить местных сплетниц и выяснить обо всех новоприбывших за последнее время обитателях Зимнего дворца. Ему нужно узнать ее имя, кто она, откуда, кем очарована, где проводит время, и какие подарки ей более по душе! Михайла был настроен вполне серьезно, и воодушевления его хватило бы на то, чтобы претендовать на право побороться за сердечко юной красавицы. В собственных достоинствах капитан-поручик не привык сомневаться, и всерьез полагал, будто при дворе не найдется достаточно серьезного соперника, готового бросить ему вызов. Но все битвы еще впереди, а пока остается в последний раз за сегодняшний удивительный вечер насладиться взглядом глаз цвета небесной лазури. В отличие от прелестной незнакомки Милорадович не собирался отдавать возможности их второй встречи на откуп Господу Богу, ибо не хотел утруждать небесную канцелярию тем, что мог организовать самостоятельно, но вслух, конечно же, гвардеец не стал ничего уточнять.
- Же суэ  осси к юла прошень фуа сера плюю фаворабль (Я тоже надеюсь, что следующий раз все пройдет более благоприятно), - тихо, почти себе под нос, произнес Милорадович, сопровождая собеседницу по едва освещаемому коридору. Судя по чернильной синеве неба они оба припозднились, и кучер, ожидавший офицера с амурного свидания, скорее всего, уже не раз обругал бедового измайловца, засовывая замерзший нос в воротник тулупа, но о нем, равно как и об оставшейся сегодня без кавалера Лизоньке, Михайла не вспоминал. Ее более беспокоила возможность наткнуться на очередной гвардейский караул, объясняться с коим у измайловца не было никакого желания. Судьба, кажется, решила вновь продемонстрировать свою лояльность носатому малороссу, подтвердив постоянство чувств к нему полнейшей тишиной царившей в переходных коридорах. Будет за что помянуть добрым словом ангела-хранителя!
- Вотр гратитьюд э мон бонёр (Ваша благодарность есть мое счастие), - капитан-поручик принял обратно свой кафтан, вновь доставив себе удовольствие, словно случайно, коснуться ее пальчиков, и продолжил непоколебимым тоном. – Же сьи эро де Вуз авар рёнконтри (Я рад, что встретил Вас). Же нэ ди па: «Адью!», же Ву ле ди: «О ревуар»! (Я не говорю: «Прощайте!», я говорю Вам: «До свиданья!»).
Милорадович долго стоял, провожая взглядом изящную фигурку, любуясь грацией ее походки и представляя, как дивно она кружится в танце по залитому струящимся золотым светом паркету дворца. Когда же незнакомка исчезла за поворотом, Михайла уткнулся длинным носом в свой кафтан, вдыхая аромат ее тела и ощущая остывающее тепло, коее он желал, дабы предлежало ему одному.
- Мишка, ты как здесь? – на плечо неожиданно легла рука, и гвардеец, отшатнувшись, повернулся посмотреть, кому он попался в лапы. Перед ним стоял сияя белозубой улыбкой Петр Самарин, выходец из казачье-крестьянской среды, он из уважения к предкам сохранял панибратскую манеру общения, не смотря на наличие деда-сенатора. Капитан с любопытством взирал на младшего по званию, ожидая внятной и занимательной истории. Особенно интересовал его, судя по насмешливой ухмылке, обнюхиваемый кафтан.
- Пардон муа, вотр ноблэсс (Простите меня, ваше благородие), - измайловец не сразу смог убрать с лица растерянность застигнутого на месте преступления вора. – Виноват, -  спохватился он, вспомнив, насколько худо владеет французским Петр Иванович. – Задумался…
- И о чем же ты, брат, посерёд царицыного дома задумался?  - продолжил веселиться Самарин, едва сдерживаясь, дабы не расхохотаться.
- Так, о царице и задумался! – принялся изворачиваться Михайла, перейдя на бодрый, уверенный тон, столь любимый начальством. – Отчего ж дурно топят-то? Я пока сюда дошел–нос поморозил, - Милорадович невозмутимо надел кафтан, якобы предназначавшийся для сугрева его выдающейся части лица. – Негоже так государыню худо беречь! Немедля следует доложить об истопниках-подлецах!
- Я те доложу! – Самарин треснул гвардейца по затылку. – С самой Измайловской слободы он пёр, дабы проверить, как тута топят! А ну брысь отседова! Чтоб духу твоего сей секунд здесь не было! – капитан собрался было для пущей убедительности еще раз отвесить леща, но Михайлу уговаривать не пришлось, он метнулся по коридору прочь от Петра Ивановича, проклиная его на чем свет стоит! Надо же было так испортить романтическое настроение!

+1

18

13 января 1793 года
Маскарад в Эрмитаже


Внешний вид
Костюм и прическа по образцу героини Дайан Крюгер из фильма "Троя"

http://s9.uploads.ru/swAn2.jpg

+ в полный рост

http://s5.uploads.ru/QMBt4.jpg

Маска

http://s8.uploads.ru/JyI4k.jpg

Уже больше месяца прошло с той странной встречи в коридорах Эрмитажа. Еще несколько дней после нее Луиза вспоминала незнакомца в маске, прокручивала в голове его слова и пыталась понять, не ошиблась ли она, раскрыв ему свои чувства и позволив ему давать себе советы. Но вскоре последовали события, заставившие забыть об этом разговоре. Маленькие собрания в Эрмитаже и Бриллиантовой зале императрицы ежедневно продолжались, все более сближая немецкую принцессу и русского великого князя. Постепенно лед их первой встречи, когда Александр не проронил и слова в ее сторону, окончательно растаял. Теперь было легко вести себя открыто и непринужденно, лишь немного смущаясь зародившейся симпатии. Каждый час, проведенный рядом друг с другом, доставлял все больше удовольствия. Наверное, Луиза чувствовала бы себя абсолютно счастливой, если бы за каждой их с Александром встречей внимательно не следили в ожидании, когда же уже официально будет объявлено о скором обручении молодых людей. Даже в долгожданном признании в любви и предложении разделить с ним жизнь в качестве супруги, написанном на маленьком клочочке бумаги и тайком протянутом ей, Великий князь не забыл упомянуть своих родителей, с чьего повеления и решился, наконец, сделать следующий шаг. Луиза на всю жизнь запомнить, как первые секунды ее одолевали сомнения, а потом на точно таком же клочке бумаги она все же ответила ему согласием. С этого дня их уже открыто называли женихом и невестой, а двор стал готовиться к пышной свадьбе, вперед которой должно было состояться множество других не менее важных событий, включая переход в православие принцессы из Бадена. Сама Луиза все это время старательно изучала русский язык, с полной отдачей вникала в слова своего учителя закона Божия, и всем сердцем она желала постичь все, что было связано с предстоящей ей ролью и той страной, которая должна была статья для нее новой родиной. Занятия с преподавателями прерывались публичными церемониями, на которых принцесса теперь присутствовала уже не в качестве гостьи. Торжественность, величие и блеск двора Екатерины II по-прежнему поражал и восхищал юную девушку, но в то же время вселял и страх сделать что-нибудь не так, заставив государыню засомневаться в правильности выбора невесты для своего любимого внука. Кто бы знал, сколько раз случались минуты, когда Луиза буквально желала провалиться под землю, отчаиваясь стать такой, какой необходимо быть невесте великого князя. Вспомнить хотя бы, как смущалась Луиза, когда после встречи Ее Величества с польскими послами, обходя трон, она умудрилась запнуться о бархатный ковер. К счастью, от конфуза с падением ее спас Платон Зубов, вовремя поддержавший ее за локоток. С присущей ее возрасту наивностью, она еще не задумывалась, что за внешней учтивостью и дружеской улыбкой может скрываться что-то иное, зато обходительность графа тогда внушила Луизе уверенность, что все же рядом с ней всегда будет кто-то, кто сумеет помочь, и на всех следующих церемониях она уже не столь сильно волновалась. А вскоре и вовсе часть придворной жизни стала нравиться молодой принцессе. Особенно счастлива она была, когда по желанию императрицы в честь дня рождения Луизы при дворе было решено устроить маскарад. Живя в скромности в замке своего отца, принцесса и не мечтала, что однажды в честь нее будет устроен праздник с таким размахом. До времени, когда все придворные торжества и праздники будут лишь тяготить ее, было далеко. Сейчас она была искренне рада стать центром красивого праздника, при этом осознавая, что должна всеми способами быть достойной виновницей торжества. Не без помощи все той же графини Шуваловой, которая неотлучно находилась рядом с принцессой, Луиза подобрала себе тунику в греческом стиле и маску в тон. Но больше всего ей нравился золотистый венок, которым одна из представленных к ней камер-юнгфер украсила принцессе ее распущенные белокурые волосы. Отражение в зеркале казалось очень привлекательным, и Луиза была довольна тем образом, в котором она появится на публике. Оставалось надеяться, что ее наряд оценят также императрица и великий князь.
Перед тем, как в Эрмитаже должен был начаться бал-маскарад, гостям было предложено посетить театр и насладиться комедией «Утаенный брак». Принцесса почти не следила за сюжетом пьесы, ей хотелось как можно быстрее очутиться в танцевальной зале. И задорными огоньками из-под маски блеснули ее глаза, когда по окончании комедии все гости отправились в Малый Эрмитаж.
Открывался бал излюбленным танцем Екатерины Алексеевны - полонезом. Торжественное шествие под музыку, сначала хоровую, затем оркестровую, заняло немало времени. Первый полонез принцесса прошла в паре со своим будущим свекром. Павел Петрович казался Луизе человеком необычным. Он не был похож на свою матушку, точно также как разительно от него отличался и его старший сын. Но за то короткое время, чтобы пробыла Луиза в России, наследник престола и его супруга относились к своей будущей невестке весьма тепло. Особенно любезна была с ней Великая княгиня Мария Федоровна. Доброта великокняжеской пары подкупала принцессу. На маскараде в честь ее четырнадцатого дня рождения они также были с ней крайне любезны, и ласковая улыбка появлялась на некрасивом лице Павла Петровича всякий раз, когда он обращал взгляд на свою юную партнершу. Второй полонез Луиза прошла в паре с Константином Павловичем. Младший великий князь, в силу возраста, да и своего непростого характера, явно не получал большое удовольствие от всего происходящего, но из необходимости слушаться свою властную бабку вел себя вполне учтиво с принцессой, чья тоненькая ручка лежала в его ладони.
Наконец, обязательная, но не самая веселая часть праздника подошла к концу. Перед следующим танцем, с которого должно было начаться все самое интересное и привлекательное для публики, собравшейся в Эрмитаже, был небольшой перерыв, в течение которого гости могли перевести дух, насладиться освежающими напитками, занять себя беседой или попробовать угадать под разнообразными масками тех, кто имел честь быть приглашенным на бал. Луиза остановилась недалеко от места, где сидела императрица, наблюдавшая за гостями в компании своих верных соратниц. Принцессе же компанию составила молодая женщина, с которой Луиза успела познакомиться на небольших вечерах в Эрмитаже. Это была графиня Головина. Варвара Николаевна была старше принцессы, и, возможно, относилась к ней с долей покровительства и наставничества. Но все же это было не столь навязчиво, как со стороны графини Шуваловой, и потому Луиза испытывала к Варваре Николаевне дружескую симпатию. Вскоре к ним присоединился и Александр Павлович, облаченный в тогу. Они заранее договорились не скрывать своих костюмов, чтобы среди гостей всегда могли узнать друг друга. Так они могли бы больше времени провести вместе, украдкой взяться за руки - ведь этикет не позволял им до обручения подобных вольностей, что, как говорил ей Александр, его весьма расстраивало, а самой принцессе было неимоверно приятно слышать уже о самом желании великого князя быть столь близким с ней.
Предстоящий контрданс Луиза должна была танцевать со своим женихом, и в ожидании этого момента, всякий раз, когда она поднимала на него взгляд, ее сердце ускоряло свой темп, и что-то необъяснимо теплое разливалось по своему телу.
Наконец, следующий танец был объявлен, и Луиза с Александром прошли ближе к центру залы. Рядом с ними встала еще одна пара, коя должны были составить им компанию в танце, предусматривающем смену партнеров. Мимолетом Луиза посмотрела на эту пару и сразу узнала Екатерину Петровну, чей костюм видела еще до начала вечера. Кавалер же графини остался для принцессы загадкой, но долго свое внимание она нем на останавливала, лишь учтиво улыбнувшись и слегка поклонившись, поприветствовала его, а затем вновь посмотрела на своего жениха.

Отредактировано Елизавета Алексеевна (2016-06-01 16:29:27)

+1

19

13 января 1793 года
Маскарад в Эрмитаже


Внешний вид персонажей
Внешний вид Балашова:

http://i80.fastpic.ru/big/2016/0601/1f/99d020d9e5433ed7266b34b16744b41f.jpg
http://i76.fastpic.ru/big/2016/0617/a6/70cb7dd7c84cedbf29c74551d4c52ba6.jpg
без щита, опционский жезл - деревянный с медным набалдашником,  под туникой надеты светло-коричневые кюлоты, поверх них -поножи, -примерно так:
http://i79.fastpic.ru/big/2016/0601/66/16b99dc79a202910c4041f1185d4ea66.jpg

Внешний вид Милорадовича:

http://i76.fastpic.ru/big/2016/0617/ff/be214b06821c3e3238e47a4c12925fff.jpg
без щита, опционский жезл - деревянный с медным набалдашником,  под туникой надеты светло-коричневые кюлоты, поверх них -поножи, -примерно так:
http://i79.fastpic.ru/big/2016/0601/66/16b99dc79a202910c4041f1185d4ea66.jpg

У обоих на лицах под шлемами маски:

Свернутый текст

http://i79.fastpic.ru/big/2016/0601/cd/2d243fd3ab0af07b88a998310f5429cd.jpg

Насколько окрыленным Михайла покинул Зимний в тот приснопамятный поздний вечер, настолько же угрюмым и мрачным он сделался в ближайшие дни. Чуда не случилось, и блик счастия, забрезживший слабым солнечным лучом сквозь пелену неба, быстро потух. Надо ж было вообразить себе чувства к самой настоящей принцессе! Милорадович встал, как громом пораженный, когда на осторожные и любопытные его расспросы, выяснилось, что только одна красавица могла сейчас обитать под сводами дворца. Вернее, две: Луиза и Фредерика Баденские, привезенные на смотрины юному Великому князю. Передать какими-нибудь внятными словами бездну отчаяния, накрывшую гвардейца с головой, представляется неисполнимой задачею. До последнего он надеялся на досадную ошибку, но когда издалека ему указали на хорошенькую блондинку, в коей он признал фею, ведомую им по насквозь промерзшему коридору в маленькую заброшенную комнатку, как на возможную невесту Александра Павловича, сердце капитан-поручика екнуло. Жизнь померкла, и душа его обрела ад на самой земле… Целых два дня молодой офицер страдал и не находил себе места, а после того, как пропустил из-за своих мук и терзаний рапорт и две веселые пирушки (особенно ему жалко было эти две последние, но статус страдальца не позволял так быстро вернуться к привычным развлечениям), то решил, что с него хватит лежать сложа руки и пора действовать. В конце концов, принцессам тоже не чуждо ничто человеческое, и пока вопрос о браке не решен, то у амбициозного юноши из малоросской глубинки тоже есть все шансы. Во всяком случае, собственное происхождение Михайлу никогда не стесняло и не смущало. В веселый век государыни Екатерины главное было уметь нравиться, и Милорадович вполне постиг сию нелегкую науку, предпочитая ей прочие жизненные уроки. Вернувшись к прежним своим занятиям, измайловец только принялся лелеять надежду на новую встречу с предметом воздыханий, как его чувствительному сердцу пришлось пережить новый удар: о свадьбе заговорили, как о деле решенном, и вокруг только и было, что умилений прекрасной парой, коих уже, отдавая дань античной моде, принялись сравнивать с Амуром и Псишеей. Относясь к «детям Марса», гвардеец ощущал полную беспомощность в сём деле, ибо, не смотря на присущую молодости самоуверенность, она не простиралась до тех пор, дабы равнять себя с сыном наследника российского престола, коему ему полагалось служить верою и правдою. На сей раз сразу впадать в уныние капитан-поручик не стал. Брак – не монастырь, а в жизни случаются удивительные события, особливо ежели помогать им случаться. Михайла привык с упорством добиваться желаемого и сейчас просто так отступать не собирался, бережно храня в душе воспоминания о тихой беседе под Фробергера. Наконец, судьба предоставила ему случай проявить себя. В генваре месяце 13-го числа двор назначил скромное увеселение в ознаменование рождения Луизы Марии Августы Баденской для ближайшего круга императрицы и молодых Великих князей. Милорадович попасть туда, ежели и мечтал, то мечтал весьма скромно, хотя сие было и не в его привычках, как вдруг, неожиданная удача сверкнула ему белозубой улыбкою. Двое из капитанов гвардейского полка, откомандированные на составление пар для танцев, оказались не способны исполнить возложенные на них обязанности: Ададуров срочно выехал в деревню свою по семейным делам, а Талызин слег с сильнейшею горячкою. Выбор пал на представительных измайловцев чином пониже – капитан-поручик Милорадович славился приятною внешностию и умением танцевать, а поручик Балашов слыл приятным и остроумным собеседником. За подготовку оба взялись с полной серьезностию, ибо предполагался маскерад в греко-римском духе и, разумеется, молодые гвардейцы собирались взять Зимний не только приступом личного обаяния, но и подходящим случаю внешним видом. Полагая себя достойными быть ведомым самим Цезарем, оба остановились на костюмах времен славного правления одного из выдающихся диктаторов, и, исходя из размышлений о необходимости соблюсти положенную чину скромность, выбрали облачение опциона, коий исполнял, по сути, те же обязанности в центурии, что и капитан-поручик в роте. Маскерадное одеяние ковалось и шилось в спешном порядке: Михайла в отличие от поручика не экономил на яркости облика, избрав красную тунику и красно-черную расцветку перьев у шлема. Александр Дмитриевич Балашов имел стеснения в средствах, посему его туника была скроена из некрашеного льняного полотна, а цвета шлема составились из бело-бурой окраски. Наконец, назначенный день настал, и оба «легионера» прибыли ко двору Ея Императорского Величества в почти полном боевом облачении, разве что не взяв с собою громоздкие щиты. Раздвигая гостей опционскими жезлами, массивным, с медным набалдашником, новоприбывшие с шутками и колкостями, проскользнули мимо таких же, как они, «случайных» птиц, в самые сливки петербургского света. Михайла по дороге успел отвлечься на какую-то нимфу в полупрозрачном облачении, с темными кудрями, обрамлявшими плотно прикрывавшую лицо маску. Шепнув мимоходом ей на ушко свои восторги относительно соблазнительно обрамленных складками хитона персей и вызвав у той кокетливый смех, «римлянин» принялся за поиски прелестной виновницы торжества среди публики, собравшейся для первой части сегодняшних развлечений, заключавшейся в просмотре какой-то английский пиесы, надо признаться, мало интересовавшей Милорадовича.
- Сашка, мон вью копэ, регард! (мой старый приятель, смотри)! – гвардеец остановился и замер на месте, опустив жезл.
- Мишка… паблё! (черт возьми!), - раздался рядом сиплый голос поручика.
- Кель грас! Кель э ле дэвенир! Комм элле э бэлль! (Какая грация! Какая стать! Она прекрасна!) – в голосе капитан-поручика звучало неподдельное восхищение. Он увидел среди высоких гостей очаровательную юную «гречанку», увенчанную золотым лавровым венком. Ее лицо было скрыто маскою, но даже маска не способна была спрятать природную прелесть. Каждый ее жест дышал очарованием юности, и Михайла, влюбленный и покоренный ею, стоял, не смея дышать и боясь, что незнакомка пропадет, словно предрассветный сон, словно зыбкое наваждение.
- Мишка… онлев ле верж! (…убери жезл!) – рядом продолжал пыхтеть голос поручика.
-Куа? (Что?) – отозвался расслабленно-туманный голос Милорадовича.
- Же ди, онлев ле верж авек ме жомб! (Я говорю, убери жезл с моей ноги!) Не то я тебя прибью своим! – уже с мукой отозвался поручик, и его товарищ-измайловец немедля обернулся, а, обернувшись, заметил, что аккурат водрузил свой символ опционской власти прямо на ступню несчастного сослуживца, пытавшегося все это время избавить ногу от невыносимой пытки, но никак не могший сдвинуть замершего на месте Михайлу.
- Пардон муа, мон шер СашА, я забылся, - капитан-поручик тут же освободил конечность товарища из жезлового плена и живо полюбопытствовал. – Ту нэ сэ па кью с’э… Элен де Труа? (Не знаешь, кто эта… Елена Троянская?)
- Откуда бы?  -буркнул Балашов, морщась от боли. – Тью аллеа ля решёрш де ля принцесс (Ты же собирался искать принцессу).
- Успеется! – капитан-поручик ткнул символ опционской власти в руки растерявшемуся поручику. – Тьен! Мантенон тью дубль-опсьён, и ж’е бузоа де тю оржон де трюве ун пэр о дебю де ла маскерад (Держи! Теперь ты дважды опцион, а мне нужно срочно найти нужную пару к началу маскерада).
-  А мне не нужно? – раздался вдогонку обиженный голос.
- Но (Нет), - последовал беспечный ответ. – Тебе и так хорошо, мон бон СашА (мой хороший Саша)!
Первым делом Милорадович напал на след штатс-дам круга императрицы и спустя непродолжительное время оказался в обществе племянниц светлейшего Потемкина – графинь Браницкой и Скавронской. Заболтав их забавными историями из похождений древних героев Эллады, гвардеец без труда, хотя и при значительной конкуренции, заработал право вести обеих в монотонном полонезе, в коем хоровая его часть сменялась столь же нудной оркестровой. Первый же танец оказался куда более насыщенным на события, нежели измайловец предполагал изначально. Александра Васильевна, прекрасная Санечка, без стеснения рассказала ему о большей части замаскированных гостей, легко раскрыв их инкогнито, и каково же было удивление Михайлы, когда поразившая его «гречанка» оказалась той самой маленькой восхитительно серьезной девушкой из темных коридоров Зимнего дворца. Как живо предстало его взору бледное личико, наполненное глубокою задумчивостию и затаенной грустью! Как быстро меняется она… Как быстро светский лоск обвивает ее плечи. Как страшно потерять ее ту, угловатую, напуганную, но все же такую храбрую малышку… Полонез тянется бесконечно, хотя напротив него уже другая Васильевна – Екатерина. Она тихо щебечет обо всем и сразу, он вторит ей в тон, а глазами ищет золотой лавровый венок и чистейшей белизны хитон. Милорадович слушает внимательно и успевает трактовать все сведения в свою пользу. Нужно успеть встать в контрданс рядом с парой Великий князь Александр и Луиза. Да-да, она отдала ему танец. Кто может быть рядом? Кто не отходит ни на шаг от молодой пары? Графиня Шувалова? Мммм… Интересно, интересно. В перерыве между танцами гвардеец мечется в поисках Екатерины Петровны и натыкается на успевшего заскучать Балашова, крепко держащего оба жезла.
- Сашка, же трувэ ля принцесс (Я нашел принцессу!) – Михайла хлопает по плечу поручика.
- Ты же искал Элен де Труа? – недоумевает Балашов, на что получает лаконичное: «И ее я тоже нашел!».
- Э бьен, глоре е Дью! (Ну, слава Богу!) Мишка, забирай свою дубину. Ж’е тро онви де с’амюзи (Я тоже хочу развлечься),  -Александр обиженно поджимает губы и получает тычок в солнечное сплетение, припечатавшие его к колонне:
- А туа э си бьен! Рэси иси! (Тебе и так хорошо! Стой тут!)
Милорадович видит графиню Шувалову, и его внимание переключается на нее. Скорее! Скорее! Нужно успеть ангажировать ее на контрданс, иначе захваченные полонезом позиции будут утрачены, придется отвести войска и неизвестно, удастся ли их вернуть на прежние места. Удача сопутствует храброму, вернее, даже так: наглость –второе счастье. Капитан-поручик становится в пару с Шуваловой. Черт с ней совсем. Рядом с ним молодой Великий князь, закутанный в сенаторскую тогу времен Республики, а напротив него – Она… Михайла склоняется в надлежащем поклоне, всколыхнув перья на шлеме, а, выпрямившись, получает в ответ улыбку. Ничего не значащую, мимолетную, случайную, но для него она сейчас дороже всех бриллиантов мира. Хрустальными аккордами звенит музыка, и Милорадович после приличествующего случаю приветствия графини переходит в па-де-буре на четыре счета. И плие, и шаги на полупальцах давно и привычно отработаны. Не зря же отцовы деньги ушли на оплату лучших танцмейстеров! Смена места и пары. И вот перед ним сияющая, лучезарная, будто сошедшая с небес Луиза Мария Августа Баденская. Соприкоснувшись с нею в танце правым плечом Михайла успевает шепнуть:
- Ву авэ ди: «Се Лье ле вю, ну реконтрерон онкёр» (Вы сказали: «Если господу будет угодно, то мы встретимся»),  - гвардеец делает шаг вправо. – Же суи эрю де Ву вор а нэвю, ноктюрн визитёз де л’Эрмитаж (Я счастлив видеть вас снова, ночная гостья Эрмитажа).

Отредактировано Михайло Милорадович (2016-06-17 16:18:41)

+1

20

Звонкими переливами музыка нарушает говор, царивший в зале во время перерыва после полонеза. Наконец, этот бал-маскарад можно будет вспоминать не только по его медлительной первой части, но и благодаря другим танцам, в частности игривого контрданса. Во всяком случае, для Луизы этот танец станет точно уж очень запоминающимся.
На ее губах застыла легкая улыбка, а во взгляде, обращенном к Великому князю, можно было увидеть целую палитру из чувств, которые сейчас обволакивали сердце маленькой принцессы: и нежность, и ласка, и смущение от того, что она не в силах все это спрятать. Но это лишь миг, пока они с Александром делают несколько шагов, чтобы по ходу танца поменяться местами, и вот уже на Великого князя смотрят глаза не его невесты, а графини Шуваловой, сама же Луиза взглядом встречается с партнером Екатерины Петровны.
Она все также приветливо смотрит на этого человека в маске, над чьей головой гордо вздымаются перья ярко-красного окраса. Делая шаг ему навстречу, Луиза даже успеет про себя отметить, что маскарадный костюм кавалера графини очень эффектный, как вдруг, стоило танцу свести их ближе и соприкоснуть плечами, до нее сквозь музыку долетает его голос.
Принцесса совсем не ожидала, что партнер графини во время танца с ней заговорит, а тем более - узнает ее. Ведь маска должна была скрыть ее ото всех, кому не было сообщено о выбранном на маскарад костюме. Но самым неожиданным было даже не то, что ее узнали. «Ночная гостья Эрмитажа» - последняя фраза мужчины звонким эхом звенит в голове. Принцесса не верила, даже просто не хотела верить, что тот человек, с которым она вела тихую беседу больше месяца назад, вновь появится перед ней. Особенно сейчас, когда она уже казалась самой себе очень счастливой. Вдруг он теперь все это разрушит, поведав всему двору о неосторожности и неосмотрительности невесты будущего государя? Все эти опасения вихрем мчатся в голове, пока Луиза, усилием воли старается не сбиться с ритма, делая поворот вокруг себя, а затем протягивая правую руку своему старому знакомому незнакомцу, как бы смешно это ни звучало.
- Comment avez-vous me trouver? (Как Вы меня узнали?) - также тихо спрашивает Луиза, пока они держатся за руки.
Танец их развел, чтобы вновь свести принцессу с ее женихом. Если Александр посмотрел в ее глаза, когда принимал протянутую к нему левую тоненькую ручку, то в этот раз вместо нежности должен был увидеть в них полную растерянность. Продолжая механически исполнять танцевальные фигуры, Луиза то и дело бросала тревожные взгляда на «легионера». Затем пугалась, что это могут заметить и Александр, и Екатерина Петровна, отводила взор, но, не сдерживаясь, вновь возвращала его. Только лишь, когда ей пришлось оказаться между Великим князем и незнакомцем, взяв обоих за руки, она, наоборот, специально старалась не смотреть на него. Но еще несколько поворотов, и вот уже незнакомец меняется местами с графиней Шуваловой, чтобы снова оказаться напротив Луизы.
Que me voulez-Vous? (Что Вы хотите от меня?) - вновь касаясь плечом незнакомца, уже чуточку увереннее спрашивает шепотом Луиза.

+1

21

Михайле кажется, будто он ждет ее ответа на экстравагантное приветствие целую вечность. Вспомнит ли она его? Возжелает ли сказать хоть пару слов? Или перед ним более не la petite princesse (маленькая принцесса), а уже душою la inaccessible grande-duchesse (недостижимая великая княгиня), чей статус вскорости и станет таковым. Волнует ли ее сия встреча? Пугает ли? Оставил ли гвардеец хоть малый след в ее сердце, или же очаровательная невеста поглощена целиком и полностью своим великолепным будущим? Вынужденный поворот дамы лишает Михайлу возможности угадать ее мысли, но вот он уже подхватывает маленькую ладонь ослепительно юной «гречанке», дабы вести в turne, и, наконец, изголодавшейся душою принимает бальзам, сродни олимпийской амброзии, - ее сладкий, будто вишня в меду, голос. О, Всемогущий Боже! Она помнит! Помнит! На радостях Милорадович готов из контрданса ускакать в кадриль, и чудом заставляет себя помнить, о том, какая хитрая ищейка находится в паре шагов от него. Не стоит давать ей лишний повод.
- Диффисиль дэ нэ па Ву реперир (Вас сложно не узнать), - французский капитан-поручика скачет вопреки всем законам грамматики. – Вуз эте троп бэлль, е лё маск н’э па де кашэ сэла (Вы слишком прекрасны, и маска не скроет сего), - он ищет ее взгляд блестящими от счастия глазами, но секунды неумолимо отбивают необходимость подчиниться церемониалу. Перед Михайлой вновь возникла неприятная физиономия графини Шуваловой, коей, обученный на личном опыте искусству светского этикета, Милорадович улыбался приятной, дежурной улыбкою, получая в ответ точно такую же. Пытливый взгляд верной поверенной графа Зубова сверлил измайловца насквозь, пытаясь угадать тайные его помыслы, но удачное свойство капитан-поручика –уметь сохранять одинаковую благожелательность в любой ситуации, используемое им с успехом в тех же ситуациях, где применяется каменная стойкость и стальная выдержка, подкупали vis-à-vis гвардейца, начинавшего полагать, будто имеет он дело с простейшей и наивнейшей душою, ничего за собой не имеющей. Отчасти так и было, а отчасти и выручало, ибо и Александр Васильевич Суворов умело маскировал под дурака свои искренние намерения. Встретившись полусогнутыми руками и едва соприкасаясь ими, Милорадович провел Екатерину Петровну, с коей он для отвода любых подозрений не сводил глаз все соединявшее их время, вперед, умудрившись успеть пошутить о каком-то незначительном предмете. Ему надо было дать понять известной при дворе интриганке, будто опцион Лейб-гвардии Измайловской центурии здесь всего лишь ради приятного времяпровождения, и ничего более собою не представляет. Обезоружив врага простотою, можно было его более не опасаться. Сие правило прочно вошло в жизни Михайлы Андреевича. Тем временем, танец движется своим чередом. Дозадо разводит Шувалову и ее партнера, и последний не может не радоваться сему обстоятельству. Графиня одним своим видом вызывает стойкую зубную боль у любого, проведшего с нею рядом хотя бы пар минут. Следом для единой шеренги рядом с Милорадовичем вновь появляется его «Элен де Труа», и капитан-поручик в порыве захватившего чувства излишне крепко сжимает нежные пальчики, дабы вновь ощутить их тепло, растекающееся по его венам горячим огнем страсти, но тут же, осознав, сколь может напугать юную невесту, ослабляет хватку. Как теперь она для себя растолкует сие невольное пожатие? Па-де-буре вперед. Па-де-буре назад. Они так рядом, что Михайла слышит ее дыхание сквозь шелест костюмов и хрустальный звон музыки. Контрданс неумолим: пред ним снова появляется напудренная гримаса Екатерины Петровны, но Милорадович невозмутим. Все та же легкая улыбка на губах, незначительные общие фразы. Оба чинно расходятся, и теперь рядом мелькает белоснежное плечо будто вышедшей из морской пены античной богини. Ее вопрос выдает чувства, больно уколовшие гвардейца. Ему не рады. Его не ждали. Он – обуза, неприятное напоминание и отблеск ушедшего прошлого.
- Же дуа савуа: эт-Ву эру? (Я должен знать: Вы счастливы?) – ему нужно успеть что-то сказать в сей краткий промежуток между фигурами, и голос измайловца, дрогнув, подводит его. – Аве-Ву реусси э труве Вотр амур? (Вам удалось обрести свою любовь?)
Проклятый контрданс слишком спешит, и капитан-поручик невольно воспоминает чинный, бесконечный полонез, коий пригодился бы сейчас как нельзя кстати. Но выбора нет: на переброски фраз есть всего лишь пара мгновений. Пары вновь расходятся, «римлянин» делает плавный оборот вокруг оси напротив графини Шуваловой и оборачивается на встречу к покорившей его принцессе, ожидая, когда снова сможет прикоснуться к ее руке и услышать голос, ставший для измайловца нежнее ангельского.

+1

22

В памяти всплывали слова их прошлого разговора, смешиваясь с только что прозвучавшими. Тот же голос, тот же жуткий акцент, искажающий все сказанное до неузнаваемости. И вновь маска, хотя на этот раз они в равных положениях: сегодня ее лица он также не может рассмотреть, как и она - его. Но сейчас это уже не имеет смысла. Раз среди всех гостей маскарада он безошибочно выбрал себе пару для контрданса, чтобы встретиться с ней, то, значит, для незнакомца нет тайны и в том, что он танцует с будущей Великой княгиней. Именно этого и страшилась принцесса больше всего. В голосе «легионера» она не слышала угрозы, но даже если он не прячет за комплементами злых мыслей, ей все равно будет неловко перед ним за то, что правду он узнал не из ее уст. А если все же в результате их второй встречи обо всем узнает царица и ее семья, то и вовсе лучше больше не жить на этом свете, чтобы не видеть разочарования в глазах Ея Величества и Их Высочеств.
- Fois vous m'avez trouvé, pour vous, c'est pas un secret (Раз Вы нашли меня, для Вас это не секрет) - протягивая руку, отвечает Луиза незнакомцу. -  Vous le savez, qui suis-je et qui est mon partenaire. Vous devez être connue et sur le mariage à venir (Вы знаете, кто я и кто мой партнер. Вам должно быть известно и о предстоящей свадьбе).
Шаг назад, и Луиза наблюдает за незнакомцем и графиней Шуваловой. А после - протягивает руку уже своему жениху, постаравшись ему ласково улыбнуться, будто все мысли ее только о великом князе и нет в них места никому прочему. Тем временем, каприз мистера Бевериджа в последний раз сближает Луизу с незнакомцем, ведь дальше танцевальные фигуры уведут ее и великого князя к следующей паре, с каждым новым кругом все более отдаляя их от графини и ее кавалера, столь взбудоражившего сегодня чувства маленькой невесты. Но ведь не только об ее чувствах в тот вечер шел разговор! Принцесса вспомнила, что незнакомец был влюблен, а дама его сердца не отвечала согласием. Она оставила его, упорхнула, разбив надежды на счастливое будущее. Трагической, но романтичной историей запомнился Луизе рассказ ночного гостя Эрмитажа. Могло ли так статься, что сей господин, и правда, просто хотел узнать, сбылось ли то, что они желали друг другу в тот поздний вечер? Придя к этой мысли, со всей страстью Луиза желала, чтобы этот вопрос имел положительный ответ. Пусть счастлива будет не только она, но и тот, кто внушал ей надежду на то, что она еще может обрести свою судьбу в России!

Отредактировано Елизавета Алексеевна (2016-06-18 17:35:47)

+1

23

Михайла в нетерпении ожидает, когда сможет коснуться нежных пальчиков, и напоминает себе, что нельзя кусать губы. Зоркая графиня может верно угадать сей знак и прочитать по ним обуревающие гвардейца чувства. Время тянется мучительно долго, секунды застревают где-то в пространстве, отказываясь падать в низ песочных часов. Ожидание становится подобно жесточайшей пытке, но вот, наконец-то, его рука чуть сжимает ладонь, сравнимую по изяществу с лучшими скульптурами античности. Капитан-поручик, пьянея от счастия, едва слышит, о чем ему говорят, но turne не будет длиться вечно, и ему нужно успеть ответить ей что-то, доказав, как ждал он сего момента, как желал его наступления.
- Ле кёр н’э па тужюр либремён лёр де ля конклюзён де таль марьяж (Сердце не всегда свободно при заключении таких браков), - голос измайловца напряжен, и в нем слышится неподдельное беспокойство. Как бы желалось ему знать, что все творится супротив воли юной невесты! Как мечталось верить, будто память о нем интригует маленькую принцессу и занимает пусть незначительный, но все же уголок в ее душе! – Импотант пур муа д’онтондр де Ву ке Ву эт эру (Мне важно услышать от Вас, что Вы счастливы), - большего контрданс сказать не позволяет. Танец сей начинает напоминать Милорадовичу саму графиню Шувалову во плоти – словно нарочно он создан, дабы мешать влюбленному сердцу излить свои страдания предмету воздыхания! Михайла, расставшись с прелестной le vis-à-vis, перехватывает руку Екатерины Петровны и, встретившись с ее настороженным взглядом, шутит о каком-то пустяке. Расставшись с неудобной партнершей, капитан-поручик, плавно обходит «Элен де Труа», с виду рисуясь отточенностью движений, а, на самом деле, дабы успеть шепнуть: «Дан ле мэм шандр. Же Ву при. Апри ля донс. Круйэ-муа. (В той комнате. Прошу. После танца. Верьте мне)». Он понимает, что времени им просто не хватает, но рискнет ли принцесса? Разумеется, гвардейцу нужно сделать все, дабы даже малейшая тень не упала на честь сего очаровательного создания, ибо ему проще погубить себя, нежели стать причиною несчастия ангела, внушившего Милорадовичу самые светлые чувства. Они снова держатся за руки в па-де-буре. Сколько восторгов быть с нею рядом! Ежели бы не въедливая партнерша по контрдансу, кажется, «опцион» успел бы сказать куда больше восхитительной «гречанке»! Откажется или нет? Ждать ли ему, томясь в неведении? Вопросы роем кружатся в голове. Михайло несколько рассеянно проводит окончание самой важной для него части, пропуская обходящего его Великого князя мимо себя и опасаясь бросить завистливый взгляд на счастливого жениха. Нет, он никогда не желал зла царствующей фамилии и с равным уважением и любовию воспринимал, как Государыню, так и Наследника со всею Его Семьею. Что бы гвардеец не испытывал к будущей Великой княгине, ему придется смириться с неизбежным. Любит ли баденская принцесса Александра Павловича или нет, для него не должно быть разницы. И чем отчетливее понимал сие Милорадович, тем противнее становилось на душе, и невыносимее вести контрданс с графиней Шуваловой. Время и на сей раз чрезвычайно подвело его. Слишком долго, слишком длинно, слишком медленно! Одна маска сменяет другую, с почти каждою капитан-поручик перебрасывается учтивыми репликами, соблюдая моветон. И вот музыканты подводят танец к финалу! Последние па завершены. Измайловец, раскланявшись с Екатериной Петровною, во всю прыть мчит к приунывшему Балашеву и отбирает жезл.
- Сашка, что хочешь делай, но отвлеки Зубова! – указв на нужную маску, гвардеец, придерживая шлем, вертит головою во все стороны, пытаясь углядеть маленькую фигурку в белой тунике, но сквозь общий веселый шум, ожидающих кадриль гостей, сделать сие непросто.
- Миша, одурел?! – поручик смотрит на соратника круглыми глазами. – За сию дерзость могут в самую глушь сослать!
- Мой бон СашА, - Михайла в нетерпении перебрасывает жезл из ладони в ладонь. – Разбуди в себе дипломата! Мало с кем тебе придется вести беседы, а ты так и будешь хлопать ушами? Придумай что-нибудь, ну же! Же сью тон  дебитёр этернелль (Я твой вечный должник!)
- А когда ж я потанцевать смогу? – голос Александра Дмитриевича печален и тосклив. Ответ он, впрочем, знает и сам.
- Когда я вернусь, -  капитан-поручик бросает последние слова через плечо, пробираясь сквозь толпу. Выскочив в коридор и озираясь, дабы не быть никем замеченным, Милорадович в несколько шагов оказывается рядом с заветною комнаткою, кояя, как всегда, не заперта. Там совершенно нет ничего ценного, и во дворце знают, что иногда гвардия использует ее для небольшого отдыха между ленивыми дежурствами. «Опцион» снимает шлем, оставив только маску, и пытается пригладить светлые, взмокшие от пота вихры, но рядом нет зеркала, и придется обойтись и так. «Головной убор» ложится на клавикорд, жезл падает на знакомый диванчик… Здесь еще живет она! Здесь еще чувствуется ее присутствие! Кажется, он сходит с ума. Михайла проходит от стены до стены широкими шагами и останавливается у окна, заложив руки за спину. Там во всю буйствует зима. Холодная, лютая, снежная. Ей нет дела до чужих чувств. Что природа, что политика. Все запрещено, ничего не разрешено. Всюду условности, слежка, интриги, обиды… «Элль нэ вэндра па. Тью э ту а фэй ле фу (Она не придет. Ты совсем дурак). Сие опасно для чести ее, для всей жизни ее…» Он касается лбом ледяного стекла и закрывает глаза. «Что мне делать? Же т’эм, Луиз (Я люблю тебя, Луиза)».

+1

24

Ей больше совершенно не хотелось танцевать, а впереди еще было множество пар, и контрданс будет тянуться целую вечность! Смотря на Александра, Луиза корила себя за то, что смеет в этот вечер думать о ком-то еще, кроме своего жениха. Государыня, устраивая праздник в честь рождения будущей жены своего любимого внука, едва ли рассчитывала, что невеста будет искать повод оставить залу ради неизвестного, который так дерзко взбудоражил все ее чувства и мысли.
«Je n'irai pas!» (Я не пойду!) - уверенно произнесла про себя принцесса, отвергая саму мысль о том, чтобы исполнить просьбу незнакомца. Она не должна так рисковать своей честью и теми отношениями, которые, наконец, зародились между ней и великим князем. Теперь она уже не сомневалась в желаниях Александра Павловича, последние дни, проведенные вместе, смогли убедить принцессу  в искренности старшего сына цесаревича. Она также всем сердцем желала остаться навсегда в России и разделить с великим князем всю жизнь. Во всяком случае, сейчас, когда она была окружена вниманием с его стороны,  у нее не возникало сомнений. Так зачем ставить все это под удар?.. Доводы, которые приводила Луиза самой себе, пока контрданс продолжал свое медленное течение, казались ей очень убедительными и правильными. И все же что-то не давало покоя, разбивая в прах все строгие рассуждения в ее голове. Незнакомец желал ей счастья, и мотив его сегодняшнего появления на маскараде звучал так благородно:  убедиться в том, что она счастлива! И он будет ждать ее в той комнатке, чтобы услышать от нее всего несколько слов. Разве имеет она права столь жестоко обмануть его ожидания? Разве может случиться что-то страшное, если она оставит праздник всего на несколько минут, чтобы убедить своего таинственного друга в том, что счастье можно обрети даже в холодных дворцовых стенах, и он был прав - достаточно лишь позволить себе впустить его?
Ко времени окончания танца принцесса совершенно запуталась. Благо на ее лице была маска. Она все же позволяла скрыть от любопытствующих глаз ту мрачную тень, что была бы заметна на личике принцессы, если бы маскарад не позволял скрывать себя и свои чувства под костюмом.
- Je suis fatiguée, Alexandre (Я устала, Александр) - виновата улыбаясь, произносит Луиза по окончанию танца, пока великий князь ведет ее по зале. - Vous me pardonnerez si je saute la prochaine danse? (Вы простите меня, если я пропущу следующий танец?)
Принцессе было противно осознавать, что она сейчас обманывает своего жениха. И часть ее надеялась, что Великий князь, приняв ее усталость, останется с ней. Тогда бы ее совесть осталась чиста, но, увы, Великий князь, выразив огорчение, столь же легко подхватил последующую идею развлечь кадрилью заскучавшую Варвару Николаевну. Перед тем, как начался следующий танец, Александр лишь выразил надежду, что его невеста не откажется подарить ему гавот, последующий после первой кадрили. Получив согласие, он повел графиню Головину в круг танцующих. Луиза же прошла в дальний угол залы, откуда внимательно наблюдала за тем, что происходило. Екатерина Алексеевна разговаривала с окружающими ее дамами, остальные гости либо также готовились к кадрили, либо, освободив центр залы для танцующих, занимали друг друга беседой. Среди пар Луиза заметила мелькнувший костюм графини Шувалой. Что же, у нее есть момент скрыться от всевидящих очей Екатерины Петровны - редкий случай, которым стоило воспользоваться, раз уж чувства маленькой принцессы победили в итоге все разумные доводы. Зазвучала музыка, пары сделали первые танцевальные па, а принцесса незаметно юркнула в дверь, оставшись незамеченной теми, кто знал, в каком костюме на маскараде присутствовала виновница сего торжества.
Отыскать знакомую комнатку было несложно. Сложнее было набраться смелости, чтобы повернуть ручку и пройти в нее. И все же она это сделала, тихо прошла в уже знакомую ей комнату. Оглядевшись, она заметила, что шлем «легионера» лежал на том самом музыкальном инструменте, который скрашивал их прошлый разговор с незнакомец мелодией Фробергера. Сам же незнакомец стоял у окна.
J'ai peu de temps (У меня мало времени) - тихим голосом произносит Луиза, неуверенно глядя на мужчину. -  Ce sera notre dernière réunion dans cette salle. Et j'espère qu'elle restera dans le secret. (Это будет нашей последней встречей в этом комнате. И надеюсь, она также останется в тайне)

+1

25

Казалось, он мог бы так простоять целую вечность, вспоминая в мельчайших подробностях декабрьский вечер, столь круто изменивший его жизнь. Ее слова, жесты, шелест платья, тепло, запах… Все в маленькой, убогой обставленной комнатке напоминало присутствие юной баденской красавицы. А как забыть то случайное объятие в коридоре, когда она прижалась к нему дрожащим телом и сжала пальцы на его руке? Как забыть всю кружащую голову сладость сих кратких мгновений? Михайла гнал прочь от себя произошедшее позже: ее статус, ее нынешнее положение невесты. Ему не хотелось омрачать приятные картины прошлого горьким бытием настоящего, и потому гвардеец не сразу осознал, что снова въявь слышит любимый нежный голос с теми же нотками страха и сомнения, как и в первую их встречу. Милорадович резко развернулся и замер на месте, увидев свою «Элен де Труа». Маска скрывала ее прелестное личико, но ему показалось, что за прошедшее время она стала еще очаровательнее, еще величественнее. В ней появилась неизъяснимая стать будущей августейшей супруги, и капитан-поручику оставалось с горечью для себя осознать, насколько стремительно росла между ними пропасть. Луиза подтвердила опасения измайловца. Как жестоко прозвучали ее слова! Последняя встреча здесь, в маленьком раю на земле, где нет нужды ни перед кем рисоваться, опасаясь быть неверно понятым либо услышанным посторонними ушами, здесь нет соперничества, надменности, фальши, здесь были лишь он и она. Последняя встреча… Да, Михайла прекрасно понимает, что более почти Великая княгиня не сможет уделить ему без лишних кривотолков ни мгновения, и капитан-поручику придется довольствоваться наблюдением со стороны: украдкою ловить улыбку ея, обращенную не к нему, смех ея, чуть лукавый взгляд горящих от счастия глаз. Как долго можно сносить пытку сию и не сойти с ума? Милорадович, снедаемый желанием обнять задрапированный туникою стан, чудом удержал себя в руках, заставив пройти несколько шагов разбойника, ведомого на Голгофу, дабы остановиться на расстоянии вытянутой руки от своей возлюбленной. «Детям Марса» не место у ног олимпийских богинь, равно как оружие и латы неуместны в тихой оливковой роще. Теперь ему пора сказать ей все, ибо более никогда впредь не будет столько свободы говорящему, вдохновленному одними только чувствами, произнести нечто подобное, и посему шанс упускать нельзя.
- Вуз этэ веню. Мон Дьё, же Вуз эн сью рэконнэссан (Вы пришли. Боже мой, я благодарен Вам), - измайловец опустился на одно колено и склонил голову. У него не хватало сил смотреть в сапфировые глаза, драгоценными камнями, сверкавшими сквозь прорези маски. – Же нэ реверри плю Ву де си прэ. Дитэ-муа ке Ву этэ эру. Же Ву он при, кальми лё кёр, ки эс фолльмён он амур авэк Ву де пьи лё премьер ранде-ву, парке кю авэ де пюр д’этр при дон лё сонтимент криминэль. Ву н’авэ па ву мон визаж,  Ву нэ сави  па мон ном, и же консолёрэ люи-мэм, кю мэм ун реконтр фортьюит авэк муи не Ву инкуиэтера, кар Ву нэ саурэ па муа, и жэ гардери лё секрэ де сэ рёконтр де партю дан лё монд, э па ун амь нэ сёра се кьи с’эти пасси. Пароль д’оннёр, мэм сюр ли де мор Вотр ном нэ сэра прононси пар муа а’аут вуа, же гардери а лю дан л’эм, э амблюмон деманди ун сэль шюз: перметте-этр Вотр шевалье сан-вуа, лессе-Ву сэрвир сэкретмон, комм ле фидель он серви лёр дам де кёр, не па Ву деранже (Я больше не увижу Вас так рядом. Скажите мне, что Вы счастливы. Прошу Вас, успокойте сердце, которое безумно любит Вас с самой первой встречи, которое солгало Вам лишь из боязни быть уличенным в преступном чувстве. Вы не видели моего лица, Вы не знаете моего имени, и тем я утешу себя, что даже случайная встреча со мной не встревожит Вас, ибо Вы не узнаете меня, а я сберегу тайну сих встреч от всего мира, и ни одна душа не узнает о случившемся. Слово чести, даже на смертном одре Ваше имя не будет произнесено мною вслух, я сохраню его в душе, и нижайше прошу лишь об одном: позвольте стать Вашим безгласным рыцарем, позвольте втайне служить Вам, как служили дамам сердца их верные последователи, ничем не беспокоя Вас), - Михайла умолк, переводя дух. Доселе чуждый страху, неведомому в бравой гвардейской среде, ныне испытывал он странную робость перед миниатюрной девушкой, едва вошедшей в пору юности, ибо удар, нанесенный одним ее словом, казалось, причинит ему столь невыносимую боль, что некоторые неудобства шведских кампаний можно будет сравнить с легкою прогулкою. Милорадович, пересилив все возрастающую в душе тревогу, все же осмелился после речи, способной вызвать оправданное возмущение неслыханною дерзостию, поднять взгляд на принцессу, подобную совершенством форм, ожившей античной статуи, в коем уже не скрывал ни безнадежного отчаяния, ни измучившей его тоски. Легко не думать о ней, отвлекаясь на каждодневные заботы, но едва знакомый силуэт показывался в пределах видимости измайловца, он терял совершенно голову, и в памяти меркли все прошлые мимолетные, а другими капитан-поручик богат не был, увлечения, ибо казалось ему, будто лишь она одна, созданная для восхищения и любви, способна подарить единственно истинное счастье. Ради нее легко совершить невозможное, но одна только мысль о необходимости оставить Петербург, дабы податься в армию, сводила капитан-поручика с ума. Пока у него есть возможность посещать дворцы, есть и шанс хотя бы украдкою видеть Луизу. Может быть, судьба вновь станет к нему благосклонною, и наградит случайно еще одним танцем, на коем он уже не посмеет просить о встрече, а станет молчаливым наблюдателем того, как расцветает младая жена, согретая нежностью своего царственного супруга. Ему не нужен был ответ на вопрос о счастии, он был и без того очевиден. До последнего Михайла надеялся на некое чудо: что вот сейчас он услышит, как смягчится ее голос, как простится невольная горячность влюбленному, как он будет награжден, хотя бы сочувствием, и сего в его положении было бы в избытке достаточно…

+1

26

От происходящего в комнатке баденская принцесса едва не потеряла дар речи. Признание незнакомца, опустившегося на колено, как в средневековых историях рыцарь перед дамой своего сердца, совершенно обескуражило Луизу своей неожиданностью. Таинственный друг вдруг оказался тайным поклонником; жестокая возлюбленная, отвергшая его чувства, - сама принцесса. Такого поворота Луиза не могла и вообразить. Полностью поглощенная мыслями о предстоящей свадьбе с великим князем, она просто не хотела верить в то, что ей придется столкнуться с проявлением чувств еще от кого-то кроме своего жениха. Хотя Александр был гораздо скромнее в своих признаниях, чем господин в маске. Так что мало того, что принцесса не желала покорять чье-либо сердце, кроме сердца будущего мужа, так она не имела и малейшего представления о том, как ей теперь реагировать на происходящее, чтобы и не задеть чувства незнакомца, но и не дать ему ложной надежды. По правде говоря, в ее душе сейчас воцарилась маленькая капризная девочка, жаждущая топнуть ножкой и приказать времени пуститься вспять, дабы она не приходила в эту злосчастную комнату и не слышала слов незнакомца. Но такой вольности, как детская обида, Луиза не могла себе позволить, даже не смотря на свой еще совершенно юный возраст.
- Levez-vous (Поднимитесь), - строго произнесла принцесса, смотря куда-то мимо головы «легионера». Она совершенно не хотела встречаться с ним взглядом. Единственно верным решением принцессе казалось вести себя в соответствии с будущим титулом. Никто не должен заподозрить в Великой княгине, а тем паче императрице, легкомыслия и ветрености. Мысленно Луиза пыталась представить себе, как бы повела себя на ее месте ее будущая свекровь, Мария Федоровна, безупречные манеры которой могли бы служить ей хорошим уроком. Но разум отказывался давать подсказки, могущие облегчить положение, в коем оказалась принцесса.
- Vous êtes cruels (Вы жестоки) - мудрое решение не шло на ум, и принцессе осталось только следовать тому, что говорило ей ее сердце, а оно сжималось от обиды и несправедливости, которую обнаружила Луиза в поведении незнакомца. -  Tout d'abord , vous avez menti à moi. Et en disant la vérité, ne voulez pas ouvrir votre visage. Vous pensez que faire la noblement, mais en fait, vous vous condamner à moi chercher dans chaque personne vous. Lors de chaque nouvelle rencontre deviner n'avez-vous pas cela. C'est cruel. (Сначала вы обманули меня. А сказав правду, не желаете открыть своего лица. Вы думаете, что поступаете благородно, но на самом деле, вы обрекаете меня искать в каждом человеке Вас. При каждой новой встрече гадать, не Вы ли это. Это жестоко ) - переведя дыхание, принцесса, наконец, осмелилась обратить свой взор на незнакомца. - Si Vous n'avez pas menti à moi cette fois, quelle est votre nom et retirez le masque. Et puis je peux Vous offrir mon amitié. Je suis heureuse avec son fiancé, mais en Russie, je n'ai presque pas d'amis. Mais si pour Vous ce n'est pas suffisant, et Vous ne serez pas retirer le masque - quitter. (Если Вы не солгали мне на этот раз, назовите свое имя и снимите маску. И тогда я смогу предложить Вам свою дружбу. Я счастлива со своим женихом, но в России у меня почти нет друзей. Но если для Вас этого не достаточно, и Вы не будете снимать маску - уходите)

+1

27

Сказка, сотканная из тьмы коридоров и мягких полунамеков, подходила к концу. Сие Михайла понял, едва услышал голос прекрасной «гречанки». В нем не осталось ни капли надежды для гвардейца, проживавшего все прошедшие с первой встречи дни в некоем лихорадочном безумии, когда отчаяние меняются с радостью местами столь стремительно, будто кружатся в неистовом танце. Милорадович молча повиновался, встав на ноги. Его прелестная собеседница намеренно отводила взгляд, а он продолжал любоваться синими сапфирами глаз, мерцающими драгоценным блеском сквозь прорези маски. Ему более ничего не оставалось, кроме как пытаться запомнить ее так близко. Капитан-поручик, не будучи высокого роста, но отличавшийся широтой плеч, сейчас возвышался над хрупкой, изящной фигуркой, разглядывая ее сверху вниз, удивляясь той особой стати, позволившей баденской принцессе повелевать чужими сердцами, ибо самые беспечные из офицеров, как показывал нынешний вечер, становились вполне послушными воле совсем молоденькой невесты, еще не ставшей Великой княгинею, и, тем не менее, уже готовою принять сей сан всем существом своим. В ней уверенно пробуждалось умение приказывать, соединенные со строгостью и самообладанием, отчего Михайла ощущал, будто это она находится где-то на самом вершине Олимпа, а он, задрав голову вверх, пытается высмотреть среди облаков хотя бы край ее белоснежного одеяния. Казалось, лишь протяни руки, дабы обнять сей гибкий стан, ощущая, как в них затрепещет восхитительная чаровница, но между мечтою и возможностию, на самом деле, пролегала непреодолимая бездна, именуемая честью. Честью дворянина, честью офицера, принесшего присягу, и просто честью русского подданного Ея Императорского Величества. Ему следовало отказаться от нее, заставить замолчать голос изнывающего сердца и, тем паче, тела. Ему нужно уйти. Но тогда отчего ноги будто вросли в пол и не желают слушать никаких приказов, а один - единственный шаг в сторону двери - кажется равным подвигам Геркулеса? Кто из них оказался более жесток по отношению друг к другу – сказать было непросто, и все же иначе гвардейский офицер поступить никак не мог. Разве возможно на первой же встречи признаться в любви к незнакомке и не получить упрек в моветоне? Искренность его ныне проистекала единственно из осознания, что более подобные беседы не повторятся, и все, что есть ему сказать, нужно произносить здесь и сейчас, какими бы горькими и страшными ни казались слова. Упрек сыпался за упреком. Михайла опустил взгляд. Ему, пытавшемуся сберечь ее чувства, и ныне лишь желавшего благословения на ту единственную любовь, кояя доступна к особе невесты Великого князя, тяжко было принимать неудовольствие возлюбленной, но к горечи примешивалась невыразимая сладость недосказанного. Она желала искать его, желала знать, кто он… Ощутив на себе взгляд «Элен де Труа», Милорадович немедля поднял голову, выдержав невыносимо божественную синеву, обращенную к нему, и надеясь узнать, наконец, что ему уготовано – рай или ад?... И едва не застонал от крушения всех его и без того едва живых чаяний! Как наивна еще сия девочка! Как чиста в своих намерениях! Как ей еще сложно понять, что дружба и желание никогда не смогут идти рука об руку! Что за мука была бы для него: находиться рядом, в мечтах покрывая поцелуями ее плечи и грудь, а на деле исполнять лишь роль блеклой тени, довольствуясь крохами внимания, обращенного целиком и полностью к августейшему супругу? Нет, уж лучше сбежать в армию, в провинциальную полковую глушь! Забыть ее! Выбросить из головы! Смириться. Научиться смиряться с неизбежным. Но ни в коем случае не оставаться с нею.
- Вотр Альтэсс (Ваше Высочество), - голос Михайлы звучал глухо и горько. Она для него уже перестала быть немецкой гостьей. Она уже часть императорской семьи, и все последующие формальности лишь утвердят ее статус. – Ву нэ сэрэ па ме шерши кар презон, колоризи колёр де лаж жуа, рапидме эклипси де ля пэнн дю пасси, е сэла се продью д’отон плю рапидме си Ву нэ сорэ па мон ном. Шак фуа кю Ву л’ёнтондрэ Ву алле сэнтир ле меконтёнтеме. Же не пе па вивр авек л'идэ кё же сью девеню ля коз де Вотр мовэз умёр. Он се кьи консерн л’амитьи, мальгрэ ля дюсёр де сэттэ пропозисьон, ма позисьон э троп модэст и донк нэ мэ перме па д’он профитэ. Ву серэ онторэ па дез амии пар ля волоти сувра (Вы не станете искать меня, ибо настоящее, раскрашенное красками радости, быстро затмит тревоги прошлого, и сие произойдет тем быстрее, ежели Вы не будете знать мое имя. Слыша же его, Вы каждый раз будете испытывать неудовольствие. Я не смогу жить с мыслью, что стал причиною Вашего дурного расположения духа. Что же касается дружбы, то, не смотря на лестность сего предложения, мое положение излишне скромно и не позволит мне насладиться им. Великие княгини не выбирают друзей по желанию своему. Вы будете окружены ими по Высочайшему повелению), - гвардеец отступил на шаг назад и, прижав левую руку к сердце, почтительно склонился. – Ле маск а перми де мё ле дир плю кассэ. Пардонн-муа си же Ву фэ дю тор паркё кем е понси –сельмон о сюже де Вотр бонёр. Пардонн-муа ке же Вуз эм. Же онт де се кё же Ву дистрэйр де ля фэт. Же жюр с р л’оннер ке ле плюс же не вэ па Ву деранжэ, э окьюн амь вивант нэ пю коннэтр де но роконт, ки девьяндрон бьенту пур Ву сельмон кён лонтан соммей. Перметте-муи де партир, Вотр Альтэсс Империаль. (Маска позволила сказать мне слишком много. Простите меня, ежели я обидел Вас, потому как мои помыслы - лишь о счастии Вашем. Простите меня за то, что люблю Вас. Мне совестно за то, что я отвлек Вас от праздника. Я клянусь честью, что более не побеспокою Вас, и ни одна живая душа не узнает о наших встречах, коии скоро станут для Вас всего лишь далеким сном. Позвольте мне уйти, Ваше Императорское Высочество).

+1

28

Слова незнакомца больно задевали чувства Луизы. Все происходящее ей казалось совершенно неправильным, а собственное бессилие изменить что-либо едва ли не доводило принцессу до слез. Незнакомец был прав. Друзей она выбирать по собственному желанию не могла. Ей повезло, что в ее окружение была графиня Головина, что Великого князя она могла бы назвать не только женихом и возлюбленным, но и другом. Да только в обоих случаях выбор все равно стоял не за ней. Каждый человек оказывался с ней рядом, потому что так велел долг, родители или императрица. Отчего бы теперь это нерушимое правило изменилось, впустив в ее жизнь человека, которого она сама едва знала?
Самым отвратительным принцессе казалось то, что эти истинны были ей известны с самого начала, но она не предотвратила ни одной встречи, по своей воле приходила в эту комнату и, слушая незнакомца, открывала и то, что было у нее на сердце. Из них двоих ее высокий статус, то, положение, которая она должна занять среди императорской фамилии, казалось, первым осознал незнакомец. И теперь будто поучал ее, объясняя заведенные при дворе порядки. Худшего подарка на свой праздник Луиза и представить не могла.
Последним ударом стало заключительное обращение - «Ваше Императорское Высочество». От этих слов принцесса встрепенулась, гордо вскинув подбородок и измерив взглядом фигуру «легионера». Она еще не стала частью императорской семьи. Еще даже не было обручения, кое предшествовало свадьбе. Только через несколько месяцев принцессе предстояло принять православие и новое имя, чтобы получить возможность выйти замуж за будущего наследника престола. Но тяжесть титула Великой княгини уже ощущалась на ее плечах. А значит, теперь у нее точно не оставалось иного выбора, как вести себя в соответствии с ним.
Ей бы хотелось сказать слишком много. Высказать все, что накопилось за эти краткие минуты монолога незнакомца. Выразить свою обиду и досаду, пожаловаться на несправедливость, может, даже вновь обвинить во всем незнакомца, нежелающего понять ее чувств. Но с дрогнувших от обиды губ не слетело ни одного слова. Первые секунды она молча смотрела на человека в маске, просто не зная, что теперь следовало говорить и как вести себя.
«Il a raison. Il doit partir. (Он прав. Он должен уйти)» - мысль неприятно обожгла, потому что она была правильной, и в то же время ее исполнение сулило недосказанность. Она так и не узнает, кто скрывался под маской. И, тем не менее, выбора теперь у нее не оставалось.
- Oui (Да), - тихо произнесла Луиза, отведя взгляд от незнакомца. Стараясь больше не смотреть на мужчину, Луиза прошло мимо него, освобождая путь к двери. -Partez (Уходите).

+1

29

Ее решение отпустить его как-то сразу оборвало все недомолвки между ними. Кажется, она оба пришли к пониманию, насколько странны и неуместны были их встречи, и теперь можно покидать комнату с легким сердцем, осознавая всю тщетность дальнейших попыток искать встречи с нею. Тогда отчего так тяжело ему сделать сии столь важные сейчас для них обоих шаги? Потому ли, что она единственная до сих пор вызывала в нем одновременно и робость, и желание оберегать ее хрупкую, маленькую фигурку от любых житейских невзгод? Потому ли, что чувства сии были новы и непривычны гвардейцу, и сообразно с ними он ощущал себя иначе, оставляя в стороне столь привычную друзьям его благодушно-шутейную манеру? Михайла легко приучил себя любоваться ею со стороны, как красивою картинкою, очаровательным предметом, касается коего ему теперь не придется никогда, но мысль о полнейшем расставании - в кровь терзала ему душу. И быть с ней невыносимо, зная, что не вдыхать ему вновь аромат ее локонов, и потерять навсегда – значит, лишиться чего-то важного в сердце своем, только зародившегося, еще еле дышащего и, тем не менее, бесценного для его дальнейшей жизни. Помимо сих мыслей другая змею шипела в самое ухо капитан-поручика: не обидел ли он ее, не оскорбил, не стеснил ли каким-либо образом? При первой встрече он ясно видел ее бледное, хорошенькое личико, и каждое чувство баденской принцессы, отражавшееся на нем тенями сердечных сомнений. Теперь, угадать происходившее за маскою было не просто, и вот уже сама бежавшая от невольных маскерадных игр красавица невольно стала их соучастницею, скрывая желания свои и намерения, прячась за холодностью жестов и скупостью фраз. Искренность должна отступить перед условностями света, чьи нерушимые правила никогда не оспаривались и самим Милорадовичем. Белая ткань легко колыхнулась, открывая ему дорогу к странной жизни, где нет ревности к ней, нет поисков ее, нет сомнений и смятений, где все до боли в висках ясно и просто. Михайла, повинуясь и ее желанию, и требованиям приличий, принялся собирать оставленные им в комнате вещи. Он надел на голову шлем, удивляясь самому себе, как спокойно и почти буднично происходит его прощение с той, коюю измайловец прочил в смысл своего бытия. Взяв руки положенный его костюму жезл, гвардеец поравнялся рядом с прекрасною «эллинкою» и, не удержав в узде страстный свой нрав, нежно, будто касаясь тоненького цветочного стебля, взял ее за руку и, подняв мраморные пальчики, прижал их к своим губам, не отрывая взгляду от небесно-синих глаз. Нужно научиться расставаться легко и весело, а не с тяжелым сердцем, как это происходит сейчас. Нужно научиться любить легче, беспечнее, балагурнее, иначе, ежели каждый раз будет так же нестерпимо больно, то как бы не остыло сердце от подобных приключений, как бы не зареклось любить…
-Сойэ эру (Будьте счастливы), - произнес Милорадович, с мучительною неохотою заставляя себя отпустить ее ладонь, нежной кожи коей еще мгновение назад касался его прикрытый маскою нос. Оставаться долее – было бы непростительной слабостию с его стороны, и капитан-поручик быстрым шагом покинул комнату, не оглядываясь и не думая более ни о чем, иначе бы наверняка тут же сошел с ума от разливавшегося по телу яда смертельной горечи. Быстрее в зал! Там где смех, шум, музыка! Все забыть, немедля! Михайла, пребывая в смятении, невольно натыкается на взъерошенного Балашева. Даже оперение на шлеме, кажется, встало у него дыбом, а глаза выпучились, дивным образом уже не влезая в прорези маски.
- Ежели меня завтра отправят в армию, виноват будешь ты, - поручик попытался ткнуть жезлом по ноге старшему по званию, но тот ловко отступил назад. – Известная тебе персона, верно, решила, что же у нэ пас он суа, ои эн ивронь (я или не в себе, или пьян)!
- Мон бон СашА, ежели ты не имел глупости представиться, то известная мне персона тебя не узнала, - резонно возразил Милорадович. Ему стало душно в наполненном античными призраками зале. – Ту вуале дансэ (Ты хотел потанцевать) –сейчас самое время, - Михайла хлопнул друга по плечу, слегка подтолкнув в сторону обворожительной «весталки», а сам скрылся в толпе. Для него веселие здесь закончилось, а развлечение с ноющей болью в груди никогда не относилось к разряду искренней радости. Гвардеец вышел на морозный воздух, остановившись на верхних ступенях. Думая о ней, маленькой, прелестной Луизе, так быстро успевшей взять повелительный тон, «опцион» не сразу почуял холод, вернее, даже, погруженный в тягостные раздумия, он совершенно не ощущал его. Совсем будничная мысль внезапно вползла ему в голову: стоит ли забрать свой экипаж, на коем оба «римлянина» прибыли на празднество и ехать обратно в светлицы, либо же проявить дружескую солидарность и не заставлять несчастного Балашева, будя ему не посчастливится найти утешение на ночь, ночью в одной тунике бегать по сугробам в поисках извозчика? Михайла даже подивился, откуда она взялась посреди океана чувствительной утраты? Но ответ на сей вопрос найти он не успел, ибо изящная женская ручка легла ему на предплечье. Милорадович, окрыленный нежданною надеждою, обернулся, но рядом стояла не Елена Троянская, а встреченная им ранее нимфа, кутавшаяся в серебристые меха. Она уже была без маски, демонстрируя правильные черты лица, хорошенький, чуть острый носик, пухлые губки, изображавшие кокетливую улыбку, и большие глаза лани в обрамлении пушистых ресниц, с неподдельным интересом изучавшие статного измайловца. Потери двух красавиц за один вечер было бы непростительной растратою даров судьбы, и хотя оными Михайла занимался с усердием, достойным порки рукою почтенного родителя, сейчас ему хотелось забыться, дабы не извести себя за ночь предположениями, сомнениями и догадками, как бы сложилось его дальнейшее знакомство, поступи он иначе. Пара игривых фраз на французском, дабы оба верно поняли намерения друг друга, и капитан-поручик, свободною от жезла рукою, обняв нимфу за талию, привлек ее к себе для поцелуя. Темноволосая «гречанка» что-то успела для виду шепнуть о своем супруге, но на сём ее сопротивления и закончились. Соприкосновения губ длились недолго: коварная красавица вдруг сорвала со своего кавалера маску и, смеясь, побежала в сторону своего экипажа, приподняв подол шубки и размахивая ею, как трофеем. Милорадович, ошарашенный столь неожиданным поворотом, простоял пару секунд в недоумении, после чего тут же бросился в погоню за излишне резвою нимфою. Она терпеливо дождалась его, не закрывая дверцу – впрочем, и сам Михайла не проявил ненужной в амурных делах нерасторопности. Карета, скрипнув на снегу колесами, поехала прочь по заснеженным улицам Петербурга  -прочь от дворцов, от непонятных, недосказанных, занавешенных вуалями желаний, вперед - к простой, ясной и доступной радостям гвардейской жизни.

0


Вы здесь » Crosshistory. Salvation » XVIII век » Дворцов заснеженных чарующая сказка (декабрь, 1792)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC