Crosshistory. Salvation

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crosshistory. Salvation » Архив эпизодов » Adieu, les solos sous les draps


Adieu, les solos sous les draps

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Название фэндома: War and peace.
Рейтинг: На месте разберемся.
Участники: Fanny Bertrand, Henri Bertrand.
Время, место: 16 сентября 1808 года, Париж.
Обстоятельства: Не всегда свадьба - счастливый день. И не всегда невеста в восторге от своего жениха.
Одна принципиальная женщина может погубить целую нацию. (с)

Отредактировано Henri Bertrand (2015-09-18 09:19:36)

+2

2

Уж отгремели свадебные колокола и гости изволили разойтись по своим домам. На город плавно опускалась ночь, а это означало только одно – с наступлением темноты вступает в свои права и первая брачная ночь. Как говорится, хорошее дело браком не назовут, но здесь был просто кошмарный случай. Уж таков порядок древний, по расчету нужно замуж выходить, но каждая девушка надеется, что этот «расчет» будет хотя бы симпатичным. Фэнни была на грани срыва, она не могла принять своего новоиспеченного мужа ни под каким соусом.
Во время праздника она не проронила ни слова, а кусок даже в горло не лез, до того ей был неприятен весь этот процесс. Девушка думала лишь о том, что после всего этого ужаса ей просто необходимо оказаться в постели. В своей постели, на мягкой перине, сжаться в комочек и пролежать так до утра. Как же её всё это раздражало. Неужели нельзя было подыскать кого получше? Тут одной сотней платьев Наполеон от нее не откупиться! Костьми ляжет, но выскажет своё фи, ибо это слишком. Нет, возможно Анри был хорошим человеком и партией для нее. Где-то ну очень глубоко в душе она это понимала, но не могла перешагнуть через себя и заставить лечь с ним в одну постель. Это было настолько омерзительно, что девушка подрагивала, а по всему её телу блуждали огромные мурашки.
Она сидела перед большим зеркалом в комнате и методично проводила щеткой по волосам, расчесывая волосы. Кажется, прошло чуть больше часа, а она никак не могла остановиться. Или быть может, просто не хотела. Если она закончит вечерний туалет и отойдет от столика, то ей придется идти к кровати. А если она туда подойдет… Ну уж нет, ни за что. Никогда.
Девушка уже мысленно прокляла тот день, когда попросила Жозефину помочь ей с выбором мужа. Надо было делать всё самой, ведь как известно никто, кроме тебя самой не сможет сделать что-то очень хорошо.
Прошло еще около пяти минут и мадам Бертран поймала себя на мысли, что слишком мало выпил вина. А затем, она подумала о том, что надо было найти тот самый крепкий напиток и выпить его весь, дабы забыться и заснуть. И почему она не подумала об этом раньше? Теперь всю ночь глаз сомкнуть не сможет. Так и будет расчесывать свои непослушные кудри и ждать, когда за окошком появится первый лучик солнца. Скорее бы это произошло. Однако, время как назло тянулось очень и очень медленно, а рука уже уставала делать одни и те же движения.
«Нет, дорогая, терпи. Тебе всю жизнь придется терпеть этого… мужчину. И это, поверь мне, куда труднее, чем так долго расчесывать волосы», - думала она, пытаясь хоть как-то унять свою дрожь. Только бы он ничего ей не сказал, а лёг спать. Просто лёг и всё. А лучше устроился бы на полу, всё-таки, женщина тут она, и самое удобное должно доставаться ей.
Никакая шляпка тут не спасет это положение. И даже три шкафа доверху заполненные платьями. Катастрофа!

+2

3

Бертран до сих пор толком не понимал, почему и как он вдруг дошел до такой жизни, что согласился жениться. Точнее, не то что бы согласился... Скорее, спокойно смирился. Его мнения особо никто не спрашивал, равно как и о наличии или отсутствии соответствующего желания. Сказали надо - значит надо. На самом деле, Анри с радостью пожил бы безо всякой свадьбы и брачных уз еще лет десять, а лучше двадцать, а еще лучше - до самой смерти. Уж характер был совсем не семейный.
Несмотря на то, что особого восторга от предстоящей свадьбы Бертран не ощущал, расстраиваться сильно тоже не стал. В конце концов, будущая жена - родственница Жозефины, а значит, и Наполеона. Это огромная честь - породниться с самим императором. Устроив всё это, Бонапарт с супругой, очевидно, желали только хорошего как и ему, Анри, так и его будущей невесте. Ведь император уже давно знает Бертрана, осведомлен о его заслугах и не станет губить его такой банальной вещью, как брак.
К тому же, мадемуазель Диллон Бертрану даже понравилась. Конечно, их знакомство было весьма коротким, однако офицер успел отметить необычное сочетание миловидного личика и бойкого норова. С такой явно не соскучишься. Только приручать придется долго.
Обдумывая все эти обстоятельства, Бертран уже решил, что эта свадьба - не такая уж плохая идея. Кто-то женится для того, чтобы, клишированно выражаясь, обрести семейный очаг. Анри это было не нужно. Костер в солдатском лагере его грел лучше, чем пламя из камина. Он уже предполагал для себя, что вряд ли изменит свой привычный образ жизни. Изменится только одно - придется заботиться еще об одном существе, но это не так уж сложно при его положении. К тому же, это самое существо открывает ему множество дверей в карьере, возможно, даже не догадываясь о том.
Итак, Бертран был совершенно спокоен. К свадьбе он отнесся как к очередному официальному мероприятию, стараясь абстрогироваться от той мысли, что это мероприятие в корне меняет его жизнь. Временами, конечно, он погружался в задумчивость, но довольно быстро выходил из нее благодаря гостям. Радость гостей и родных была заразительна, так что и Бертран на какое-то время ощутил атмосферу праздника. Особенно тогда, когда брат начал потешаться и злорадствовать, мстя за насмешки Анри на его собственной свадьбе и припоминая принципы молодого Анри, уверявшего, что в жизни не женится. Бедный Пьер. Анри не стал объяснять брату, что в этом браке нет ничего от того, что люди называют любовью. Он никогда этого не поймет.
Непривычно было услышать тишину в своем парижском доме после такого бурного празднества и шума голосов. Но еще непривычнее было понимать, что кроме него (и слуг) в доме появился новый житель. К этому надо было привыкнуть.
Когда всё стихло, Бертран деликатно оставил супругу наедине с собой. Он заметил, как тиха она была всё это время, замечал презрение в ее глазах, от которого становилось тошно на душе, и теперь надеялся, что, отдохнув немного, она сможет переменить свое мнение. Надежды было мало, и Бертран, вновь задумавшись, призраком бродил по дому, пытаясь осознать всё произошедшее. Осознать не получалось.
Так, расхаживая, он успел выпить несколько бокалов вина, оставшегося после праздничного стола. К сожалению, в отличие от Пьера, Анри пьянел тяжело, если вообще пьянел. Вино было полезно, когда нужно было заглушить боль от ран, но когда надо было заглушить собственные мысли, оно не помогало.
Тихо проходя мимо покоев жены, Бертран обнаружил ее у столика, причесывающей волосы. Решив ее не беспокоить, побрел дальше, оставшись незамеченным - Француаза-Элизабет была слишком увлечена своим делом.
Приняв ванну, офицер решил, что времени уже прошло достаточно. Пора напомнить супруге о ее новом положении.
Парадный мундир торжественно остался на своем месте в шкафу. Теперь он был не нужен. Однако шокировать девушку лишними откровениями тоже не хотелось. Позволив себе "оголиться" лишь до рубахи, Бертран всё так же тихо подошел к покоям жены и замер в проходе, прислонившись к косяку. Мадам Бертран - о, как непривычно это имя! - всё еще занималась своими кудрями, не слыша и не видя ничего вокруг. Анри вздохнул, понимая, что будет тяжелее, чем он думал.
Вид прихорашивающейся девушки умиляет. Но если она лишь причесывает свои волосы больше часа, то это уже знак. И нехороший знак.
Бертран не был ярым последователем традиций и религиозных обрядов еще с юности. Тем не менее, он не собирался лишать себя и супругу таинства первой брачной ночи. Скорее из принципа, чем из религиозных побуждений. В конце-концов, рано или поздно придется это сделать. Когда-то надо будет начинать. А когда, как не сейчас? Ведь именно сегодня, если верить священнику, их связали сами небеса.
- Ни к чему так мучить свои локоны, они и так прекрасны, - проговорил Бертран, не покидая своего места у косяка и ласково глядя на еще недавно бывшую мадемуазель Диллон. Вря дли он удивится, если вместо ответа супруга кинет щетку прямо ему в нос.

+2

4

Ночь бы уже скоро и вовсе закончилась, но, не тут-то было. Всё самое интересное, как правило, происходит после двенадцати ночи. И, как только часы пробили полночь, в комнате молодоженов стало становиться жарче. Однако, жар этот был не от страсти, а, скорее, от напряжения и негодования. Молодая жена не знала куда себя деть, мечтая просто провалиться куда-то в погреб, где стоят миллион бутылок, выпить их разом и забыться на недельку, а то и на две. Она же заслужила отдых после такого страшного события в своей жизни. А еще говорят, что это мужчины не желают жениться. Как бы не так, им бы познакомиться с Фэнни.
Его голос прозвучал, словно гром среди ясного неба. Фэнни вздрогнула и закрыла глаза, пытаясь таким образом успокоиться. Будучи маленькой девочкой, няни часто говорили о том, что если закрыть глаза и подумать о хорошем, то кошмар уйдет. Может быть, получится и сейчас? Девушка что есть силы сомкнула ресницы, стараясь думать о новых нарядах, игристых винах и цветах. Мысленно досчитав до пяти, Фэнни открыла глаза, но кошмар, в виде мужа, никуда не испарился. Более того, он был здесь, рядом с ней, и в таком… непригодном для офицера вида. Но стоило ли ей говорить об этом сейчас? Вряд ли, он находился у себя дома, считай у себя в спальне, потому что... Эти идиотские правила...
Судорожно вздохнув, девушка попыталась быстренько себя реанимировать и не дать в первый же день эмоциям разгуляться. Всё-таки, негоже в первый же день после замужества скандалы устраивать, злым языкам только дай почесать. Стараясь сохранять как можно более-менее спокойный тон, она изрекла:
- Я должна быть идеальной сегодня, - и продолжила расчесывать свои кудри, которые вот-вот могли бы выпрямиться от такого усилия. Надо было как можно скорее придумать следующий шаг. Как же потянуть время, как же заставить его уснуть, так и не дождавшись её?
И как же ему намекнуть, что… она не готова вот так вот сразу делить с ним одно ложе? Учитывая, в каком она нынче расположении духа, Фэнни взорвется на раз-два-три и случится скандал. Главное, не дойти до рукоприкладства. Может, просто побить его расческой? Может, он тогда поймет? Господи, ну почему она согласилась выйти замуж за этого… этого… даже в голову не приходила хорошая мысль, как можно было бы назвать новоиспеченного мужа. С одной стороны, он тоже был не виноват, в том, что ему приставили такую прекрасную девушку в супруги, а он оказался попросту не достоин. Просто он стеснялся отказать Наполеону, всего-то. Вот была бы у него хотя бы крупица той смелости, что была у супруги - он бы все сделал правильно. Но чего можно ожидать, кроме как полного повиновения?
Может, стоит поднапрячься и найти себе другого? Только самой. Но что же делать сейчас, когда вот-вот должно что-то произойти. Что-то, что может испортить её, как девушку, раз и навсегда. Обратно пути не будет. Так что она будет непреклонна в своём решении. Никаких Анри, а тем более Гасьенов. Перебьется.
Хотя, внутри девушки разжигался костер сомнений. Стоит ли терпеть, или сразу высказать своё могучее фи? Всё-таки, супруг не неотесанный мужлан, в конце-то концов. И не будет её заставлять то, чего ей не хочется, не так ли? Может, стоит попробовать?
Набрав в легкие как можно больше воздуха, бывшая мадемуазель Диллон что есть силы сжала щетку и повернулась в пол оборота к мужу.
- Я весьма устала за сегодня. Посему, предлагаю тот час отправиться ко сну. Без каких-либо занятий, помимо обычного сна, - на всякий случай предупредила она. Мало ли, как муженек расценит эти слова.
Главное держать себя в руках, не орать, не кидаться вещами и не пытаться выбежать из комнаты. Француаза-Элизабет ведь не хотела опозориться перед людьми в свою первую брачную ночь. Пусть все думают, что всё хорошо. А на самом деле ничего не будет. Отличный план? Просто превосходный.
- От этой «брачной ночи» одно лишь название. Какая разница, когда она произойдет.
После некоторого молчания добавила она, не поднимая взгляд на Бертрана. А еще, Фэнни очень надеялась, что супругу не видно, как предательски ходит ходуном ее подбородок и какие огромные мурашки блуждают по ее телу. Решит ещё, что ей не непротивно, а страшно. А ведь ничегошеньки ей не страшно. Ну, практически. Страшно, если верить более опытным дамам, будет потом, когда что-то после таких ночей получится. А это была еще одна причина, по которой графиня не хотела, чтобы ночь была какой-то особенной. И что за идиот придумал эти брачные ночи и супружеские долги? Неужели нельзя без этого как-нибудь обойтись?.. Вообще, было бы куда лучше, если бы мужчина раз в месяц отдавал свой долг женщине в виде... Паре платьев, или еще какой-нибудь вещи. Украшения, кстати, тоже были бы вполне уместны. Но почему-то этот мир, видимо, выдумал мужчина. Всё только для сильного пола и минимум радостей для женщин. За какие такие грехи, спрашивается? Неужели и правда придется терпеть Анри всю свою жизнь, до самой смотерти и ничего нельзя будет с этим сделать? Неужели она теперь умрет как мадам Бертран в окружении их общих детей? Ну уж нет, так дело точно не пойдет.

+1

5

Не прошло и суток после женитьбы, как Бертран начал искренне скучать по былым временам. Заграничные походы, бои, трофеи, когда надо - и женщины. Чудная пора. И не было этого ощущения напряжения, неопределенности, нервозности. Всё было чётко и ясно. Враги? Бей. Вот и вся наука. Есть, конечно, свои тонкости... Тем не менее, нынче Бертран был почти уверен, что подкрасться к туркам посреди пустыни гораздо проще, чем добиться ласки от собственной супруги.
На ее фразу об идеальности он недоверчиво повел бровью, сложив руки на груди. Идеальной надо было быть во время праздника. А если теперь - то для чего-то. А к этому чему-то - и к кому-то - она не очень рвется. Хотел смолчать, как любят делать дипломаты, но упрямство, гордость и прямолинейность помешали сдержать иронию в себе.
- Смысл в этой идеальности, если она останется незамеченной? В конце-концов, рано или поздно придется закончить свой туалет.
Не сможет же она вечно прятаться за своим столиком и щеткой, в конце концов. Она упряма, но и он упрям. Отличная пара. Они могли бы неплохо подружиться, не будь они женаты.
Бывшая мадемуазель Диллон, очевидно, тоже понимала, что щетка - не лучшая защита от офицера французской армии. Бертран наблюдал за ней, пытаясь уловить ее настроение и даже ее мысли. Обычно ему удавалось хотя бы примерно понимать желания женщин. Видимо, те были слишком глупы или же слишком откровенны, и не стремились что-то от него скрыть. По супруге можно было лишь понять, что настроена она не очень дружелюбно. Но о причинах такого поведения оставалось только догадываться. Боиться она или откровенно презирает? Нет, страх выглядел бы иначе. Ее дерзость выдает презрение. Равно как и ее слова. Она подчеркнуто заявила о том, что не желает его видеть рядом. Уж точно не сегодня.
Анри, выслушав жену, опустил голову, забыв, что она может уловить это движение в своем зеркале. Он терпеть не мог, когда задевали его гордость. А сейчас именно тот случай. Господь милосердный, он мог выбрать любую девушку из всего Парижа, которая любила бы его до беспамятства - таких было достаточно. Но бес угораздил подвергнуться честолюбию и даже некоторой гуманности - и выбрать ее, Фенни. Которая ненавидит его за то, что он взял ее замуж, хотя именно она искала мужа, а не он жену. Он бы прекрасно пережил без брака еще лет сто.
Вот и делай людям добро. А, как ни странно, доброта в генерале была, несмотря на то, что его работой было убивать людей.
Бертран вздохнул. Он мог бы просто уйти сейчас, поддавшись крику своей гордости. Но упрямство было сильнее. К тому же, как ни крути, она теперь его жена. А меньше всего хочется найти врага в собственной супруге. И потому он решил сменить тактику.
- Вы правы, - искренне проговорил мужчина, словно сдаваясь. Он еще не мог позволить себе обращаться к жене на "ты". - Я не стану принуждать вас, раз я так вам противен. Но, как вы помните, мы теперь муж и жена, и потому мне бы хотелось рассчитывать на вашу честность и доверие. И потому мне бы хотелось знать, чем я заслужил ваше презрение?
Генерал поднял взгляд и слабо улыбнулся.

0

6

Разумеется, новоиспеченный муж был прав. Рано или поздно необходимо было прервать прихорашивания, но… Почему-то Фэнни хотелось оттянуть этот момент как можно дальше, да так… На самом деле, она не совсем понимала свои настроения, Анри особого отвращения не вызывал, тем более, он был весьма не дурен, если судить по внешности, чего уж говорить о блестящей службе. Но девушка упёрлась рогом и не хотела признавать очевидные вещи, и вернулась, будто бы назад, в те времена, когда она ещё была шестнадцатилетней прелестницей и не думала о таких серьезных вещах, как брак.
Но годы летели, беря своё, и светская дама должна была уже задуматься о будущем и о детях. Разумеется, она знала как и почему они берутся, но абы от кого рожать не хотела. Поэтому и решила обратиться за помощью, но почему-то Француаза думала, что ей предоставят на выбор несколько кандидатов, а тут… Один-единственный и надо было брать, а то и этого упустила бы. Сделав глубокий вдох и выдох, Фэнни положила щётку на туалетный столик и повернулась к Анри лицом, сжав руки в кулаки, изрядно нервничая и теребя ночнушку. Он был прав, поэтому, надо было взять себя в руки и попробовать посмотреть на ситуацию немного с другой стороны.
- Дело не совсем в Вас, - уклончиво ответила она и, поджав губы, встала со своего места. – И это не совсем презрение. Это капризы, недовольство и ребячество.
Фэнни сама удивилась своему заявлению, но эти слова, по крайней мере были долей правды, например, она не считала такое поведение ребячеством, но иногда стоит сказать то, чего так жаждет услышать собеседник. Не будет же она, в конце-концов говорить, что хотела «всех посмотреть».
- Не сказать, что мне любопытно, чем закончится эта ночь, но я… - Фэнни осеклась, задумываясь, какие слова лучше подобрать. Соврать или сказать правду? Или пусть сам гадает? Ну, рано или поздно он сам это узнает, бывшая мадмуазель Диллон, увы, военных тонкостей не знала, да и оборону могла держать слабую.
Решив не стоять, она подошла к кровати и присела на край, как будто бы стесняясь и будто бы это не была её комнатой теперь. Вообще, матушка всегда говорила, что важные переговоры всегда ведутся сидя, но было бы ещё лучше, если бы здесь была бутылка-другая вина. Всё-таки, замужество весьма серьезный шаг, который, в добавок ко всему, ещё и безумно волнительный. Даже если ты не познал любовь, волноваться всё равно будешь. И даже если твой муж будет не совсем таким, каким его воображение рисовало, скажем, лет десять назад.
Вообще, на самом деле, Фэнни планировала ещё немного побыть грубиянкой, но потом в ней заговорил голос разума, который напоминал о том, что слухи распространяются куда быстрее обычных новостей, а криков из спальни новобрачных, тем более скандальных, вряд ли  кто-либо ожидал услышать. Да и воспитана она была не совсем так. Нет, разумеется она была капризной барышней, но явно не до такой степени. Возможно, если она постарается привыкнуть к Бертрану и подружится с ним, то он перестанет казаться таким плохим вариантом для нее. А, собственно, она и сама не знала, почему решила назвать его про себя неудачным выбором Наполеона. Скорее всего, дело всё было в непривычки. Делить своё ложе с одним и тем же мужчиной до конца своих дней и жить с ним душа в душу. Забыть о некоторых забавах, которые ранее были постоянны… Но зато теперь вина было куда больше. Плюсы-то, оказывается, тоже были!
Правда, теперь, осознав, что всё не так плохо, Француаза не знала, как ей правильно всё объяснить и дать понять мужу, что она больше не будет топать ногами, и то, что она хочет с ним подружиться. Ох уж эти женщины с их бесконечной сменой настроения!

+1

7

Глядя на упрямую женщину, которая теперь называлась его женой, Бертран думал о том, кому "повезло" так же, как ему. Явно не Пьеру - он сейчас как раз очень счастлив, несмотря на то, что, по мнению Анри, сделал выбор неимоверно глупый. Жениться на вдове с детьми... И как братец до этого додумался?.. Наполеону тоже вроде живется неплохо, хотя его личной жизнью Бертран мало интересовался - нечего нос совать, куда не надо. Товарищи и коллеги по службе? Из них тоже никто не жаловался. Холостым жаловаться не на что, а женатым... а женатым жаловаться не положено. Однако их жены выглядели довольно покладистыми - любо смотреть.
Видимо, только избранным достаются такие строптивые. Надо было жениться на служанке и не мучиться...
- Дело не совсем в Вас. И это не совсем презрение. Это капризы, недовольство и ребячество.
Бертран наклонил голову словно в насмешке, наблюдая за супругой. На языке, как и в голове, крутилась только что брошенная фраза, особенно слова "не совсем". То есть что-то все-таки есть. Капризная мадемуазель. Но она признала свое поведение ребячеством, а это уже прогресс. Поэтому Бертран вместо того, чтобы посмотреть с укором - все-таки его самолюбие она, может и не осмысленно, но задела - вместо этого он одобрительно улыбнулся. Вторая часть реплики сгладила укол от первой. Хотя забыть это ее "не совсем" он вряд ли когда-то сможет.
Отвечать генерал не стал. Пока что все слова, что напрашивались вырваться на волю, грозили испортить вечер окончательно. К счастью, с возрастом он научился следить за речью. А вот в юности любил язвить, из-за чего часто попадал не в самые приятные истории.
Генерал всё не покидал своего места, наблюдая за супругой и ожидая, что еще она скажет. Один из секретов дипломатии - молчать, пока собеседник сам не заговорит. Если не перебивать и внимательно слушать, несчастный может рассказать всё и даже больше.
А мадам Бертран явно было, что сказать. Надо только дать ей возможность.
Однако ничего вразумительного Анри больше не услышал. Кажется, жена начинала сдаваться. Это должно было радовать, но ее вялость только раздражала. Сначала она открыто его презирает и игнорирует, потом говорит, что дело "не совсем" в презрении, а потом, видимо, и сама не понимает чего хочет. Все-таки женщин понять невозможно.
- Но? - нетерпеливо повторил Бертран, рассчитывая все же услышать окончание фразы. Неопределенность и недосказанность его нервировала. Он уже сам начал думать о том, чтобы послать всё к черту да оставить жену в покое, и пусть делает что хочет: хоть причесывается целыми днями, хоть опустошает погреба. Может, хотя бы в этом случае немного порадуется жизни и осознает наконец, как ей повезло.
Француаза-Элизабет с ложной, как казалось генералу, робостью присела на кровать. Бертран почти подался вперед, чтобы сесть рядом - хотя бы для того, чтобы удобнее было продолжать разговор - но в последний миг передумал. С одной стороны, гордость, а с другой стороны, неуверенность в намерениях супруги не давали ему покинуть своего места у двери. Ничего, постоит. По крайней мере до тех пор, пока не услышит ответ. Раньше он мог стоять часами - сказывалась военная выправка. Но после ранения это было тяжелее - нога неизменно начинала ныть. Тем не менее, генерал упорно смотрел на супругу, рискуя совсем забыть о доброжелательном тоне, с которого начинал этот разговор.
Как странно. Одна сторона смягчилась, а другая в противовес первой напряглась еще больше. Смогут ли они когда-нибудь прийти к равновесию?

+1

8

Какие войны могут быть меж супругами, пускай их союз мог быть даже не очень желанным? Как бы там ни было, рядом находится тот человек, с которым придется провести остаток своего века. И будет лучше, если этот век хотя бы немного будет окрашен в доверительные оттенки. Порой так сложно найти ту самую точку соприкосновения, но, быть может, лучше хотя бы попытаться? Бертран не пройдоха, не какой-либо неприятный человек, а наоборот. Так чем же он мог заслужить такое отношение к себе? Ошибочка вышла. Но первый шаг был уже сделан, Фэнни пересилила себя, прекратила вертеть хвостом и решила поговорить открыто, без всяких ненужных отступлений. Единственное, мысли дамы скакали как добрые скакуны, посему, она не могла привести их в порядок и даже дать внятные ответ на не заставший себя долго ждать вопрос мужа. Нужные слова всё равно не хотели приходить в голову, поэтому, она еле-еле выдавила из себя первое, что пришло ей в голову.
- Но я… Не уверена. – не да и не нет. Вполне себе достойный, как казалось самой новоиспеченной Бертран, ответ. Хотя, что еще тут можно было бы ответить, когда уже и голос начинал немного подрагивать от волнения. Было не совсем понятно, чем оно было вызвано, потому что графиня прекрасно знала, что может произойти, а главное, как это происходит обычно.
Опять неловкое молчание, которое, кажется, если так пойдет и дальше, будет длиться всю ночь. Но все знают, что здоровый сон так полезен для кожи лица юных дам и их кавалеров, посему, надо было срочно закончить эту ночную беседу и, наконец-таки, лечь спать.
Кажется, она сама еще не могла привыкнуть к тому, что с этого дня ее статус изменился, а к нему прибавились кое-какие обязательства. Внутри где-то еще пылал тот самый юношеский огонь, да и чувства свободы и того, что можно делать практически всё, что заблагорассудится. Но неожиданно, Фэнни поняла, что на светские вечера она может ходить не одна, а в паре с мужем. Более того, теперь можно проявлять безграничную фантазию, заказывая портным шить одежду для таких мероприятий, дабы та гармонировала между собой. Ещё бы. Ведь теперь они две половинки одного целого. И как до нее раньше не дошла мысль эта?
Такое положение дел заставило заиграть на губах Француаза-Элизабет улыбку. Это было словно выходом из сложившейся ситуации. И почему такие идеи приходят поздно, когда ты уже начинаешь совершать необдуманные поступки? Может, в этом и вся прелесть женщины? Говорить одно, а через пару минут совершенно другое? Бедняги мужчины, как им удается сохранять спокойствие рядом с такими странными существами.
- Мне кажется, - она повернулась к Анри, - не стоит больше говорить на эту тему. Прошу прощения что вообще говорила об этом. Сейчас мы стали мужем и женой, а значит, пора прекратить идти на поводу своих старых привычек. Обещаю, что я буду разумной и любящей женой.
Она говорила то, что должна была на ее месте сказать любая, однако, Фэнни чувствовала, что она сейчас не лжет. По крайней мере в первом она была уверена, а во втором… Если не придет со временем, быть может, ей удастся заменить эту черту какой-либо другой, но не уступающей по важности? Всё же, Анри как никто другой достоин хорошей семьи, или хотя бы этой видимости. Если у военного всё хорошо дома, следовательно, и на службе всё будет отлично. Посему, не стоит ставить под угрозу его карьеру.
- А сейчас, мой дорогой, - она чуть понизила голос, будто бы их мог услышать кто-то еще, - предлагаю лечь спать. Уж скоро светать будет, а головы наши так и не были на пуховых подушках.

Отредактировано Fanny Bertrand (2015-11-29 22:52:06)

+1


Вы здесь » Crosshistory. Salvation » Архив эпизодов » Adieu, les solos sous les draps


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC