Crosshistory. Salvation

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crosshistory. Salvation » XIX век » Увидимся в твоих снах (август, 1812)


Увидимся в твоих снах (август, 1812)

Сообщений 1 страница 21 из 21

1

http://33.media.tumblr.com/tumblr_m2zvh927Nj1r4zr2vo1_500.gif

В болезненном состоянии сны отличаются часто необыкновенною выпуклостию, яркостью и чрезвычайным сходством с действительностью. Слагается иногда картина чудовищная, но обстановка и весь процесс всего представления бывают при этом до того вероятны и с такими тонкими, неожиданными, но художественно соответствующими всей полноте картины подробностями, что их и не выдумать наяву этому же самому сновидцу, будь он такой же художник, как Пушкин или Тургенев. Такие сны, болезненные сны, всегда долго помнятся и производят сильное впечатление на расстроенный и уже возбужденный организм человека.
Ф. М. Достоевский "Преступление и наказание"


Название фэндома: Война и Мир
Рейтинг: 16+ на всякий случай
Участники: Анри Бертран, Раджи
Время, место: село Кощино под Смоленском, август 1812 года, ближе к полуночи
Обстоятельства: Верные солдаты наконец выловили воришку, который какой день таскал с полковой кухни хлеб, и привели к генералу.
Капелька вдохновения: см. треки для "Долины царей"

изображения

Leon Francois Comerre - An eastern beauty (detail)
https://40.media.tumblr.com/f2ff7a64f9e9a18fc8093e2cc78eb6c0/tumblr_nuxwj0HTei1rlm2lro1_1280.jpg

ещё

https://40.media.tumblr.com/296499a37001ae16bed73155471d1eb1/tumblr_mj4nbrpDfi1r4voi7o1_540.jpg

+1

2

Спертый душный воздух, предвестник грозы, мучил еще с ночи. А день в свою очередь выдался жарким, стоячий воздух был как парное молоко, ни намека на ветерок. Грозу ждали весь день, но спасительное облегчение не приходило. Ветераны египетского похода ворчали, что холодная Татария уж больно напоминает Каир с его жарой. В лагере чаще обычного вспыхивали ссоры, солдаты не на шутку раздраженные готовы были переубивать друг друга. Спокойные швейцарские наемники лежали в тени своих палаток и отказывались выполнять приказы, испанцы насмехались над страдающими от жары французами и всячески над ними подначивали. Часть отряда уже с утра была пьяна. Только невозмутимые копты посмеивались и курили свои длинные трубки, щуря темные глаза сквозь синий дым.
Зарево молнии полыхнуло только к вечеру. Солнце уже закатилось за горизонт и на лагерь надвигались сумерки. Вдали полыхнуло пару раз и только потом донесся раскат грома. Наконец подул ветер. А уже через каких-то десять минут небеса разверзлись и начался сильный ливень. В лагере началась запоздалая суета по укреплению палаток и спасения собственного скарба.
Часам к 11 стало ясно, что дождь надолго и лагерь успокоился, смирившийся со своей участью. Под навесами пытались развести костры, чтобы согреться, доставали припасы горячительного.

Получив разрешение генерала войти, Дидье стряхнул с накидки капли дождя и принялся рапортовать.
- Генерал! Поймали кухонного вора. Вот. - Движением фокусника офицер откинул полог палатки и втянул внутрь за плечо девушку. Та не подняла опущенной головы, запястья ее были туго завязаны веревкой впереди. - Повар заметил ее, когда она пыталась утащить хлеб. - Уточнять, что офицер ели отбил у разъяренного повара и его помощника девушку, Дидье не стал. Нервировать генерала лишний раз не хотел. - Вот. - Спустя паузу подвел итог своему рассказу француз и развел руками. Мол, что делать - не знаю.
Девушка все это время молчала и не поднимала головы. С длинных смоляных волос. перехваченных платком, текла вода, руки и босые ноги, оголенные выше лодыжек, были заметно перепачканы в грязи. В общем-то это и все, что можно было разглядеть из полумрака, в котором стояли посетители.

+1

3

- Чертова Россия, - проворчал генерал Бертран при входе в свою палатку. Снаружи бил ливень, барабаня по брезенту что-то среднее между маршем и дробью перед казнью. Вместе с генералом в палатку вошло немного ветра и чуть больше воды, что капала с плаща и с волос - бикорн сдувало ветром, и пришлось его снять. Странные вещи творились с погодой здесь, на земле русской. То пекло такое, что ад мог бы позавидовать, то ливень помощнее, чем в дни великого потопа. Да, загадочная страна. Здесь даже природа - и та с причудами.
Впрочем, этот ливень даже к лучшему. Жара уже начинала сводить с ума, и хотя дождь тоже был довольно теплым, но все же освежал, так что Бертран не сильно расстроился от того, что вымок почти до ниток, и не думал о том, что во время ночной прохлады расхаживать промокшим не только не приятно, но и опасно. Слишком уж приятна была эта прохлада.
Оказавшись в палатке, генерал сбросил плащ и кинул в сторону двуголку. Помимо капризов погоды его волновали и другие вещи, гораздо серьезнее. Дисциплина в строю буквально таяла на глазах, и непонятно, что винить - зной и духоту или продолжительный отдых, от которого солдаты ленились и дурели от безделья. Чтобы хоть немного приостановить эту деградацию, Бертран старался чаще бывать среди солдат. При нем они были немного сдержаннее. А жалобы соратников по Египту генерала только смешили. Он понимал, что они просто забыли, каково было там. Память стирает детали, и самое худшее быстро забывается.
Сильнее России Бертран не любил только Египет. Вспомнив о песках и палящем солнце, а также о турках и их неприятных оскалах, он машинально погладил левую ногу, садясь за стол с положенными на него письмами. Зажег свечу. Разбирая письма, думал о проблемах которые предстояло решить. Дисциплина... Явление временное. Солдатам надо в бой, это их утихомирит. Нехватка провизии... Уладится. Впереди еще много деревень и городов. Набеги партизан... Ничего, перебьем. Погода... Ну, надо терпеть. Прошли Египет - пройдем и это. Вдогонку к прочим бедам еще и кто-то повадился воровать хлеб и провизию. Чертовы русские. А если не они, то кто-то за них и с ними стоящий.
Разобравшись с письмами, развернул карту и, чтобы лучше рассмотреть, поднялся на ноги. Левая нога неприятно ныла - наверно, из-за дождя и холода. А может, от того, что весь день пришлось носиться по лагерю.
В этот момент его и застал голос Дидье, просивший разрешения зайти. Не оборачиваясь, Бертран дал свое согласие. Стоило Дидье отодвинуть полог палатки, чтобы войти, как ветер незваным гостем вбежал внутрь и задул свечу. Генерал устало вздохнул. Дидье - ответственный малый, но временами неуклюжий. Волей неволей пришлось отвлечься от карты и поднять взгляд на посетителя.
Новость обрадовала генерала, но не развеяла его задумчивого настроения. Поймали и поймали. Молодцы.
Стоило отвлечься от карты и раздумий, как Бертран вспомнил, что так и остается в сыром мундире, который не высох даже наполовину. Стало немного зябко. Еще и этот ветер, что хулиганит у входа в палатку. И как назло, всем понадобилось пооткрывать полог, запуская сквозняк.
Дидье втащил девушку, в полумраке были видны лишь ее очертания. Бертран ожидал увидеть мужчину или вообще паренька, но все равно не сильно удивился. Уже ничему не удивлялся.
- Какая прелесть, - не без злорадства произнес он. - Вот и попалась, мышка. Будешь знать, как воровать у наших бойцов. Дидье, следи, чтоб не умыкнула.
В обществе офицеров и тем более солдат Бертран выражался гораздо проще, чем положено дворянину. В такой обстановке редко хочется заливаться красивыми речами. А уже если дело касается дипломатов или барышень, то это уже другой разговор. Гостья-воровка была исключением. Простая девка, да еще и преступница не заслуживает почтения генерала великой армии.
Желая рассмотреть гостью получше, генерал вновь зажег свечу. Света немного, но вполне достаточно для общего рассмотрения.
При свете стала заметна смуглая кожа девушки. Бертран усмехнулся.
- Цыганка. Как я не догадался. Совсем забыл, что эти крысы нынче повсюду.
Подошел ближе и, переглянувшись с Дидье, дотронулся подбородка девушки, заставляя ее поднять лицо.
Довольная ухмылка мигом исчезла. Бертран замер, плавно убрав руку. От этого взгляда он ощутил, как пожирают его душу. Но больше всего пугало не это. Он уже видел это лицо. Эти черные глаза, этот пожирающий взгляд, эти полные губы, смуглую ровную кожу...
Нефиртити. Царица из сна. Неужели такое возможно? Или это то, что называют вещим сном? Или весточка Сатаны из самого Египта?..
С каким-то неосознанным удивлением, близким к страху, Бертран отступил на шаг, не отрывая глаз с пришелицы.
- Кто ты? - спросил он, хотя еще минуту назад его это интересовало не больше, чем точное число капель, ударивших о брезент.

+1

4

[NIC]Раджи[/NIC] [STA]огонь и кровь[/STA] [AVA]https://pp.vk.me/c627827/v627827113/15ea1/hlpx2u9spYE.jpg[/AVA] [SGN]https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/originals/d9/b8/be/d9b8beeddccaf06a198eb7285e531dbf.gif https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/originals/c4/93/ff/c493fff1150eb57dcb638a908be88462.jpg[/SGN]

Теперь, приблизившись к девушке, можно было рассмотреть, что одета она более чем фривольно. Белая полупрозрачная блузка, слишком широкая для узкой девичьей фигуры, спускалась по загорелым влажным от дождя плечам, рукава заканчивались на середине предплечья. Сверху корсет из грубой кожи, явно ручной выделки, прошитый толстыми нитями, но зато с цветным узором. Юбка... точнее юбки, на ладонь выше лодыжки, темного уже и не разобрать какого цвета, на бедре повязан платок с монистами. Непонятного цвета кусок материи перехватывает черные волосы. В принципе девушка была одета как раз для того жаркого денька, что царил пару часов назад. Но совсем не для того сущего ада, что нынче приходился на улице.
Раджи было очень холодно. И ужасно хотелось есть. Но она копила огонь где-то внутри, была напряжена, чтобы сохранить его. Потому что знала, что если расслабится, обязательно начнет дрожать, мерзнуть. Голод будет чувствоваться острее. Цыганка искренне думала, что от того, что она одолжит у повара буханку хлеба и может быть немного молока, то никто из армии чужестранцев не умрет от голода и не останется обездоленным. Девушка сначала никак не могла взять в толк, что это за армия. Говорили, что французы. Но все они говорили на стольких языках, что было очень легко запутаться.
Прокололась она на сущей нелепице - котелке! Задела рукой, а тот с грохотом свалил остальную посуду, и воришку заметили. Убежать Раджи уже не успела, грубые мужские руки пребольно стиснули плечи. И девушка совсем не была уверена, что смогла бы она отбиться от двух разъяренных мужчин, если бы не этот добрый малый, оказавшийся на удивление исполнительным. Сразу повел к главному. К генералу, как оказалось.
Генерал говорил по-французски, а это значит, что армия всё-таки французская. Хотя полагаться на это не приходилось. Вон, местные барины тоже русские, однако же говорят все сплошь на французском.
Ни на мышку, ни на крысу девушка никак не отреагировала. Смотрела на свои босые, щедро заляпанные грязью ноги, молчала, грелась внутренним огнем. Она бы так могла стоять очень долго, тем более, что в палатке генерала было куда теплей, чем снаружи. Но с ней захотели побеседовать.
Видя реакцию генерала, Раджи решила добавить эффекта. Девушка подалась вперед немного, больше не давала крепкая рука офицера, оскалилась и тихо зашипела. Пусть знает, что она если что и укусить может. Подведенные басмой каре-черные глаза блестели.
- Кто ты? - Девушка отступила назад, гордо вскинув подбородок. Посмотрела на генерала так, будто бы она здесь хозяйка, а он непрошеный гость. И вначале вовсе не хотела открывать рта. Пусть уже исполняют задуманное, что бы они там не хотели с ней сделать. Уж она то покажет им, что такое цыганская свобода! Но в конце концов решив, что если с ней разговаривают, значит можно и чего-нибудь попросить, Раджи снизошла. В свойственной ей форме. Девушка вытянула вперед руки в путах, мелодично звякнув браслетами на запястьях. В обвиняющем жесте протянула их в сторону генерала и твердо проговорила:
- Mange. - Есть и правда хотелось безумно. Тепло, так приятно ласкавшее вначале мокрую от дождя кожу, сейчас играло злую шутку. Раджи немного согревалась, расслаблялась и её начинало трясти от того холода, которые за прошедшие несколько суток сна на холодной земле в лесу пробрал до костей. От которого просто так не избавишься, постояв несколько минут в закрытой от ветров палатке.

+2

5

Бертран со смесью неприятного удивления и неосознанного ужаса рассматривал цыганку. Конечно, цыган он видел и прежде. В Париже их столько, что хоть отбавляй. Иногда даже кажется, что их больше, чем коренных жителей. Понятно, что к этому народу, если можно их так назвать, отношение сложилось не самое хорошее. В основном они воровали, гадали, ворожили и занимались прочими делами, свойственными талантливым бездельникам. Во времена средневековья эти твари часто воровали детей. То ли ради забавы, то ли для жертвоприношения своим языческим богам. Кто знает, может, они занимаются этим до сих пор?
Конечно, Анри плохо разбирался в цыганах, однако говорили, что одни из них пришли из Индии, другие - из Египта. При этом мысли мстительно заныла левая нога, но генерал не обратил на это внимания. Вместо этого он машинально коснулся своей ладони. Именно ее во сне погрыз леопард царицы Нефиртити... Бертран инстинктивно посмотрел вниз и рядом с цыганкой, ожидая увидеть там хищную кошку. К счастью, ее здесь не оказалось.
Да и откуда? Леопард же помер...
Подождите... Всё это было лишь сном, и не более. Не было никакой Нефиртити, никакого леопарда, никакого фараоныша. Просто. Сон. Плод возбужденного и уставшего разума, который решил смешать в голове всё некогда увиденное в этой жизни. А это всего лишь совпадение - то, что царица и воровка оказались так похожи.
Решив так, генерал смог взять себя в руки. Хорошее дело - пугаться цыганки. Тем не менее, ее взгляд все еще прожигал. И невольно вспоминалась египетская царица в своем прозрачном одеянии, со своим упругим телом...
Бертран отвернулся и отошел к столу, будто бы раздумывая, как поступить с воровкой. Сам же просто хотел отвести взгляд, чтобы не сойти с ума. Непонятная тревога охватила душу. Такое часто случалось по ночам, и тем более во время дождя, но теперь тревога эта носила иную природу.
Эти черные хищные глаза... Не иначе, как сон наяву. Взгляд, от которого физически становилось больно, начинали болеть челюсти и рука. Тогда всё было столь натурально, что будто не сон это был, а настоящая явь. Жара, боль - всё чувствовалось еще острее, чем в реальности, так что это не могло быть сном. Но это сон. И важно это признать, чтобы простая цыганка не чувствовала свое превосходство.
Впрочем, она оказалась смышленой и вовремя почувствовала смущение француза. Ответа на свой вопрос он так и не дождался. Вместо этого она попросила еды.
Генерал вновь развернулся к ней, вернув своему виду строгость, грозящую перейти в жестокость.
- Нечего так на меня смотреть, цыганка. Не я виноват в твоем голодании. Но ты виновата в своем проступке.
Сделав небольшую паузу, Бертран глянул на Дидье, который кивнул в знак того, что хорошо следит за тем, что воровка не сбежит. Генерал подошел ближе, не отрывая строгого взгляда от цыганки. Это оказалось не так просто, но он прекрасно себя контролировал.
- Я всё еще жду ответа. Кто ты? Говори, если хочешь жить.
Возможно, это звучало слишком жестоко. Мелкие воришки обходятся обычно меньшим наказанием. Но с этой девицей хотелось быть жестоким. Словно желая отомстить самой Нефиртити за ее высокомерие. Цыганка стала воплощением той царицы. И теперь она была в его лапах, а не наоборот. Теперь он распоряжался ее судьбой. Пусть выкручивается, как хочет.

+1

6

[NIC]Раджи[/NIC] [STA]огонь и кровь[/STA] [AVA]https://pp.vk.me/c627827/v627827113/15ea1/hlpx2u9spYE.jpg[/AVA] [SGN]https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/originals/d9/b8/be/d9b8beeddccaf06a198eb7285e531dbf.gif https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/originals/c4/93/ff/c493fff1150eb57dcb638a908be88462.jpg[/SGN]

Цыганский промысел был настолько разнообразен, что для того чтобы выжить, необходимо было обладать совершенно разными умениями. И список этот вовсе не ограничивался черной работой руками, танцами и гаданием по руке. Чтобы выжить, порой, приходилось воровать, лицемерить и играть. А также чувствовать собеседника. Раджи может это и не осознавала разумом, но на уровне инстинктов понимала, что чем-то она зацепила этого статного генерала. И может быть он сумел себя взять руки и был с ней снова строг и суров, но след должен был остаться...
Да и не была цыганка из той породы, что при малейшей опасности убегает, поджав хвост или, что хуже, падает на колени и пытается вымолить пощаду у тех, кто сильней. Всё равно из этого никогда ничего не выходит. Она видела это множество и множество раз. Не лучше ли принять свою судьбу стоя, лицом к судьбе?
Она медленно опустила руки, не отрывая взгляда от генерала. Рассматривала его открыто и бессовестно. В непроницаемых глазах не было страха, ужаса, страданий, хотя бы толики того, что должно быть у пленницы. Медленно повела загорелым обнаженным плечом, которое всё еще блестело от влаги, тихо звякнули браслеты.
- Кошмар, - ответила она на повторившийся вопрос, насмешливо улыбнулась. Искренне надеясь, что что бы не задумывал сейчас француз, она будет потом долго снится ему в кошмарах. - Я, генерал, виновата лишь в том, что такой же человек, как и Вы. И в отличии от Ваших солдат... - На этом моменте она бросила полный презрения взгляд на Дидье. - ...Краду хлеб у здоровых мужчин, а не забираю последнее у стариков и детей в деревне, которым не у кого просить от Вас защиты. - Французский её не отличался чистотой парижского говора и правильным произношением, зато достоинства и презрения в нём было на двух, а то и трёх королев. - Жители уже готовы поджечь деревню и себя вместе с вами. - Она улыбнулась снова. Тяжелой, нехорошей улыбкой. Глаза смотрели прямо, насмешливо. - Кто из нас тут крыса, генерал?

+1

7

Цыганка отвечала твердым и упрямым взглядом, что немного сбивало с мысли. Обычно пленники и всякого рода воришки, даже если и стараются выглядеть гордо и непоколебимо, все-таки выдают свой страх взглядом. У этой же девицы этого не было. Может, у нее и вовсе нет желания жить, вот она и дерзит? Впрочем, цыгане всегда любили танцы с огнем. Иначе им скучно. Ну ничего. Пробить обороны этой цыганки стало делом принципа. Несмотря на то, что самому становилось жутко от этих черных глаз, еще живших в подсознании.
- Кошмар, - ответила цыганка, и Бертрану это показалось змеиным шипением. Не этого ответа он ждал. Не от неожиданности, а от очередного мистического совпадения он нахмурился и спрятал руки за спиною, чтобы не было видно, как сжались его кулаки. Действительно, кошмар. Иначе не скажешь. Тот сон был жутким кошмаром, непонятно откуда взявшимся в его сознании. Любое упоминание Египта в принципе стало для него кошмаром, не говоря уже о том, что события там происходили не самые приятные. А уж к воображаемой Нефиртити генерал и вовсе испытывал смешанные чувства. Несмотря на всё свое очарование и красоту, она оказалась редкостной... в общем, неприятным человеком. Бертран испытывал одновременно восторг перед ней и ненависть. Это одна из тех женщин, что весьма умело используют красоту в своих целях, управляют благодаря этому мужчинами. У них власть.
Но забудем. Сейчас перед французским генералом всего лишь жалкая цыганка, а не царица египетская, хоть и походит на нее лицом и повадками. У этой девицы нет власти. Нет прав. И при этом она дерзит так, будто она бессмертна.
Сжав зубы от гнева, но сдерживая его, Бертран с внешним спокойствием выслушал тираду воришки. Да, в чем-то она была права. Но не ей решать, правильно ли поступает великая армия. Мало того, что она женщина, еще и цыганка. Никто и звать никак. Хотя последнее еще можно выяснить.
Благо, Бертран умел себя контролировать. Эмоции всегда заглушают разум, а на войне это неприемлемо. Если только ты не солдат на передовой. Ослепленный яростью битвы воин сражается лучше и умирает легче, почти не чувствуя боли. Но для генералов и маршалов, не говоря уже об императоре, на первом месте - хладнокровие и разум.
Но даже это умение подвело графа.
- Кто из нас тут крыса, генерал?
Пора уже ее заткнуть. Взглянув исподлобья, Бертран кивнул Дидье, чтоб тот отпустил девицу, а сам быстро, но не торопливо подошел к ней ближе, притянул к себе за повязку на запястьях левой рукой, а правой привычным ловким движением вытянул саблю и прижал острием к горлу пленницы. Если он притянет ее чуть ближе или надавит саблей чуть сильнее, неминуемо прольется кровь.
- Я жду ответа на свой вопрос, - чеканя каждое слово, произнес генерал. Дидье большими глазами посмотрел на начальника. Никогда раньше он не видел, чтобы генерал хотя бы немного подчинялся своему гневу, если это не поле битвы. Бертран сам был удивлен. Его злило то, что он никак не может сохранять хладнокровие.

+1

8

[NIC]Раджи[/NIC] [STA]огонь и кровь[/STA] [AVA]https://pp.vk.me/c627827/v627827113/15ea1/hlpx2u9spYE.jpg[/AVA] [SGN]https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/originals/d9/b8/be/d9b8beeddccaf06a198eb7285e531dbf.gif https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/originals/c4/93/ff/c493fff1150eb57dcb638a908be88462.jpg[/SGN]

Внешне генерал успокоился, стал вновь само хладнокровие, но Раджи ликовала, понимая, что она достала этого солдата. Не намеренно, но дернула какие-то глубинные струны в этой зачерствелой в воинах души. И это единственное, что грело цыганку.
Во всем остальном же, холод начал коварно пробирать до самых костей. И хотя организм постепенно воспринимал тепло, от этого становилось только хуже. Так бывает лишь когда ты отчаянно замерзаешь.
Может быть Раджи было не так много лет, но ее образ жизни позволил ей повидать много всего на своем веку. И уж сколько раз ее пытались напугать, оскорбить или причинить вред - вспомнить невозможно. Усугублялось данное положение и ее признанной красотой, которая в данном случае была бичом, а не божьим благословением. И лучше всего цыганка знала, что люди больше болтают, мало кто переходит от слов к делу, предпочитая не переступать этой жутковатой границы. Именно поэтому и вела себя с генералом нагло, почти вызывающе. Не очень хотелось вновь оказаться снаружи под проливным дождем. Идти было некуда...
Вблизи она еще больше была хороша собой. Пляшущие в палатке тени играли злую шутку и искажали черты смуглого лица под причудливыми углами, так что то становилось похоже на маски, прячущиеся в гробницах фараонов... Но вблизи тени ускользали, девушка казалась более живой. Нефертити при всей близости знакомства в своих одеяниях и ярком "оперение" больше походила на ожившую статую с площади, как и положено живой богине. Цыганка же при всей схожести черт казалось живой, из плоти и крови, более близкой...
Изрядно надоевшая рука выпустила наконец плечо, и Раджи с удовольствием повела им. Наслаждаясь минутной свободой девушка не сразу увидела, как приближается генерал. Почувствовала лишь, как ее тянут за веревки. Послушно подалась вперед, уж не до сопротивления тут было. Но увидев саблю замерла. Холодная сталь коснулась смуглой кожи на шее, в глазах мелькнул страх. Да, она много раз подвергалась смертельной опасности, но это вовсе не значит, что она не боялась смерти.
- Крысы Вам недостаточно? - Неаккуратное движение и давление на кожу стало чуть сильнее. Девушка боялась глубоко вздохнуть. - Раджи. Меня называют Раджи. - Можно было почувствовать, как девушку пробирает дрожь. Но не из-за страха, это холод наконец добрался до нутра. Огонь в глаз чуть померк, но взгляда черных глаз девушка так и не отпустила, втайне с интересом наблюдая за своим мучителем.

0

9

Эта чертовка еще смела огрызаться. Бертран строго нахмурился, не отрывая от цыганки сурового взгляда. Да, думал он, ты крыса, но даже у крысы должно быть имя. Эта девица жутко его раздражала своею наглостью. В ответ на ее дерзость он почти неосознанно сжал руку с саблей, рискуя вонзить оружие ей в горло. Но генерал не первый день живет и умеет взять себя в руки, равно как и взять в руки хорошую саблю.
Гордая женщина пусть и немного, но сломалась. Тайна имени раскрыта.
- Раджи, задумчиво повторил Бертран и плавно убрал саблю от горла цыганки. Осмотрев девушку надменным взглядом, генерал заметил, как ее тело подрагивает от холода. Вряд ли от страха. И выглядела она действительно голодной. Засмотревшись в эти черные глаза, граф забыл даже, зачем здесь вообще эта цыганка, и уже тем более не знал теперь, что с ней делать.
Продолжая следить взглядом за, если можно так выразиться, гостьей, француз спрятал оружие. Не хотелось бы всерьез им пользоваться, но это зависит от цыганки.
- Если вдруг ты до сих пор не осведомлена, я генерал Бертран, и мне предстоит придумать, как тебя наказать, Раджи, - француз говорил чуть медленнее обычного, чтобы девушка уловила каждое слово, ведь вряд ли у нее идеальные знания французского. - Не под дождь же выгонять бедную голодную девицу, да, Дидье?
Дидье хмыкнул. Даже ему не хотелось снова под дождь.
- Черт бы с ним, с хлебом, - продолжал Бертран, переглянувшись с приятелем. - Забудем так же то, что это не первый случай. То есть на твоем счету явно не одна буханка. Кража есть кража. Особенно кража у великой армии. Так что не строй из себя невиноватую.
Генерал задумчиво отвернулся.
- Проще всего отдать ее солдатам на растерзание. Они ее раздерут, как голодные собаки, и потрохов не оставят, - как будто рассуждая сам с собой, говорил граф. - Можно просто... - он показательно коснулся эфеса шпаги и провел рукой по горлу. За кражу хлеба лишать жизни было бы, конечно, слишком жестоко. Однако Бертрану доставляло безумное удовольствие то, что он властен над ее судьбою. Редкостный дурман эта власть.
- А, может, ну ее, эту цыганку, генерал? - заговорил Дидье. Ему явно стало жаль девчушку. Ему всегда всех жаль: от мухи в супе до убитых товарищей. - Пусть бежит себе по дорожке. Уж после такого будет знать.
Бертран строго посмотрел на товарища, тот смутился. Одно дело жалость к котятам, другое - жалость к ворам.
- Ты свободен, Дидье, - сказал Бертран, и Дидье с печальным вздохом удалился, растворившись в дожде. Этот добряк мог помешать всему делу... Будем честны. Бертрану тоже стало жаль цыганку. И ему не хотелось, чтобы Дидье, привыкший видеть своего генерала непоколебимым, заметил его жалость.
После ухода Дидье граф как-то странно посмотрел на цыганку и притянул ее за веревки подальше от входа, лишая ее возможности легкого побега. Кивнул на походную кровать.
- Садись.
Нашел сумку со своим почти нетронутым пайком, нашел хлеб и протянул его цыганке.
- Держи, ты же этого хотела.
Нашел вино. У старших офицеров, по крайней мере во Франции, всегда есть с собою вино. Протянул наполненный бокал цыганке.
- Это тебя согреет.
Сам сел за раскладной стул возле стола с картами.
- Ну, что еще плохого ты можешь рассказать про нашу армию?
"Нефиртити" - чуть не добавил он.

+1

10

[NIC]Раджи[/NIC] [STA]огонь и кровь[/STA] [AVA]https://pp.vk.me/c627827/v627827113/15ea1/hlpx2u9spYE.jpg[/AVA] [SGN] https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/originals/c4/93/ff/c493fff1150eb57dcb638a908be88462.jpg[/SGN]

Она явно вздохнула спокойнее, когда холодное железо перестало касаться её горла. Голова ей была всё ещё дорога, чтобы лишаться её просто так, практически не за что.
Они стояли друг против друга, глядя друг другу в глаза. Раджи не отрывала взгляда от генерала, только краем глаза следила за движением сабли в его руках. Девушка не имела представления о том, как она сможет и сможет ли вообще защитить себя в случае чего, но расслабляться все равно было не к чему. Ослабленная, но не сломленная.
Цыганка смотрела на него во все глаза. Понимала всё до единого слова, но молчала. И почти никак не реагировала на слова генерала Бертрана. Как будто ей было дело до того, как зовут этого француза. В именах нет ничего кроме звука. Она сама сменила не одно имя в этой жизни.
Девушка инстинктивно сжалась, прижимая к груди руки, глядя на мужчину с опаской. Не хотелось ни под дождь, ни к солдатам. Озверевшие воины не оставят от нее и лоскутка платья, но и она не лыком шита! И генерал, если осмелится на этот поступок, лишится парочки бойцов - это совершенно точно. Ещё сам пожалеет, что связался.
Черные глаза, поблескивая, внимательно следили за рукой генерала. Раджи поежилась. Впрочем, лучше уж пусть убивает, чем отдает солдатам. Девушка уже было хотела припомнить молитвы, которым когда-то давно её учила мать, но голос подал добрый малый, который привел её к генералу и спас от кровавой расправы. Кажется, он пытался сотворить чудо во второй раз. Цыганка повернула голову к Дидье, удивленно глядя на протеже Бертрана. Что ему до судьбы какой-то цыганки? Но где-то в глубине души она была благодарна этому чужому французу. Не часто встретишь такую доброту даже среди своих соплеменников, что уж говорить о тех, кого ты только что обокрал.
Раджи снова повернула голову к генералу, когда тот отпустил своего слугу. Это ей не понравилось. В компании добряка Дидье она чувствовала себя увереннее. Потому, когда Бертран потянулся к ней, она невольно отступила на шаг назад, упираясь спиной в брезент. Но генерал всего лишь потянул её за веревки, подальше от выхода.
- Садись. - Как только Бертран отпустил её, девушка почти отпрыгнула от француза подальше. На сколько это позволяло пространство. В глубине палатки было гораздо теплее, чем у входа. Цыганка заметно начала дрожать. Протянутый кусок хлеба и вовсе поставил её в тупик. Убивать её пока не собираются, это точно. Зачем генералу тогда её кормить? Тогда почему он внезапно стал так мил?
В конце концов решив, что под кроватью не прячется отряд телохранителей Бертрана, а она действительно еле стояла на ногах, девушка аккуратно присела на край кровати, взяв кусок хлеба. Даже если он отравленной, умирать сытой как-то приятнее.
Есть со связанными руками было ужасно неудобно, но Раджи все равно умудрялась это делать с каким-то невозмутимым достоинством. Будто бы так и надо. Браслеты на руках звенели вместе с движением рук. Отсыревший холодный кусок хлеба вместе с глотком вина показались цыганке самой прекрасной едой на свете. Она в итоге даже позволила себе расслабиться, опустить взгляд на свои грязные босые ноги.
- Ну, что еще плохого ты можешь рассказать про нашу армию? - Девушка прожевала последний кусок, сделала большой глоток вина. То теплом растекалось по телу, было если не хорошо, то гораздо лучше, чем минутами ранее. Раджи склонила голову на бок, припоминая, что ещё она слышала в деревне.
- Говорят, что какой-то ваш генерал по ночам превращается в волка... - В оригинале это был "волукулак", но девушка не знала, есть ли такое слово во французском. - На прошлой неделе нашли двух задранных зайцев на краю деревни и лису. А на этой у кого-то из мужиков задрали кур. Те что остались. - Цыганка обняла свою шею ладонями, пытаясь согреть заледеневшие пальцы, поглядывая с любопытством на генерала. Уж не о нем ли идут россказни? - По ночам из дому никто не выходит, все калитки запирают. А девок стараются из дома даже днем не выпускать.

0

11

На самом деле, Бертран рассчитывал своим вопросом вызвать в девушке если не раскаяние, то хотя бы сожаление о собственных словах. Вот она совсем недавно поносила на чем свет стоит и великую армию, и генерала, а теперь этот самый генерал её хлебом кормит да вином угощает. Любой нормальный человек почувствовал хотя бы капельку стыда. Хотя к русским и цыганам это неприменимо. Они любят вешать ярлыки. Француз - значит плохой. Монетку не подал - дитя сатаны. Переубеждать их тяжело. Да и не всегда хочется.
Анри, конечно, стало почему-то жаль замерзшую цыганку, но вместе с тем хотелось увидеть стыд на этом смуглом лице, а еще лучше - проблески осознания и раскаяния. Любой вид виноватого выражения его бы устроил почти полностью. На этом лице не должно быть больше наглой ухмылки. Оно должно хоть на секунду скривиться от боли...
Бертран дернул головой, отгоняя от себя странные мысли. Откуда столько мстительности? Всего-то надо наказать цыганку-воришку, а он уже мечтает о такой мести, будто она... леопардов на него натравливала.
Ни капли сожаления в голосе цыганки он, естественно, не услышал. Та охотно продолжила рассказывать не самые лестные для французов байки. Поначалу Бертран хмурился, но, дослушав, искренне усмехнулся. Ох уж эти русские. Дикий народ. И как они могли представить, чтобы человек в волка превращался?
История эта развеселила генерала. Захотелось проверить, насколько местные могут быть наивными. К тому же, цыгане обычно верят в разного рода мистику... Он хитро улыбнулся и загадочно посмотрел на девушку. 
- Девок, говоришь, прячут... Так вот почему их так мало стало. Скучно без них.
Генерал хищно усмехнулся, упираясь на колени и приблизившись таким образом к цыганке.
- А ты не боишься, Раджи? Ведь уже стемнело...
Мужчина опустил взгляд на ее босые ноги, торчащие из-под юбки, и прошелся взглядом по всей цыганке, остановившись на ее ключице. То ли это вхождение в роль, то ли просто минута безумия, но захотелось эту самю ключицу укусить. Желательно до крови.

Отредактировано Henri Bertrand (2015-09-18 21:53:44)

+1

12

[NIC]Раджи[/NIC] [STA]огонь и кровь[/STA] [AVA]https://pp.vk.me/c627827/v627827113/15ea1/hlpx2u9spYE.jpg[/AVA] [SGN] https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/originals/c4/93/ff/c493fff1150eb57dcb638a908be88462.jpg[/SGN]

Big Bad Wolf

С волос всё еще капала воды, одежда была мокрой, а нижние юбки влажными, и даже не смотря на то, что кожа цыганки высохла, о том чтобы полностью согреться, не было и речи. Но вино позволило ей расслабиться, а еда подкрепить внутреннюю энергию. Пожалуй, при нужде, она могла бы еще пару часов выстоять под дождем. Ну уж очень не хотелось. Девушка невольно поежилась.
Подняла глаза и тут же наткнулась на пристальный взгляд генерала. В глазах его не было больше угрозы, не было строгости и упрека. В них было лукавство и... Заинтересованность?
- Скучно... - Раджи хмыкнула. О, сколько девичьих слез она видела, благодаря вот таким вот солдатикам, которым скучно. Самое противное было, что их за это вовсе не наказывали, а офицеры часто даже поощряли. - Уверена, что им без вас - нет.
Он внезапно оказался близко, даже далеко протягивать руку не надо, и девушка невольно отпрянула назад, чуть-чуть. Цыганка верила во множество разнообразных вещей. В Сына Божьего, в Солнечную богиню, в сглазы и привороты, в лешего и водяного, в духов, которые обитают в лесах и полях. Она верила в обереги, амулеты и Масленицу. На шее у нее висела подвеска в виде раскрашенной ладони, в центре которой был нарисован глаз - оберег от сглаза, доставшийся от матери. Впрочем, Раджи еще и считала, что он приносит ей удачу. А еще она верила в злых людей, которые могли задрать собственных кур, чтобы попросить у щедрых французов компенсацию.
Она увидела, как Бертран смотрел на нее - оценивающе, с ног до... Плеч. Девушка улыбнулась уголком губ, отняла руки от шеи, повела оголенными плечами, случайным движением делая акцент на выразительных ключицах. Бронзовая кожа будто бы сияла под приглушенным светом свечи. Такого, наверное, не насмотришься у барышень, которые все как одна - смертельно бледны. Раджи тоже наклонилась вперед, оказываясь близко от генерала, заглянула в глаза.
- А мне правда стоит бояться волка? - В черных непроницаемых глазах, казалось, прятались тысячи миров, вселенные, которые обещали все сокровища этой и множества других жизней. И капли дождя по брезенту внезапно начали отбивать ритм египетских барабанов, напоминая то ли мамлюков, идущих в атаку, то ли столпотворение на солнечной площади и прекрасную живую богиню.

0

13

Это была непростая цыганка. Она дала об этом знать почти сразу, как появилась здесь. Она была гордой и не такой уж глупой. Впрочем, почти все цыгане считают себя таковыми, но в то же время не все они таковыми являются. Более того, Бертран обычно видел цыган грязными, неотесаными и зачастую страшными как лицом, так и душою.
Но эта была не так страшна. По крайней мере, лицом. Про душу было неизвестно - даже наличие души ставилось под сомнение.
Бертран почувствовал, что рискует проиграть эту небольшую битву, стоило цыганке повести плечами. Видеть смуглую кожу столь близко было непривычно. В свете свечи влажная кожа поблескивала, усиливая контраст между тенями и бликами, таким образом, еще явнее становились изгибы тела, еще яснее выпирали выразительные ключицы.
Генерал ощутил, как сердце стало биться где-то у горла. Он завороженно смотрел в черные глаза, в которых, к его сожалению, не было страха. Было что-то невыразимое. Оно пленило разум, так что француз почти тонул в этих глазах.
Так же смотрела Нефиртити. Нагло, без страха, с долей равнодушия.
Бертран оскалился.
- Полагаю, стоит, - загадочно и хищно произнес генерал, склоняясь еще ближе. - Даже не будучи волком, я могу зарезать тебя прямо здесь... А могу и не зарезать. Зависит от того, как будешь себя вести.
Усмехнувшись, француз коснулся ее колена, прикрытого юбкой. Прошел рукой выше и вдруг ухватил повязку, сковывавшую движения ее рук. Ловко избавил ее от пут. Он был спокоен. Ему она ничего не сделает - Дидье наверняка успел забрать у нее любые намеки на оружие. А если сбежит - далеко уйти не успеет, будет тут же схвачена дозорными.
Бертран посмотрел на цыганку, не сумев и не успев скрыть интерес и желание.
- Ты же понимаешь, что я не могу отпустить тебя просто так?
Жалость, к счастью, ушла, уступив место другим чувствам. И эти чувства побудило вновь коснуться колена, на этот раз крепче, сминая пальцами ткань юбки.

+1

14

[NIC]Раджи[/NIC] [STA]огонь и кровь[/STA] [AVA]https://pp.vk.me/c627827/v627827113/15ea1/hlpx2u9spYE.jpg[/AVA] [SGN] https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/originals/c4/93/ff/c493fff1150eb57dcb638a908be88462.jpg[/SGN]

  Нарцисс Сарона — Соломон —
    Любил Балькис, царицу Юга.
    Она была его супруга.
    Был царь, как раб, в нее влюблен.
    В краю, где пальмы и лимон,
    Где грудь цветущая упруга,
    Нарцисс Сарона, Соломон,
    Любил Балькис, царицу Юга.

Она знала это состояние мужчин. Где-то между безумием и остатками разума, когда телом и мыслями повелевает не обыкновенная в их поступках практичность, а похоть и желание. С одной стороны, именно в этот момент можно было смело вить из мужчин веревки. Но с другой стороны именно в этом пограничном состоянии, он может оказаться, как твоим верным рабом, так и ужасающим чудовищем, который готов в любую секунду разорвать тебя в клочья голыми руками. Отчасти генерал лукавил. Ему вовсе не нужна была его острая игрушка, чтобы лишить её жизни. И если Бертрана пьянила власть, то у Раджи замирало сердце от этого хождения по острию ножа. В этом была её суть.
Почувствовав руку на своем колене, цыганка едва удивилась. За свою жизнь так щедро сохраненную действительно стоило платить. И она уже глубоко в душе смирилась с этой небольшой, по сути, ценой. Но теперь она поняла, что её увлекла эта маленькая игра. Неплохо было бы совладать с самим французским волколаком?
Освободившись от пут, девушка с удовольствием потерла порядком стесанные запястья. Мелодия браслетов вторила её движениям. Оголенные и раскрасневшиеся запястья, не смотря на то, что девушка большей частью занималась ручным трудом, были тонкими, с выпирающей косточкой, по-своему изящные. Таким запястьям могли позавидовать видные дамы Парижа. Если бы не бронзовый оттенок кожи.
Рука Бертрана вновь коснулась её колена, резко сжимая ткань юбок. Раджи обожала мужские руки. В отличии от женских, не приспособленных к тяжелой работе, они были широкими, сильными, зачастую, натруженными с выступающими венами. Цепкие пальцы и загорелая кожа, всё это было даже больше, чем то, что происходило в постели. Потому последние движение генерала для нее была весьма волнующим. Горячая волна поднялась от самых ног к горлу.
Девушка улыбнулась уголками губ, еще немного подалась вперед. Рука её ласково коснулась щеки генерала, сначала пальцами, а потом и всей ладонью. И не смотря на то, что цыганке явно было зябко, кожа была обжигающе горячей, пахла чем-то неуловимо терпким.
- Мой генерал, Вам придется определиться... - Пальцы от щеки скользнули под ворот к шее, обжигая огнем. - ...что вы хотите больше, моё тело или мою жизнь?

+1

15

Не так много вещей могли притупить разум и хладнокровие Бертрана. И все эти вещи, как правило, так или иначе, можно было контролировать. Например, вино или табак - можно вообще не употреблять, или употреблять, но чуть-чуть, и тогда вреда рассудку не будет. В общем, просто знать меру. Но сейчас генерал не знал, как можно себя остановить или хотя бы ограничить. Здесь "чуть-чуть" нельзя и невозможно - всё или ничего.
Несмотря на то, что власть сейчас полностью в его руках, он стал пленником - пленником своих эмоций. И чертова цыганка видела это и понимала, и теперь умело этим пользовалась. Ну ничего, пусть делает, что хочет. Пока может.
Бертран, уже не скрывая похоти во взгляде, наблюдал за каждым движением Раджи, которая явно нарочно подчеркивала линии своего тела. Даже потертые путами запястья завораживали. Ох уж эта цыганская плоть и кровь.
Француз немного удивился тому, что цыганка сама прикоснулась к нему. Он ожидал, что ее придется... вынуждать. Что ж, возможно, она девочка неглупая и прекрасно осознала свое положение. Ей же в таком случае будет лучше. Бертран вздохнул, ощущая огонь, идущий от шеи по всему телу, и сильнее сжал ткань на колене цыганки.
- На твою жизнь мне плевать, - честно ответил генерал, вкрадчиво склонился ближе, глядя прямо в черные глаза и одновременно с этим сильнее сжимая ткань юбки. Потянув ткань наверх, обнажил смуглую ножку почти до бедра, хищно улыбнувшись. - ...А насчет тела можно и подумать. Можешь попробовать им откупиться, но обещать ничего не могу.
Стало жарко от закипающей крови. Бертран резко поднялся и, пройдясь по палатке, снял мундир и повесил его на стул. Затем стремительно сел рядом с пленницей, заставляя ее упасть на кровать, и сам склонился над ней, удерживая ее руки - на машинальном уровне уберегая себя от возможного сопротивления.
Заглянул в черные глаза, надеясь найти в них хотя бы страх. Всё, что угодно, что отличало бы ее от египетской царицы. И что дало бы дополнительное удовлетворение.
Не нашел.
Раздраженно вздохнул и оскалился. Воспоминание о царевне египетской заворожило. Вспомнилось ее прозрачное платье, ее стан, линии ее тела... Бертран сам не заметил, как уже жадно целовал пойманную цыганку, забираясь рукой под ее юбки...

+1

16

[NIC]Раджи[/NIC] [STA]огонь и кровь[/STA] [AVA]https://pp.vk.me/c627827/v627827113/15ea1/hlpx2u9spYE.jpg[/AVA] [SGN] https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/originals/c4/93/ff/c493fff1150eb57dcb638a908be88462.jpg[/SGN]

Мелькнувшее лишь на какую-то долю мгновения удивление в его глазах, когда она коснулась щеки. "Не ожидал, да, генерал?" Сам не осознавая того, Бертран превращался из пугающего хищника в самую обычную жертву. И это удивление было лишь отдаленным отблеском понимания, что охотник и добыча поменялись местами.
Её совершенно не зря считали красавицей. Высокомерной гордячкой, вспыльчивой и неуправляемой, но красавицей. О, сколько грехов сошло ей с рук, благодаря её простой и необычной красоте. Раджи была будто сошедшей со страниц восточных сказок. Такая красота была достойна тончайшей выделки одежд, самых изысканных украшений и самых достойных кавалеров. А не босых ног и грубой кожи. Была ли в том загадка природы,  что истинно царственная красота досталась простой цыганке, или шутка судьбы, исковеркавшая линию жизни. Кто знал, чья кровь течет в "принцессе"?
Она внимательно проследила глазами за движеньями генерала по палатке, внутренне ещё напряженная, ожидая любого поворота. Бертран хоть и потерял голову, да все же был военным, которые отличались не только горячностью, но и способностью собраться в любой момент. Вдруг француз внезапно понял, что поступок его выходит за какие-то рамки, которые выходить не стоит? Что скажут в лагере, когда вместо справедливого наказания, цыганка лишь отбудет повинность в палатке у генерала?
Все сомнения разом выветрились из головы, когда генерал оказался над ней, с силой сжимая запястья. Только жалобно звякнули браслеты. Она и не думала сопротивляться. Не было ни сил - их все она потратила на сопротивления на полковой кухне - ни желания, откровенно говоря. Наоборот, Раджи поймала себя на мысли, что данный разворот событий её устраивает. Решительность и хищническая природа генерала девушку откровенно заводила. Она лишь проверила одним движением, на сколько крепка хватка волка.
Они встретились взглядами. Черные глаза завораживали. Не было ни страха, ни отчаяния, ничего из эмоций подобного порядка. Огонёк, который казался отражением свечи, плясал на дне черных зрачков, а ещё усмешка и вызов. Взгляд будто спрашивал "Посмеешь ли ты коснуться царицы?". Раджи, конечно, не подозревала о параллелях, проводимых Бертраном с Нефертити, но на инстинктивном уровне догадывалсь, как себя вести. Девушка не произнесла ни слова, но этого и не нужно было.
И он посмел. Хватка ослабла и рука генерала коснулась нежной кожи внутренней стороны бедра. По спине побежали мурашки, Раджи не сдержала легкий вздох, который, впрочем, был тут же заглушен порывистым и жадным поцелуем. Она согнула ногу в колене, будто одобряя касания мужчины, и когда тот перешел не менее жадными поцелуями на шею, подалась навстречу, ловя себя на мысли, что хочется ей этого ничуть не меньше генерала. Кожа цыганки, не смотря на весь пережитый страх и холод была обжигающе горячей, будто бы прогретая неумолимым солнцем Египта, а пахла терпкими запахами восточного дворца. Рука обвила шею генерала, пальцы коснулись волос, совсем рядом над ухом звякнули браслеты, до боли напоминавшее золотой перезвон украшений царицы египетской.

+1

17

Пламя такое в груди у меня никогда не горело;
Даже в тот счастливый день, как с тобою из Спарты веселой
Я с похищенной бежал на моих кораблях быстролетных
И на Кранае с тобой сочетался любовью и ложем.
Ныне пылаю тобою, желания сладкого полный.
- Гомер. Илиада.

Бертран редко - очень редко - терял контроль над собой. Но в этот раз он буквально обезумел. Поэты часто говорят о безумии, которое настигает от огромной любви. Они говорят о высшем, почти божественно чувстве. Такое безумие для них благо. Оно помогает свернуть горы и переплыть моря. Оно позволяет отстраниться от реальности, забыться. Бертран тоже забылся. Но в его безумии не было ничего божественного. Оно было настолько низким и плотским, что любое дикое животное могло бы сейчас посмотреть на него с высокомерием.
Генерал настолько оказался запутан между мирами, что не смог бы точно сказать, где и с кем сейчас находится: с пленной цыганкой в собственной палатке или же в Древнем Египте с прекрасной царицей. Предательски звенели браслеты над ухом, пахло пустыней, жаром и маслами, слышался отдаленный бой барабанов - на деле звук капель дождя о брезент. Всё это сбивало с толку.
Однако француза это не очень беспокоило. Где-то в глубинах сознания понимая, что он сейчас всего лишь с цыганкой, он был только рад обманываться. К тому же, обмануться очень легко - они были на одно лицо. Одеть цыганку в то прозрачное платье, и сам фараон обознался бы. Что уж и говорить о простом генерале...
Задыхаясь от жара, француз раздраженно распахнул свою рубаху. Пожалуй, это было последнее осознанное им действие.
Опомнился он уже через какое-то время, лежа на спине и тяжело дыша. После блаженства пришел какой-то необъяснимый страх. Страх из-за того, что он перестал владеть собой. Он мог натворить в таком состоянии что угодно. Не исключено, что наговорил в бреду сладких слов. И кому - цыганке! Теперь, когда очарование обмана ушло, Раджи была только цыганкой. От царицы не осталось и следа.
Придя в себя и отдышавшись, Бертран со смешанными чувствами посмотрел на цыганку и вдруг поднялся, торопливо одеваясь и поправляя одежду. Молча. На цыганку он старался не смотреть. В нем смешались что-то вроде брезгливости и наоборот - благоговейного страха. Да кто она такая, чтобы владеть его разумом?
Закончив с одеждой, сел на стул, с которого всё и начиналось, и вздохнул, устало потирая руки. Наконец вновь посмотрел на цыганку. Это стоило ему усилий. Что же она будет делать теперь?

Отредактировано Henri Bertrand (2015-10-04 21:24:17)

+1

18

Девушка пришла в себя, только когда услышала сбившиеся дыхание француза рядом. Раджи лежала, прикрыв глаза, прислушивалась. Тело охватывала приятная дрожь, по шатру барабанил дождь, больше напоминая стук барабанов. И на миг, всего на миг, ей показалось, что она слышит музыку столь близкую и родную...
Видение быстро ушло, как только генерал двинулся с места. Девушка услышала тяжелый вздох, как мужчина встал, и только тогда открыла глаза. Француз торопливо собирал свои вещи и одевался. Раджи в свою очередь села, оправив юбки, сбившуюся рубашку, сняла с головы кусок ткани, от чего темные смоляные волосы тут же рассыпались по плечам. Взгляд не отрывался от генерала. Она вновь была настороже.
Бертран сел напротив, а босые ноги с изящными лодыжками коснулись земли. Раджи с настороженным интересом смотрела на француза. Выгонит? Отпустит? Или оставит ее при себе, покуда полк не уйдет еще куда-нибудь?
Генерал поднял глаза и встретился с взглядом черных глаз. Глубоким, опасным взглядом... Но девушка тут же опустила глаза, секунда раздумий и она уже вспорхнула с места, только звякнули браслеты.
Она прошла рядом, а за ней восточный, горячий запах тела и легкий перезвон. Девушка казалась случайным ведением далеких стран в холодной палатке дивизионного генерала. Раджи невзначай коснулась кончиками пальцев плеча мужчины и подошла к столу. Внимание ее привлекли не карты и не письма, а красивая мужская игрушка - сабля в богатых ножнах. Цыганка не спрашивая разрешения, взяла ножны. Но заинтересовали ее вовсе не драгоценные камни и не позолота, а содержимое. Медленно, с нескрываемым восторгом, она вытащила оружие. Ножны были откинуты на стол, как вещь ненужная. Девушка немного неловким, но умелым движением вскинула оружие лезвием вверх к глазам, с интересом рассматривая. Изгиб стали завораживал.
- Вы убивали им, генерал? - Она хотела было перевести взгляд на француза, но поняла, что не может оторваться от блеска стали в приглушенном свете свечи.

[NIC]Раджи[/NIC] [STA]огонь и кровь[/STA] [AVA]https://pp.vk.me/c627827/v627827113/15ea1/hlpx2u9spYE.jpg[/AVA] [SGN] https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/originals/c4/93/ff/c493fff1150eb57dcb638a908be88462.jpg[/SGN]

+1

19

Cet océan de passion
Qui déferle dans mes veines
Qui cause ma déraison
Ma déroute, ma déveine

Tu vas me détruire
Et je vais te maudire
Jusqu'à la fin de ma vie

Смятение. Пожалуй, самое подходящее слово для описания состояния дивизионного генерала Бертрана. Он не мог понять, как оценить то, что произошло. Грех это или справедливость? В конце концов, никакого вреда он, в принципе, не причинил, в то время как цыганка провинилась... и получила по заслугам. Хотя, кажется, такого рода наказанием она не сильно опечалена. Паршивая девчонка. Куда ей до благородных, которые пекутся о свей чести с младенчества. Ей на свою честь плевать. И как можно с такой черной душой иметь грацию и манеры королевы? Что за иллюзия, что за проделки дьявола?
Где-то в груди, как раз рядом с тем местом, где во вшитом кармашке генерал прятал обручальное кольцо, неприятно заныло и даже как будто обожгло. Да кто такая эта цыганка, что толкнула его на измену? Можно, конечно, сказать, что он сам виноват... Выглядит это наверняка именно так. Но генерал привык себя контролировать. А тут всего за мгновение какая-то цыганка рушит всю его решимость, заставляет забыть хладнокровие и уступить эмоциям, что Бертран считал ужасным. В его деле всегда важны были ум и расчетливость, и предаться эмоциям равносильно смерти. И вот теперь... она его губит. Хотя должно быть в точности наоборот.
Бертран еще больше возненавидел цыган. Теперь причин на это было еще больше.
Француз никак не мог понять, как он опустился до этого. Его приводило в ужас, что девчонка заставила его забыться настолько, что он буквально сошел с ума и не мог владеть собственным разумом. Не иначе как магия. Страсть страстью, но даже ее можно контролировать при должной воле. А здесь - полное помешательство. Мерзкая ведьма...
Она поднялась, подошла к столу. Бертран посмотрел в ее лицо с ненавистью, но снова различил в ее чертах образ египетской царицы из сна. Ненависть сменил необъяснимый страх. Что за шутки проделывает дьявол с его разумом? И этот дурманящий запах... Бертран на секунду закрыл глаза, и перед ним появились горячие пески Египта, дышащие жаром, и как будто пропал холод и звук дождя. Но стоило открыть глаза, как всё пропало, остался дробный шум по брезенту палатки, напоминающий дробь барабанов.
Раджи тем временем уже изучала его саблю. Бертран ревниво смотрел на оружие. Ему захотелось вырвать его из ее рук, но ему было тяжело двигаться - тело слишком расслабилось, и сделать быстрого и ловкого движения он бы не смог. Он вздохнул, прощаясь с этой идеей.
- Да, и не раз, - честно ответил француз. Он не рассчитывал, что цыганку это напугает, но если бы напугало, он бы наверняка обрадовался. Генерал поднялся, подошел ближе и взялся за эфес шпаги, рассчитывая вырвать его у девушки. - И не стоит брать оружие без разрешения, Раджи. Можешь порезаться. Мне в моей палатке лишняя кровь не нужна.
Даже в ослабленном состоянии он должен был быть сильнее, так что вырвать саблю не составило бы труда. Но вместо того, чтобы сделать усилие, Бертран зачарованно забылся в ее глазах, черных и глубоких, теперь еще и окаймленных копной темных густых волос. Невесомо его потянуло вперед, но остатки трезвого разума еще препятствовали этому порыву.

Отредактировано Henri Bertrand (2016-01-08 17:29:27)

+1

20

D'où viens-tu belle étrangère
Fille du ciel ou de la terre
Bel oiseau de Paradis
Que viens-tu faire par ici?

Раджи была по-женски проницательна. А ещё, если верить сказкам, которыми обычно пугают кисейных барышень, то и обладала некими магическими способностями. На самом деле, в отличии от тех самых барышень, у цыганки было больше жизненного опыта, она больше повидала на своем недолгом веку, выпутывалась из разных передряг, научилась разбираться в людях, а порой даже видела их насквозь. Вот и вся премудрость гадания по глазам и по ладошке. Ошибиться было не сложно.
И сейчас красавица видела, как генерал прыгает с одного состояние на другое. Он сходил с ума от её красоты, его тянуло к ней, к жаркой коже, горячим объятиям, сладким губам... И его это бесило. Наверняка, где-то в своей Франции его ждали жена и дети. Как и многих солдат. Но на войне свои законы, свой трибунал и свои наказания. А девушке нравилось сводить с ума своего нечаянного спутника. Она была красива, и пользовалась этим без зазрения совести.
Генерал подошел вплотную, ревниво глядя на свою игрушку. Посягнула на святое? Скорее всего так и было. Но цыганка не собиралась уступать так быстро. И если до этого Бертран думал, что теряет рассудок, то ему только казалось. Девушка была в состоянии довести любого мужчину до потери разума.
- А я смогу почувствовать вкус крови? - Она наклонилась чуть вперед, не думая вырывать оружие из рук мужчины. И глядя на него долгим, тяжелым взглядом, провела языком по лезвию сабли. В какой-то момент Раджи оказалась лицом к лицу с мужчиной, тяжелый вздох, прохладный от металла кончик языка коснулся нижней губы Бертрана, дразня. Ещё мгновение, и сабля уже была полностью в руках цыганки. Она отстранилась, улыбнулась и выскользнула из тупика между столом и генералом. Лихо, но умело взмахнув саблей, Раджи оказалась на середине палатки.
- Меня учили совсем по-другому обращаться с этой игрушкой. - Она снова улыбнулась, взяла оружие обеими руками, поворачивая острой стороной к верху и великой аккуратностью кладя саблю себе на макушку. Удивительным образом, но оружие, словно послушный пёс, легло именно так надо, вопреки всем законам природы. Сабля стояла тупым ребром на макушке девушки, а цыганка уже убрала руки. Она легко обернулась вокруг себя, развела руки, будто бы балансируя, сделала красивое движение кистями, на удивление мелодично звякнули браслеты. Раджи сделала полшага вперёд, сделала волну верхней частью тела и грациозно качнула бедрами. Сабля лишь легонько качнулась. Девушка подмигнула генералу.

[NIC]Раджи[/NIC] [STA]огонь и кровь[/STA] [AVA]https://pp.vk.me/c627827/v627827113/15ea1/hlpx2u9spYE.jpg[/AVA] [SGN] https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/originals/c4/93/ff/c493fff1150eb57dcb638a908be88462.jpg[/SGN]

+1

21

Цыганка всё больше напоминала генералу непослушного ребёнка. Берет без разрешения чужие вещи, изучает их, как дорогую игрушку, которую может позволить себе соседка семья, но не ее, однако играется без зависти, а с детским интересом. Да, как бы она не была соблазнительна - она все еще девчонка. Еще и цыганка. Не ясно, где её корни - здесь ли, в Индии или в самом сердце Египта - она остается цыганкой, представительницей мерзкого народа, так раздражающего француза. Народ-крыса, народ-паразит, кормящийся золотом, чужими младенцами и огнём, живущий в лесах, во тьме или в грязи.
И как ему, Бертрану, образованному человеку знатного рода и высокого чина, могло показаться, будто эта жалкая цыганка имеет что-то общее с правительницей египетской?
Да и откуда ему знать, какова из себя Нефиртити? Это был всего лишь сон. Всплеск возбужденной фантазии и неспокойной памяти. Однако всё было так натурально, так живо... Так ясно чувствовался жар пустыни, так явно солнце жгли глаза, и боль от ран и укусов ощущалась едва ли не сильнее, чем в реальности на поле боя. И бедняжка Софи как настоящая... с её переживаниями и боль становилась меньше... Что за глупые мысли...
Вдруг показалась, что княжна стоит неподалеку. Нервно обернувшись, Бертран, разумеется, ничего не увидел, однако непонятно от чего почувствовал стыд.
- Если жаждешь крови, есть множество иных способов удовлетворить свою жажду, - холодно ответил Бертран, ревниво глядя на свою саблю. Что-то странное творилось с его мыслями, он одновременно был и здесь, и где-то далеко.
Немного очнулся от прикосновения к своим губам и вздрогнул - больше от отвращения, чем от чего-либо еще. Однако этого мгновения смятения хватило, чтобы позволить забрать у себя оружие. Едва ли не прорычав,  он проводил сердитый взглядом свое сокровище.
От слабости оперся рукою о стол, со смешанными чувствами наблюдая за действиями цыганки. Сам не заметил, как взгляд его от строгого стал завороженным. Его злило подобное обращение с оружием, которое не раз его спасало, которое испило немало крови. Но вместе с тем он не мог оторвать глаз от того, как легко Раджи управляется с этим драгоценным орудием смерти, как гибки ее черты...
Снова пришлось сделать усилие, чтобы опомниться. Чертовы цыганка уже откровенно его дразнила и издевалась.
- Немедленно отдай, - произнес генерал спокойно, но строго, и ловким движением снял с головы цыганки саблю, взяв за эфес. С нежностью, словно ребёнка, положил оружие на стол и оградил его собою, встав спиною к столу.
- Это тебе не игрушка, глупая девчонка, - проворчал француз. Пора было показать цыганке ее место, но, кажется, он не смог бы этого сделать прямо сейчас. Он задумался, всматриваясь в ее лицо, на котором играл свет от свечи. Вновь вспомнился сон. Какие-то новые значения обрёл он теперь. Образ королевы египетской ушел на второй план.
- Ты умеешь гадать, цыганка? - спросил француз вдруг. Ему хотелось успокоить смятение в душе.

Отредактировано Henri Bertrand (2016-06-20 17:08:23)

0


Вы здесь » Crosshistory. Salvation » XIX век » Увидимся в твоих снах (август, 1812)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC