Наш проект - это своего рода платформа для бесчисленного количества фэндомов, способных вписаться в атмосферу той или иной исторической эпохи. Если ты способен черпать вдохновение в событиях прошлого, то тебе точно к нам!



Мой дорогой друг, а ты хочешь стать наблюдателем и вершителем истории?

Crosshistory. Salvation

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crosshistory. Salvation » Архив эпизодов » Лисица в оперенье (Япония, начало XVII века)


Лисица в оперенье (Япония, начало XVII века)

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

http://s9.uploads.ru/Zpi6G.jpg
Название фэндома: Япония, период Эдо
Рейтинг: NC17
Участники: Токугава Тадатэру (сводный брат императрицы), Рэйко-таю (любимая наложница императора), куча НПСов и все, кто пожелает присоединиться.
Время, место: 1629 год, Япония
Обстоятельства: Император Го-Мидзуноо женат жениться на Токугаве Кадзуко, дочери 2-го сёгуна Токугавы Хидэтады. Фактическая власть находится в руках семьи Токугава, а императору отведена роль "жителя небес" - ему не разрешено вмешиваться в государственные дела, его указы не могут быть выше указов сёгуна. При императрице находится Токугава Тадатэру, усыновленный сёгуном сын его наложницы - госпожи Адзай. Даймё Мори Хиданари, из княжества Тёсу, решает ослабить власть сёгуна, находит некую красавицу и представляет ее императору.
Капелька вдохновения:

...

http://sg.uploads.ru/t/7oMpw.jpg
Тронный зал Императорского Дворца в Киото
http://s1.uploads.ru/t/6RuPy.jpg
Императрица Кадзуко

Отредактировано Михаил Морозов (2015-07-28 19:27:10)

+1

2

[NIC]Токугава Тадатэру[/NIC][STA]порождение тэнгу[/STA][AVA]http://s2.uploads.ru/t/Kvdm7.jpg[/AVA]Вернувшись из Эдо, Токугава Тадатэру тут же приступил к выполнению наказа, данного старшим братом, ставшим совсем недавно третьим сёгуном. Императрица должна была получить письмо от отца как можно скорее. Даже не отдохнув с дороги, Тадатэру отправился в Императорский дворец. Его пропустили, не спрашивая бирку с печатью, потому что членов семьи Токугава не знал в лицо только слепой, а вставать им поперек дороги мог только дурак. Дзёнэйдэн - Дворец извечного покоя, где обосновалась императрица Кадзуко, встретил гостя непривычной тишиной. Слуги шмыгали неслышно, как мышки, открывая раздвижные двери, затянутые бумагой, расписанной цветами и птицами, не слышны были звуки кото, на которой так любила играть императрица.
- Госпожа в дурном настроении, - прошептала служанка императрицы, смотрительница нарядом, дама Югао, старательно держа долу глаза и клонясь белоснежным личиком к полу, как ива ветками к воде.
Когда императрице доложили, что прибыл ее брат, Тадатэру услышал тонкий голос Кадзуко, столь знакомый ему с детства.
- Впустите немедленно! - в этом голосе не было ни плавности, ни тишины, которых требовал придворный этикет. Тадатэру нахмурился, входя в комнату.
Кадзуко сидела у туалетного столика, а рядом с ней расположились две дамы, по очереди подававшие императрице полотняные салфетки, смоченные в розовой воде. Кадзуко прикладывала их к лицу. Тадатэру увидел, что глаза у нее были красными, а веки распухли.
- Где ты был так долго? - напустилась на него Кадзуко, даже не ответив на поклон. - Почему отец не отвечает на мое письмо так долго?
- Он прислал письмо со мной, государыня, - ответил Тадатэру, подавая сестре запечатанный свиток. - Опасался, чтобы до послания не добрались чужие руки и глаза.
- Дай сюда, - Кадзуко вырвала свиток, осмотрела печать и сломала ее, а потом прикрикнула на служанок. - Подите вон! И не сметь подслушивать под дверями!
Вообще-то императрице не полагалось оставаться в комнате наедине с мужчиной, даже если он был ее братом, но семья Токугава сама решала, что делать и как поступить. пока Кадзуко читала письмо, Тадатэру посматривал не нее из-под ресниц, стараясь не привлекать внимания.
Императрица была одета в зимние одежды - многослойное платье из четырех оттенков синего, покрытых сверху белым шелком. Снег на воде. Волосы императрицы струились черной шелковой волной на пять локтей и лежали поверх чистых циновок. Только лицо никак не соответствовало рангу, и распухшее, залитое слезами, было ужасно.
Прочитав письмо, Кадзуко в сердцах скомкала его и бросила в угол. Потом опомнилась и сделала знак, чтобы брат подал ей его обратно. Поднеся письмо к светильнику в виде бабочки, она сожгла послание и приложила рукав одежд к глазам.
- Что-то случилось, пока меня не было? - осторожно спросил Тадатэру.
- Да, случилось! Хотя отец не видит в этом ничего серьезного! - отозвалась Кадзуко. - Котохито* завел себе новую девку. И даже возвысил ее до третьего ранга! И это за две недели! А отец говорит: все решится обычным способом!
Печаль Кадзуко была непонятна. Не в первый день император заводил себе наложниц, и не в последний. И что-то раньше императрица не убивалась по этому поводу.
- Ты не понимаешь, Тэру, - Кадзуко словно прочитала его мысли, - эта девка - не такая, как остальные. Говорят, ее привез один из даймё. Она очень дерзкая, очень настырная, кичливая, и... я уверена, что она не человек. Она - оборотень, лисица, принявшая облик человека. Не знаю, каким ядом она опоила императора, но с тех пор, как он приблизил ее к себе, меня словно не существует! Даже когда мы встречаемся в саду, он смотрит мимо меня. Это заговор, говорю я, заговор! А отец пишет, что все обойдется.
- Не преувеличивает ли твое горе ее достоинства? - спокойно спросил Тадатэру, и его не впечатлили ярость и отчаяние сестры. Обычные женские выдумки, ревность и борьба за место возле императора. Пройдет время, и эта наложница исчезнет, как исчезали все остальные до нее. А не захочет уйти сама, значит, придется помочь ей сделать правильный выбор.
- Поистине, не видевший, не поверит, - с горькой насмешкой ответила Кадзуко. - Сейчас она пляшет перед ним в  Дзёкёдэне (Дворец одаривающем ароматами), пойдем - и сам увидишь.
И хлопнув несколько раз ладошкой по циновке, на которой сидела, императрица закричала:
- Эй, вы там! Прекратите подслушивать и накрасьте меня побыстрее! Мы идем в Дзёкёдэн!
___________________________
*Котохито - личное имя императора

Отредактировано Михаил Морозов (2015-08-05 10:57:01)

+1

3

В то самое время, как Дворец Извечного покоя, вопреки его названию, сотрясали страсти, в Покоях светлых пейзажей та, чье имя императрица брезговала произносить, при помощи девочки-служанки камуро совершала последние приготовления перед тем как появиться пред сверкающими очами Небесного хозяина. Покои светлых пейзажей предназначались для проживания наименее влиятельных среди императорских наложниц – то была уступка императора своей властной и ревнивой жене. Пунцовый, как спелая вишня, ротик красавицы исказила презрительная гримаска: ревность! Какой отвратительный порок! Для знатной дамы не может быть ничего постыднее этого чувства. В любимом ею театре Но для обозначения женской ревности существовало целых одиннадцать масок, в то время как для мужской – всего одна, да и она скорее была выражением ярости и мести за поруганную мужскую честь. Сама Рэйко никогда бы не унизилась до ревности, да и повода для нее не было и не будет: ее сердце свободно и таковым и останется навсегда. Представив, как у Кадзуко под влиянием пагубной и разрушительной страсти зубы приобретают золотистый оттенок, а затем краснеет лицо и вырастают рога и клыки*, Рэйко еле заметно усмехнулась и подумала о том, что императрице пора бы уже заказать себе новое кимоно: с орнаментом из треугольников** Но сразу вслед за выражением превосходства и легкого презрения на ее кукольном набеленном личике появилась тень почти детского испуга: она вспомнила, что дух ревнивой женщины часто превращается в злобного ханя и вселяется в соперницу.

-Что с вами, госпожа? – обеспокоенным тоном спросила камуро, заметив странную и быструю смену выражений на лице хозяйки и на мгновение прервав свое занятие: она заканчивала трудиться над пышным и сложным бантом на поясе ярко-желтого кимоно, украшенного орнаментом из нежно-зеленых побегов бамбука: пояс у таю завязывался спереди. – Может быть, скушали что-то не то во время утренней трапезы?

Рэйко моментально вернула на лицо непроницаемую маску спокойствия и невозмутимости:

-Да, возможно, что и так, - вынужденно согласилась она. - Никак не могу привыкнуть к копченой оленине, милая моя Якиэ.

В окия, где она выросла, еда была, как правило, весьма простой, за исключением трапез, на которых присутствовали гости. Гости...Один из них, даймё Мори Хиданари и привез ее сюда. Мысль о дайме вновь придала таю сил и бодрости: каков хитрец! Подгадал к дню Быка одиннадцатой луны: в этот день, выпадавший на середину месяца, во дворце Извечного покоя проводились смотрины танцовщиц, все из которых были дочерьми чиновников (в том числе и провинциальных)  и придворных для последующего их участия в празднике Обильного света. Собственно, именно из той же высшей прослойки отбирали и императорских наложниц. Дайме схитрил: выдал ее за единственную дочь своего дальнего и давно умершего родственника из провинции Тёсу, который в свое время якобы отдал девочку в лучший  окия Киото – подобная практика не была ни позорной, ни двусмысленной для представителей разорившихся или захудалых родов. Положение же искусной таю среди жриц любви было подобно положению императрицы среди придворных дам. Эта ложь была необходима для того,  чтобы хоть как-то оправдать присутствие Рэйко среди наложниц благородной крови. Владелица таю, разумеется, в любой момент подтвердила бы эту наспех состряпанную легенду: дайме щедро оплатит ее соучастие...Разумеется, она всех затмила и поразила императора настолько, что он оставил ее во дворце вместе с юной камуро Якиэ – вот кто был настоящим сокровищем: нежная, как лепесток сакуры, услужливая и верная, двенадцатилетняя служаночка была единственным лучиком света для таю, которую дружно возненавидели все без исключения наложницы Небесного хозяина.  Кроме разве что одной – Мидори, дочери чиновника пятого ранга, безропотной и наименее привлекательной из всех.

-Какой танец вы исполните сегодня, госпожа? – спросила Якиэ, снедаемая любопытством.

- Черные волосы...Но возможно, император вместо этого захочет послушать как я пою и играю на сямисэне..., - и Рэйко тихонько замурлыкала народную песню о девушке и ее женатом возлюбленном, - О дева милая из Сакуро, лодку останови свою...

Пояснения

*Аллюзия на Империю чувств Нагиса Осимы и Колдуна Ёдзиро Такиты
**Треугольники символизировали чешую змеи. Актер театра но или кабуки надевал кимоно с таким узором, чтобы зрители понимали, что перед ними – охваченная ревностью женщина.

Капелька вдохновения для Токугавы-сан )

На случай, если захочется описать впечатления от увиденного )
https://www.youtube.com/watch?v=I3n9_CI … freload=10

исполнитель – Бандо Тамасабуро

[NIC]Рэйко[/NIC]
[AVA]http://s9.uploads.ru/56DWd.jpg[/AVA]

Отредактировано Eleanor Guthrie (2015-08-06 12:34:21)

+1

4

[NIC]Токугава Тадатэру[/NIC][STA]порождение тэнгу[/STA][AVA]http://s2.uploads.ru/t/Kvdm7.jpg[/AVA]Придворные дамы знали свое дело - вскоре лицо императрицы стало бело-розовым, как цветущие лепестки сакуры, а опухшие веки были искусно подведены тушью. Тадатэру ждал у закрытых дверей и при появлении императрицы во всем великолепии своей красоты вспомнил стихи Отомо-но Якомати:
Соперничая с белизною снега,
Упавшего с небесной высоты,
У дома моего
Появилась ты
В белом платье.

- Ты прекрасно выглядишь, государыня, - сказал он. - Разве кто-то может соперничать с тобой?
Кадзуко взглянула с признательностью. Они шли рядом, а позади, склонив почтительно головы, следовали придворные дамы, наряженные в одинаковые зеленые одежды.
- Вот уже третий день я не могу написать ни одного стихотворения,* - призналась она. - Это тем более обидно, потому что император любит подчеркивать, что я не аристократка, а из семьи самураев. Мне докладывали, что когда он уединяется вместе с этой девкой, переодетой кицунэ, они смеются, что я недостаточно утонченна для императорского двора. Они переименовали мой дворец в Кюба-но Митидэн (Дворец лука и скакуна).** Я написала обо всем отцу, но он считает, что мне не нужно обращать на это внимания. Еще бы он посоветовал, как это сделать.
Слуги в Дзёкёдэне смешались при появлении императрицы, но медлить не посмели и распахнули двери, объявляя о прибытии Драгоценной Дочери Аматэрасу. Лицо Кадзуко приобрело надменное выражение, и она прошла мимо рядов придворных, гордо вскинув голову. Тажатэру поклонился императору и занял первое место в левом ряду - со стороны императрицы. Перед ним тотчас поставили столик с угощением, а придворные учтиво справлялись о здоровье сёгуна.
Отвечая, Тадатэру посматривал по сторонам, отыскивая взглядом ту самую кицунэ, о которой говорила императрица. Но новых лиц среди музыкантов и танцовщиков не заметил. Зато он заметил, что император даже не взглянул на Кадзуко. Плохо, очень плохо. Осмелиться выказать пренебрежение Токугава - такое непростительно даже императору.

___________________________
*Утонченная дама должна была каждый день писать хотя бы по одному танка и отправлять его письмом какому-нибудь адресату.
** Лук и скакун - эпитеты самурая.

Отредактировано Михаил Морозов (2015-08-10 16:55:34)

+1

5

Воздух  Дзекедэна был насыщен ароматами черных благовоний, гармонирующих с зимним временем года: согревающей тело и душу гвоздикой, терпкой и пряной,  и изысканным, дымно-смолистым сандалом, навевающим мысли о лужицах талого снега и ручейках расплавленного сургуча. Но несмотря на эти равно умягчающие и бодрящие сердце благовония, прямой потомок Аматэрасу выглядел вялым, как перезревший плод умэ*. Казалось, он унаследовал от прародительницы своего рода склонность время от времени удаляться в темную пещеру мрачного расположения духа и сегодняшний день не стал исключением. Что было тому истинной причиной – распри и интриги его подданных или же холодное супружеское ложе, его новая наложница не знала, но прекрасно понимала, что любые душевные хвори можно исцелить тем же  снадобьем, которым воспользовалась  Амэ-но удзумэ для того, чтобы выманить из тьмы на свет и снова заставить сиять и смеяться солнцеликую богиню Аматэрасу, и этим снадобьем был танец. Разумеется, Рэйко не могла обнажиться на глазах у придворных, как это сделала первая танцовщица, заставив весело смеяться богов. Не собиралась она плясать и на перевернутом чане под бой барабанов и протяжные звуки флейт. Один только взгляд на кислое лицо императора  заставил ее утвердиться в своем первоначальном намерении исполнить танец о девушке, холодной зимней ночью ожидающей встречи с возлюбленным: это был знак того, что и сама исполнительница горит желанием поскорее развязать пояс на своем кимоно в покоях своего божественного любовника. Рэйко надеялась, что подобная перспектива немного развеселит и взбодрит Небесного хозяина. То, что в числе зрителей неожиданно оказалась императрица Кадзуко, ее нимало не смущало.

Тихие протяжные звуки музыки рассеяли наступившую тишину как мерные капли, падающие на мерзлую землю с подтаявших сосулек на крыше. Голос певца, аккомпанирующего Рэйко, был также протяжен и негромок, но проникал в души слушателей. Танцовщица заскользила по гладкому полу, плавно взмахивая рукавами кимоно. Медленное вступление должно было смениться короткой и неожиданной для зрителя концовкой: Рэйко особенно любила этот стиль именно за заложенное в нем стремление в внезапному и резкому завершению, сравнимому с последней и пугающе яростной вспышкой пламени в затухающем костре.** Выполняя все положенные рисунком танца движения, она внимательно следила за лицами зрителей и с тщеславным удовлетворением прирожденной лицедейки заметила, что многие из них покрылись росой из слез. Император сидел неподвижно и только еле заметное подрагивание его рук говорило о скрытом волнении. Приближаясь к финалу, Рэйко выхватила из череды знакомых  лиц, уже успевших надоесть ей за две недели пребывания во дворце, нечто восхитительно новое: прекрасное молодое лицо, резко выделявшееся среди скучных придворных масок. "Видимо, какой-то проситель должности из дальних провинций", – отметила она про себя, ни на мгновение не забывая о последовательности танцевальных поз и сохраняя на своем собственном личике полную неподвижность: только ярко-алые губы, казавшиеся полнее и чувственнее благодаря добавленным в густую помаду кристалликам сахара, чуть дрогнули, - таково было внешнее проявление ее внутреннего восхищения обликом неизвестного самурая. Впрочем, восхищение это не имело ничего общего с сердечным волнением юной девушки: точно также она бы восхитилась изящным рисунком в свитке или узорчатой тенью, отбрасываемой стройным кленом на светлую стену дома.

Танец закончился, голос певца и переливы сямисэна смолкли. Рэйко приблизилась к главному зрителю и с поклоном протянула ему танцевальный веер, на котором было написано стихотворение, сочиненное ею специально для сегодняшнего случая:   

Алая помада, прозрачные слезы...
В сердце пылает костер
Но не может согреть оледеневшие в разлуке пальцы
Снег ложится на мой сиротливый футон,
Серебрит смоляные волосы...***

_________________________

*Умэ – японская слива, плоды которой маринуют, засаливают, а также используют для приготовления вина.
**техника «дзё-ха-кю» : «введение, разрушение, внезапность»
*** Видоизмененные строки из современной баллады Микихико Нагаты, сочиненной специально для танца гион коута

[NIC]Рэйко[/NIC]
[AVA]http://s9.uploads.ru/56DWd.jpg[/AVA]

Отредактировано Eleanor Guthrie (2015-08-14 09:02:10)

+1

6

[NIC]Токугава Тадатэру[/NIC][STA]порождение тэнгу[/STA][AVA]http://s2.uploads.ru/t/Kvdm7.jpg[/AVA]Она танцевала танец черных волос. Тадатэру знал эту старую легенду. Девушка ждала неверного возлюбленного много лет, а когда он вернулся, задушила его своими волосами после ночи любви.* И она вправду была прекрасна, как лиса-оборотень. Кадзуко запустила ногти ему в руку, но Тадатэру даже не заметил боли. Не он один - все в зале были очарованы волшебным танцем, грацией движений и выразительностью взглядов наложницы. А император даже подался вперед, жадно глядя на стройную фигурку, подобную ивовой ветке, и прижал поданный веер к сердцу. На Кадзуко он так никогда не смотрел.
- Тебя вполне справедливо прозвали Рэйко, - сказала Кадзуко со смехом, она специально повысила голос, чтобы было слышно всем. - Так и заметаешь подолом кимоно, как лисьим хвостом!
Она засмеялась, прикрываясь веером, и придворные дамы поддержали свою повелительницу льстивым смехом.
Император потупил глаза и поджал губы. Язвительность императрицы ему не понравилась, но возражать ей в присутствии брата он не стал. Не так давно сёгун унизил всю императорскую фамилию, отменив императорский указ о награждении монахов пурпурными одеждами. "Император не положил в казну ни монетки, а спешит раздавать подарки, - сказал сёгун. - Если я пополняю казну, то мне решать, кто и когда будет кормиться от государственной сокровищницы". И никто не посмел возразить выходцу из самураев, при котором даже аристократы старинных фамилий боялись поднять голову.
- Что же ты не прочтешь стихов, написанных твоей наложницей, государь? - спросил Тадатэру, и в голосе его, несмотря на учтивые слова, не было той почтительности, с которой он говорил с императрицей. - Всем будет интересно послушать и оценить ее талант. Ведь красота женщины - это не ее лицо, а ее стихи.
Последние слова он произнес, устремив взгляд на набеленное личико танцовщицы. Что скрывается за этой миловидной маской? Бабочка, у которой мозгов меньше, чем пыльцы на крыльях, или расчетливая шпионка, подосланная даймё? До этого он считал обиды Кадзуко не больше, чем женской ревностью, но теперь задумался: а не стала ли эта лиса частью хитроумного плана против власти сёгуна?
___________________________
*Не знаю, какое отношение имеет эта легенда к танцу, но схожие черты наблюдаю, поэтому ее и приплел. )

+1

7

Ни один мускул не дрогнул на снежно-белом личике любимой наложницы государя. Но в сердце ее занималась метель: гнев и досада на самое себя свивались в вихри, грозившие потерей лица. Вот оно что! Этот красавец, которого она мысленно сравнила с кленом, не заурядный проситель должности при дворе. Как она промахнулась, не сделав правильного вывода из  самого главного: того, что молодой самурай занял  место подле императрицы. И как дерзко он обратился к Небесному хозяину! Будто он и не подданный императора, а посланец  всесильных богов...А ведь дайме предупреждал ее: не будь излишне доверчивой, все придворные и их многочисленные родственники –  лживые и коварные оборотни, готовые вонзить тебе в сердце свои ядовитые клыки. На слова  Кадзуко она не обратила никакого внимания: пусть себе тешится ревностью...

Еще раз низко поклонившись своему великому по принятому государственному уложению, но чрезмерно слабому по существу любовнику и покровителю, Рэйко попятилась и заняла место у ширмы, на которой кисть художника изобразила прелестную сцену: две белоснежные цапли распластали крылья над морем цветущих сакур. Сама бы она предпочла, чтобы Котохито прочел вслух ее корявые вирши: ведь молчание - это признак слабости, а император должен быть сильным. Неужели спустит с рук самураю его дерзкий и непростительный выпад? О! Она была бы счастлива увидеть, как этот стройный клен сгибается под порывами яростного вихря гнева государя, как ломаются его тонкие ветви, украшенные алыми листьями, как горячая кровь струится из глубокого разреза на его стволе: по мнению таю, то, что позволил себе этот человек, должно было быть искуплено только посредством сэппуку.

[NIC]Рэйко[/NIC]
[AVA]http://s9.uploads.ru/56DWd.jpg[/AVA]

Отредактировано Eleanor Guthrie (2015-08-14 22:01:38)

+1

8

[NIC]Токугава Тадатэру[/NIC][STA]порождение тэнгу[/STA][AVA]http://s2.uploads.ru/t/Kvdm7.jpg[/AVA]Тадатэру не ошибся. Глаза Рэйко-кицунэ вспыхнули, хотя лицо осталось совершенно безмятежным. Значит, слова ее задели. Интересно, что больше обидело - оскорбление ее самой или унижение императора. Видно, она еще не до конца поняла, кто главный хозяин в Императорском дворце.
Го-Мидзуноо все молчал, держа в руках веер. Видимо, читать вслух стихи по требованию казалось ему унизительным. Кадзуко мигом повернула ситуацию в своё русло. Она протянула руку и выхватила веер у императора.
- Позвольте мне, дорогой супруг, прочитать эти стихи, - сказала она ласково.
Улыбнувшись собранию, императрица начала преувеличенно трагично декламировать написанные стихи, высказывая свое мнение о каждой строке и отмечая погрешности в каллиграфии. Придворные дамы покатывались со смеху, после каждого ее слова, и вскоре даже министры, присутствовавшие в Дзёкёдэне.
- Очень неплохие стихи для такой необразованной и глупой девчонки, - сказала,отсмеявшись, Кадзуко и бросила веер на циновку к ногам императора. - Немного терпения, усилий, занятий с поэтам и ты научишься писать прекрасные танка... лет через десять. 
Тадатэру склонил голову к плечу, наблюдая, как поведет себя император и его наложница. Надо будет расспросить, кто из даймё привел ее во дворец, и написать отцу, чтобы принял меры.

+2

9

Как бы прискорбно слаб ни был мужчина, женщина вынуждена казаться еще слабее. Рэйко застыла у ширмы с цаплями, слушая унизительные насмешки, которыми осыпала ее Кадзуко. Что она могла ответить императрице? Ничего. По крайней мере словами. Вздорной бабе не удастся втянуть ее в безобразную свару на глазах у всего двора! Безмолвствовал и император. Рэйко пожалела, что среди придворных нет дайме Хиданари: один только взгляд его спокойных и внимательных глаз под тяжелыми, слегка припухшими веками, поддержал бы ее больше, чем посох – паломника, бредущего к храму по каменистой дороге, усыпанной кленовыми листьями.

Рука сама потянулась к сямисэну, корпус которого был обтянут змеиной кожей – инструмент ей подарил один из постоянных гостей, наездами бывавший в Киото, объяснив, что только на его родине, в Рюкю при изготовлении сямисэнов используют кожу змеи, а не кошки или собаки. Пальцами левой руки она привычно обхватила длинный и узкий гриф, правая сжала треугольный бати, сделанный из панциря черепахи. Рэйко прикрыла глаза – точь-в –точь странствующий слепой певец-годзэ, - и ударила бати по одной из трех струн. Сплетенная из шелка тонкая змейка с  шипением лопнула, а острый край плектра впился в нежную ладонь музыкантши. Рэйко открыла глаза и с недоумением обиженного ребенка, написанным на ее кукольном личике,  вытянула пораненную руку вперед ладонью вверх, по направлению к императору: на белой коже проступила узкая красная полоса, из которой кровь выкатывалась блестящими красными бусинами и падала на устланный циновками пол.

Со стороны все произошедшее выглядело как случайная неосторожность музыкантши, совершенная от волнения или по рассеянности. Но это было не так: Рэйко умирала от желания уйти, потому что  боялась, что не выдержит и заплачет, но без высочайшего позволения она не имела права этого сделать и намеренно порезала ладонь, чтобы получить предлог скрыться с глаз ненавистных насмешников. Императору было нетрудно рассмотреть красный ручеек, струившийся из ладони его наложницы. Также как и самураю, сидевшему по левую руку от императрицы: он склонил голову, как цапля на болоте, и Рэйко на мгновение показалось, что этот хладнокровный красавец собирается пронзить ее насквозь своим высокомерным презрением, как острый и длинный клюв цапли пронзает маленькую, ничего не подозревающую лягушку.

________________
*Бати – одна из разновидностей плектра для сямисэна с очень острыми краями.

[NIC]Рэйко[/NIC]
[AVA]http://s9.uploads.ru/56DWd.jpg[/AVA]

Отредактировано Eleanor Guthrie (2015-08-15 09:41:53)

+1

10

[NIC]Токугава Тадатэру[/NIC][STA]порождение тэнгу[/STA][AVA]http://s2.uploads.ru/t/Kvdm7.jpg[/AVA]- Как неосторожно с твоей стороны, Рэйко! - заметила императрица, покачивая головой на манер деревянной куклы. - Смотри, не запачкай одежду моего дорогого супруга кровью. Говорят, это плохая примета. Император, чья одежда бывает запачкана кровью, не правит долго.
Намек был лишен изящества, и Го-Мидзуноо нехотя отодвинулся от наложницы. Придворные дамы из свиты Рэйко захлопотали вокруг нее, толкаясь и причитая.
Тадатэру наблюдал эту сцену, не произнося ни слова. Он не сомневался, что драгоценная наложница порезалась специально,и теперь оставалось лишь проверить - с какой целью. Либо она мечтала скорее уйти, либо хотела вызвать к себе жалость.
- Как же вы надоели, шумите, как стая голодных птиц! - возмутилась Кадзуко. - Разве вы не видите, что император и гости желают послушать музыку, отдохнуть от повседневных забот. Немедленно замолчите! Нашли из-за чего вопить на весь дворец! Плясунья порезала руку! Впредь будет ловчее.
Она махнула веером в сторону музыкантов:
- Играйте, император скучает!
Ее не осмелились ослушаться. Музыканты ударил по струнам, придворные сидели с каменными лицами, опасаясь поднять глаза. Одна лишь императрица улыбалась.

Отредактировано Михаил Морозов (2015-08-19 20:44:30)

+1

11

Го-Мидзуноо все же отпустил наложницу при помощи  только им двоим известного знака, и Рэйко поспешно улизнула обратно в светлые покои.  Верная Юкиэ сразу же захлопотала над своей госпожой: усадила ее на футон, принесла горячей воды и, промыв и перевязав порез на руке,  принялась осторожно стирать с лица грим, по которому слёзы уже успели прочертить две извилистые дорожки. Она ни о чем не спросила, поскольку догадаться о причине расстройства таю было нетрудно.

-Хотите выпить чаю, госпожа? – заботливо спросила служаночка, когда личико Рэйко снова приобрело свой обычный вид.

- Позже, - ответила таю, - Подай мне письменные принадлежности, я хочу излить свои чувства в стихах.

Ширмы и перегородки покоев  Светлых пейзажей имели глаза и уши: об этом предупреждал ее  даймё Хиданари, да она и сама не раз имела возможность убедиться, что это так. Поэтому, желая подать весточку своему другу и покровителю, таю всякий раз прибегала к поэзии как к своеобразному шифру. Поэтические шифровки, которые она старательно выводила своим изящным почерком на гладкой рисовой бумаге, были настолько же далеки от истинных шедевров, как Киото от Эдо, но поэтессу это совершенно не заботило: главное, чтобы даймё понял, что подразумевалось между строк.

-Как же вы будете писать перевязанной рукой? – переполошилась Юкиэ, раскладывая перед госпожой все необходимое для письма.

Та лишь слегка приподняла свои тонкие брови и взяла в руки кисточку, готовясь вывести на бумаге первый иероглиф. Слезы высохли, и теперь юная таю посмеивалась над собой: слова вздорной ревнивицы не стоят даже одной ее слезинки! После недолгого раздумья она написала стихотворение и перечитала его про себя. В нем рассказывалось о насмешнице-кукушке, свившей гнездо под кипарисовой крышей и высидевшей в нем большое яйцо, а также упоминалась ведущая к храму благодатного света* лунная дорожка. Кукушка означала императрицу Кадзуко*, а яйцо – того самого молодого самурая, на которого обратила внимание Рэйко. Таю пришло в голову, что самурая с императрицей связывают родственные узы, недаром он занял место подле нее, и она сочла необходимым сообщить даймё о появлении нового лица в окружении супруги императора. Упоминая храм и луну, таю тем самым просила даймё о ночной встрече во  Дворце благодатного света.

Вдоволь налюбовавшись плодами своих ловких пальчиков, Рэйко молча отдала свиток служанке, и та, спрятав его в широкий рукав кимоно, поспешила прочь из покоев наложниц. Местом обмена посланиями между даймё и таю было глубокое дупло в стволе старого клена, росшего в дальнем углу императорского парка. К нему и направилась Юкиэ, чтобы спрятать в тайнике письмо своей госпожи.

_______________
*Кукушка в японской символике означает честь и возвышение, то есть указывает на высокопоставленную особу. Императорский же дворец в Киото был покрыт кипарисовой крышей из 39 слоев.
*Дворец благодатного света (Гиёдэн), хранилище ценностей, место совещаний

[NIC]Рэйко[/NIC]
[AVA]http://s9.uploads.ru/56DWd.jpg[/AVA]

Отредактировано Eleanor Guthrie (2015-08-21 15:42:17)

+1

12

[NIC]Токугава Тадатэру[/NIC][STA]порождение тэнгу[/STA][AVA]http://s2.uploads.ru/t/Kvdm7.jpg[/AVA]Удалив наложницу, императрица повеселела. Она ласково разговаривала с министрами, и по ее приказу придворные девушки подносили гостям новые и новые кувшинчики с рисовым вином. Кадзуко была ласкова и с императором, то и дело называя его "дорогим супругом", но сам император сидел без тени улыбки на лице и не участвовал в беседе.
По возвращении во дворец императрицы, Кадзуко отослала служанок и обратилась к брату:
- Что скажешь об этой кицунэ? Разве она не опасна? Ты смотрел на нее, будто она была соткана из лунного света!
Помедлив, Тадатэру ответил:
- Она не опасна для тебя, государыня.
- Почему ты так считаешь? - живо переспросила Кадзуко, забыв даже обмахиваться веером.
- Она сбежала сразу же, едва ты напала на нее. Эта женщина - не воин. Она всегда будет убегать от тебя. Следуй совету отца, не придавай ее присутствию слишком большого значения и поступай так, как поступали женщины императора на протяжении тысячелетий.
- Мы и так всячески вредим ей. Когда она идет к императору, мои служанки запирают ворота, чтобы она не могла пройти. И когда встречаемся в саду или на Мосту Любования Луной, мои служанки плюют на шлейф ее кимоно или стараются на него наступить.
Тадатэру невольно улыбнулся, такой безобидной показалась ему женская война.
- Что это ты веселишься? - прикрикнула Кадзуко. - Или считаешь, что я веду себя недостойно?
- Нет, не считаю. Когда идешь к власти, любые средства хороши. Но ты, государыня, действуешь слишком мелко. Почему бы тебе не использовать свою власть? Ты же повелеваешь всей женской половиной дворца, и император не может вмешиваться во внутренние дела Сада Драгоценных Цветов.* Если я не ошибаюсь, через три дня годовщина смерти твоей уважаемой матушки? Сделай вот что...
Он понизил голос и посвятил императрицу в свой хитроумный план, целью которого было унизить соперницу и представить императору в позорном и жалком виде.
________________________________________
*Сад Драгоценных Цветов - императорский гарем.

+1

13

[NIC]Мори Хиданари[/NIC][STA]даймё[/STA][AVA]http://s6.uploads.ru/t/5jN8F.jpg[/AVA]
Даймё Хиданари загнал хорошего коня, объезжая по поручению императора провинции, и теперь был этим раздосадован. Но досаду усилило и письмо из императорского дворца. Не успел он смыть дорожную грязь, как ему принесли послание, написанное изящной рукой Рэйко. Ее почерк он сразу узнал - еще бы, ведь он потратил столько часов, чтобы научить таю из веселого Квартала писать иероглифы так же изящно, как придворные дамы в Киото. На первый взгляд, стихи были лишены смысла - какая кукушка вьет гнездо? тем более, под кипарисовой крышей? Но даймё не отмахнулся от странного послания.
Лежа в деревянной ванне, полной горячей - такой горячей, что кожа терпела с трудом - водой с душистыми травами, он рассматривал свиток, ставший от жары и влажности пористым.
"Кипарисовая крыша... Несомненно, это Императорский дворец. Кукушка - не просто кукушка, а насмешница. Кто посмеет насмехаться над наложницей императора? Только тот, кто выше рангом. Императрица. Несомненно, императрица. Но что означает яйцо? Императрица беременна? Вряд ли Рэйко стала оповещать об этом иносказанием. Что же напугало ее, почему она назначает свидание в императорской библиотеке ночью? Не означает ли яйцо кого-то из родственников сёгуна? Кто-то из Токугава прибыл в Киото? Вот это было бы отвратительной новостью".
- Когда прибыло письмо? - спросил Хиданари за ужином. Ему ответили, что послание прибыло вчера.
Сев за столик для каллиграфии, даймё растворил палочку туши, взял самую лучшую кисть из шерсти тигра, и собравшись с мыслями написал такую танка:
Кукушка глупа,
Хоть насмешничать рада.
В сиянье луны
Ее крики бессильны.
Восходит третья звезда.

- Отнесите это императорской наложнице Рэйко, - велел он, посыпая песком свиток.
Этим посланием он сообщал , что получил послание, подбадривает Рэйко не боятся императрицы и согласен встретиться в третий час по полуночи.
В назначенный час он был на месте. Никто не заметил человека, проскользнувшего в библиотеку ночью. А на случай столкновения со стражей у даймё было при себе личное разрешение императора на посещение Гиёдэна.

Отредактировано Михаил Морозов (2015-08-23 15:24:46)

+1

14

Рэйко с жадностью прочитала ответ, полученный от даймё Хиданари и прежде чем предать свиток огню, на мгновение прижала его к губам. Песчинки, прилипшие к бумаге, слегка поцарапали нежную кожу, но это не потревожило таю: она была счастлива, что ее наставник вернулся в Киото и через несколько часов она снова будет иметь счастье видеть его и говорить с ним, пусть даже все это произойдет не на  футоне, а  в окутанной тьмой библиотеке. Послание надо было немедленно уничтожить и Рэйко положила свиток в жаровню с тлеющими углями, мысленно повторяя про себя строки стихотворения, написанного четким почерком даймё.

Спустя час она сидела в офуро, окутанная клубами ароматного пара, и, закрыв глаза, скользила кончиками пальцев по шее и груди, представляя, что это руки даймё  совершают нескромное путешествие по ее белой коже. Выйдя из офуро и позволив Юкиэ как следует растереть себя  мягкой простыней, разрумянившаяся от горячей воды и пара Рэйко спросила расслабленым и томным голосом:

- Ты приготовила дзори?

Камуро быстро закивала: она прекрасно знала, что на ночную встречу ее госпожа пойдет не в деревянных гэта, звук которых будет разноситься по всему дворцу, а в сандалиях из мягкой кожи, делавших ее походку такой же легкой и бесшумной, как у призрачной лисицы-кицунэ.

Вернувшись в покои наложниц, Рэйко легла и сделала вид, что спит, но с трепещущим сердцем ожидала, когда ей подаст сигнал о том, что пора идти, верная камуро. Свет луны, проникавший в покои, отчего-то ее тревожил, и она закрыла глаза, чтобы не думать о плохом и не приманивать к себе злых демонов. Наконец маленькая ручка служанки тронула ее за плечо. Рэйко поднялась  со своего ложа и, наощупь надев мягкие дзори, выскользнула из покоев наложниц. Зловещий лунный свет преследовал ее всю дорогу до библиотеки. Добравшись до места встречи, Рэйко тенью скользнула внутрь и остановилась, переводя дыхание и боязливо оглядываясь по сторонам.

[NIC]Рэйко[/NIC]
[AVA]http://s9.uploads.ru/56DWd.jpg[/AVA]

Отредактировано Eleanor Guthrie (2015-08-23 21:39:55)

+1

15

[NIC]Мори Хиданари[/NIC][STA]даймё[/STA][AVA]http://s6.uploads.ru/t/5jN8F.jpg[/AVA]Луч света проникал сквозь неплотно прикрытые ставни, косо ложась на гладкий дощатый пол.  Даймё стоял между полками, заставленными книгами, и прислушивался к каждому шороху, что доносился снаружи. Лунный луч переместился на ладонь, когда послышался шелест шелка и запахло дорогими женскими благовониями. Этот аромат он мог бы узнать из тысячи. Ведь когда-то она сам выбирал его для той, что теперь стала императорской наложницей.
Ему сразу вспомнился стих Отомо-но Якомати, которого он часто цитировал:
Яшмовых одежд
Легкий шорох раздался.
Луна укрылась,
Чтобы не выдать тайну,
Что скрыть пыталась слива.

Скрипнула дверь, и лунный луч на мгновение померк - мимо окна проскользнул гибкий силуэт Рэйко. Только сейчас Хиданари понял, почему красивую женщину сравнивают с ивой. Так много общего в их изящности. Ему не было видно лицо наложницы, но память услужливо представила его внутреннему взору нежный овал лица, тонкие брови и бездонные глаза, удлиненные тушью.
- Я здесь, - сказал он негромко, чтобы не напугать женщину.

+1

16

Услышав знакомый голос, таю затрепетала и повернула голову, пытаясь рассмотреть смутный силуэт. Серебристая нить, вытканная трудолюбивой ткачихой-Луной и пропущенная сквозь окно библиотеки, рассекала пространство, отделявшее ее от даймё. Рэйко с горечью подумала о том, что они, как обычно, находятся по разные стороны Небесной реки* Сделав несколько шажков по направлению к своему наставнику, она снова остановилась и вместо краткого приветствия вполголоса прочитала старинное стихотворение, которое должно было намекнуть даймё Хиданари на то, каких усилий стоило любимой императорской наложнице незаметно проникнуть в хранилище редких свитков:

-Заставою Встреч
Это место зовут. Право, стоит ли
Так его называть?
Сквозь чащу вздохов приходится
Каждый раз пробираться сюда…

Теперь ее и даймё разделяли всего несколько сяку: ближе она подойти не посмела.

__________________
*Согласно легенде, Пастух и Ткачиха (звёзды Вега и Альтаир), полюбив друг друга, стали небрежно относиться к своему труду. В наказание небесный владыка поместил их по разные стороны Небесной реки (Млечного Пути), и лишь раз в год им позволено встретиться.
Сяку приблизительно соответствует 30 сантиметрам.

[NIC]Рэйко[/NIC]
[AVA]http://s9.uploads.ru/56DWd.jpg[/AVA]

Отредактировано Eleanor Guthrie (2015-08-25 22:27:01)

0

17

[NIC]Мори Хиданари[/NIC][STA]даймё[/STA][AVA]http://s6.uploads.ru/t/5jN8F.jpg[/AVA]Лицо Рэйко белело в темноте и светилось, как льдинка, а свирельный голос ласкал слух, когда она произнесла стихи. Хиданари подумал, что не ошибся, сделав ставку на эту женщину. Изысканность была в ней от рождения, а он лишь направил ее в нужном направлении. Так и драгоценный камень нуждается в огранке, чтобы засиять всеми гранями. Даже стихи она слагала легко, как обмахивалась веером. Но в полутьме императорской библиотеки Хиданари счел танку неуместной, как бы хороша она не была.
- Я получил твое послание, - сказал он, не выходя из тени. - Кто-то из семьи Токугава прибыл ко двору? Ты это хотела сказать? Опиши мне этого человека и расскажи, для чего он явился и как держал себя с императором.
Больше всего даймё опасался, что отец нынешнего сёгуна узнает о заговоре теми или иными путями и поспешит расстроить планы императора. Не для того ли прибыл ко двору его соглядатай? После истории с пурпурными одеждами, когда сёгун открыто дал понять, что не потерпит любого проявления самостоятельности императора, может статься, что казни сторонников Го-Мидзуноо не замедлят начаться. И хотя Хиданари и еще двое его сторонников из провинциальных князей действовали осторожно, никто не отменял предательства.

Отредактировано Михаил Морозов (2015-10-04 17:25:19)

+1


Вы здесь » Crosshistory. Salvation » Архив эпизодов » Лисица в оперенье (Япония, начало XVII века)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC