Crosshistory. Salvation

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crosshistory. Salvation » Архив эпизодов » Море волнуется раз...(1714)


Море волнуется раз...(1714)

Сообщений 1 страница 25 из 25

1

http://www.gilkersonart.com/wp-content/uploads/2013/02/nassau-town-pirates.jpg
Название фэндома: Black Sails
Рейтинг: NC17
Участники: Eleanor Guthrie & Max
Время, место: июнь 1714 года, Нассау
Обстоятельства: When the sea grows rough, you come to Max.  Max is your harbor (c)

Капелька вдохновения

http://www.push-start.co.uk/wp-content/uploads/2013/08/AC4-concept-nassau-gc.jpg

Отредактировано Eleanor Guthrie (2015-07-19 00:13:06)

+2

2

Элеонор Гатри, в отсутствие отца временно исполняющая обязанности главы торгового дома «Гатри. Сахар и комиссионная торговля», сидела в большой светлой комнате на втором этаже таверны и безуспешно пыталась свести дебет с кредитом, просматривая длинные колонки цифр в  книге доходов и расходов. С каждой сделки торговый дом Гатри получал по четыре реала с испанского доллара*, дела процветали, и в этом была немалая доля ее личной заслуги. Но сейчас она была не в состоянии сложить два и два, и причиной тому был разрыв с любовником, капитаном Чарльзом Вейном. В очередной раз перебрав в памяти все, что наговорил ей Вейн перед тем как отправиться в очередной пиратский рейд, все его упреки, оскорбления и даже угрозы, Элеонор отложила перо. Не отшвырнула, не переломила пополам и не уронила кляксу на страницу учетной книги, а аккуратно оперла остро зачиненный кончик о край чернильницы: несмотря на обуревавшие ее сильные чувства, - гнев и оскорбленную гордость, - она все же была способна сохранять самообладание даже наедине с собой. Ее связь с джентльменом удачи началась, когда она была еще совсем девчонкой. Впервые они увидели друг друга на берегу, когда корабль, которым командовал Вейн, стоял в гавани, а команда тратила заработанные кровавым промыслом денежки в таверне ее отца и местном борделе. Губернаторской дочке было тогда всего тринадцать лет, но даже в таком юном возрасте она уже намеревалась в один прекрасный день прибрать к рукам всю торговлю в Нассау и потому часто ходила на берег: не для того, чтобы пособирать ракушки или полюбоваться прибоем, а  чтобы посчитать корабли и понаблюдать за процессом разгрузки товаров.
Элеонор закрыла глаза, вспоминая эту первую встречу: сколько раз она спрашивала себя, что привлекло ее в Чарльзе и не могла дать на этот вопрос определенного ответа. Поставить их рядом и сравнить – более странной пары трудно было бы найти на всем тихоокеанском побережье. Белокурая чистенькая красавица, дочь губернатора – и грязный пират с весьма неопределенной родословной и более чем своеобразной внешностью: узкогубый, как лезвие бритвы, рот; глаза стального серого цвета, беспощадные, пронзающие насквозь так, что  от одного их взгляда у собеседника холодело сердце; резкие, будто высеченные из камня скулы; длинные, обильно смазанные жиром волосы и обезображенная шрамами грудь. При этом под словом «грязный» Элеонор подразумевала не метафорическую грязь, связанную с промыслом, которым занимался Вейн, а очень даже осязаемую, поскольку частенько ей приходилось буквально заставлять своего любовника сменить просоленную насквозь одежду на выстиранную, а встречаться с ним она предпочитала  в укромных уголках на берегу, поскольку купание в соленых морских волнах заменяло ему ванну. Но таковы были все мужчины, ходившие в море за добычей, потому удивляться или жаловаться не приходилось. Но Вейн отличался от всех знакомых ей мужчин кипучей энергией и самоубийственным бесстрашием: живой как ртуть, постоянно на взводе, готовый в любой момент либо напасть первым, либо дать отпор, он притягивал ее, как магнит железную стружку. С ней он никогда не был ни груб, ни жесток, их частые ссоры были скорее уступкой природному нраву обоих: и Вейн, и она сама были горячими головами, вспыльчивыми как порох и упрямыми, как мулы. Но в отличие от своего любовника губернаторская дочка умела держать себя в руках, и ссорилась с ним только затем, чтобы сразу же примириться, скрывшись от чужих глаз в каком-нибудь гроте: чем сильнее была ссора, тем жарче следовавшие за ней ласки. Было во всем этом что-то темное, неистовое, будоражащее и тело, и душу, и Элеонор, поначалу относившаяся к этой связи, как к захватывающей игре, постепенно пристрастилась к  отношениям с Вейном так же крепко, как курильщик опиума – к трубке.
И вот теперь он лишил ее этого удовольствия, бросил ее как какую-нибудь портовую шлюху, и она чувствовала, что изнемогает и гибнет, не имея ни возможности, ни даже надежды когда-нибудь снова почувствовать, как железные руки любовника сжимают ее в объятьях. Элеонор захлопнула книгу и встала: надо прогуляться на берег, на то самое место, где она впервые увидела Чарльза. Это будет нелегко, но клин клином вышибают, и боль навряд ли будет сильнее той, что она испытывала сейчас. Выйдя из таверны, дочь губернатора услышала громкие голоса моряков и шлюх, доносившиеся из стоявшего по соседству борделя, и с отвращением поспешила уйти подальше от гнезда разврата, при этом невольно испытывая в глубине души нечто вроде зависти к тем, кто в отличие от нее мог утишить любовную лихорадку, кипевшую в крови.

*

Испанский доллар (он же пиастр, «восьмерик», «pieces of eight» (англ.) – золотая испанская монета, равная восьми реалам, основная валюта пиратов. Таким образом, доля Элеонор составляет 50%.

+1

3

Darling, darling, doesn't have a problem
Lying to herself cause her liquour's top shelf
It's alarming honestly how charming she can be
Fooling everyone, telling how she's having fun (с)

Сегодняшний день не предвещал для Макс ничего особенного и был таким же, как множество тех, что были до него: прислуга с плохо скрываемым отвращением выходила из комнат, вынося с собой корзины с испачканным после клиентов бельём, которое им нужно было хорошенько выстирать и привести в надлежащий вид к следующей смене постели, в то время как из кухни доносились запахи снеди, смешавшиеся между собой настолько, что было сложно определить, что именно из всего этого попадёт к ним на стол, а что оставят для посетителей.
Надеюсь, что это не вчерашняя отвратительная каша. – Мелькнуло в мыслях девушки, сморщившейся при воспоминании о вчерашнем ужине, вскоре прервавшей свои немые внушения, обращённые к кухарке, скрытой дверью, поскольку в заведение зашли несколько человек, явно желающих побыть в обществе девушек из заведения мистера Нуннена – кажется, они были из команды мистера Хорниголда, если только это не новички или очередная команда, отправившаяся в длительное плаванье за крупной добычей и вернувшейся с пустыми руками. Интересно, что с ними будет за подобное? Ведь дом Гатри вряд ли простит отсутствие выручки, только если на то не было уважительной причины. Хотя, судя по выражениям лиц клиентов, те являли собой слишком беспечное зрелище и, если верить шёпоту появившейся из ниоткуда Идель, дело в том, что каким бы сильным не был гнев их «королевы», сейчас им вряд ли грозит серьёзная расправа, поскольку у госпожи Гатри сейчас совершенно другие дела и проблемы.
– О чём ты… – Начала было обращаться к одной из шлюх, когда той и след простыл: уже обхаживает одного из этих двоих и ненавязчиво тянет его по направлению в спальню. Неужели она сама так сильно желает побывать в мужских объятиях? Или спустила заработок на новую пару чулок и теперь нечего отдавать хозяину, вот и спешит обзавестись деньгами как можно скорее? Как знать, вариантов ответа на этот счёт было много, но лишь в одном Макс была практически уверена: целью точно не была информация. Какие бы дружеские чувства француженка не питала к Идель, но факт оставался неизменным – эта девушка всё ещё не утратила той наивности, что многие находят очаровательной: она не станет узнавать, если ей самой это не нужно или если ей не скажут этого сделать. Зато в какой-то мере на неё всегда можно было положиться и ты практически всегда ничего не был должен за эту помощь, однако касалось это далеко не всех, а лишь тех, к кому она была «расположена», и случилось так, что Макс входила в это число. Не сказать, что ей это было слишком необходимо, но и лишним также не было, в конце концов это была относительно неплохая компания из всего сборища шлюх.
И всё же этого не достаточно. – Мысленная констатация факта, подтверждённая несколькими глотками вина и тоскливым взглядом, изучающим нижний этаж. – Солнце скоро покинет нас, уступив место ночному светилу, которое созовёт в эти и без того гостеприимные стены ещё больше народу. Учитывая, что команда Вейна недавно покинула Нассау, команда Флинта ещё не возвращалась, а остальные не явились со слишком завидной добычей, ожидать щедрых клиентов сегодня не придётся… Значит, сегодняшний вечер не стоит того, чтобы пробыть в стенах дома терпимости весь вечер и всю ночь – части вполне будет достаточно. Мистер Нуннен вряд ли заметит моё отсутствие сразу, так что хотя бы небольшую прогулку, но я себе обеспечу. – С этими мыслями девушка опустила бокал на стол и поднялась со стула, поправляя платье и покидая дом терпимости, чтобы спустя некоторое время снова туда вернуться, потому что это заведение заменило ей дом…
Глядя на раскинувшееся перед ней бескрайнее море, скрывающее где-то вдали множество различных мест и городов, Макс невольно пожалела о том, что она не может позволить себе покинуть этот остров и больше никогда сюда не возвращаться, однако вскоре отбросила эти сожаления, взамен которым пришел иной вопрос: о каком острове может идти речь, когда она и бордель покинуть не в состоянии? На этом острове каждый занимает ту нишу, которая больше всего соответствует его статусу, и продвигаться дальше многим кажется бесполезным занятием, что не мешает отдельным случаям пытаться дать волю своим амбициям и попытать успех. Что касается Макс, то на данный момент она не видела перед собой особых перспектив: статус лучшей проститутки в борделе давал определённые преимущества, одним из которых была хотя бы собственная спальня, лишающая необходимости доставлять удовольствие мужчинам на виду у всех.
Является ли это пределом моих возможностей? Надеюсь, что нет, а пока не стоит думать об этом… –  Завершить размышления девушке не удалось, поскольку случайно брошенный взгляд куда-то в сторону заметил чей-то силуэт, свидетельствующий о том, что девица лёгкого поведения была здесь не одна. Несколько шагов по направлению к неизвестному – и Макс увидела перед собой ту, в чьих руках была сосредоточена власть на острове. – Неужели сама королева воров снизошла до простого песчаного берега и одинокого моря? – С усмешкой задалась вопросом француженка, глядя на Элеонор Гатри и пока не решаясь нарушить молчание первой.

+1

4

Элеонор брела по белому песку, не подозревая о присутствии другого человека. Она уже давно сбросила туфельки и наслаждалась прикосновением нагретого предзакатным солнцем песка к ступням. Волны с мягким шелестом накатывались на берег, нашептывая ей сказки и легенды о морских красавицах и чудовищах: кракенах и ундинах, бригантинах и пиратах. Они с Чарльзом обычно уединялись в маленьком гроте, заполненном зеленоватой морской водой –  поблизости не было ни густых мангровых зарослей, ни случайных свидетелей...Элеонор заколебалась: ей страшно  хотелось искупаться, чтобы смыть с себя противную липкую испарину, которой награждало беспощадное июньское солнце, но разумно ли возвращаться туда, где все пропитано воспоминаниями об их с Чарльзом встречах? Она всегда руководствовалась не чувствами, а доводами рассудка, и сейчас разум подсказывал ей, что лучше не заглядывать в грот.

Мисс Гатри не испытывала никаких опасений по поводу того, что кто-то увидит ее обнаженной и воспользуется ее вынужденно добровольным одиночеством. Не только потому, что она была негласной королевой Нассау и дочерью губернатора, а прежде всего потому (и в этом Элеонор видела язвительную иронию судьбы), что никто  еще не прознал об их с Чарльзом разрыве,  а значит никому, ни одной живой душе, даже самому отъявленному негодяю, которых было полным-полно в этом разбойничьем гнезде, не пришло бы в голову поднять руку на любовницу Вейна – такой человек недолго бы продолжил топтать прибрежный песок. Стеснения она тоже не испытывала: ведь это был Нассау, город, в котором не действовали обычные правила и условности. Бордель соседствовал с таверной, принадлежащей губернатору острова, в которой закусывали почтенные торговцы и примерные отцы семейств с дальних плантаций (таковых было немного, но все же), а городские кумушки и дети безмятежно наблюдали за тем, как шлюхи виснут на шеях у моряков, садятся к ним на колени, забираются руками в мужские штаны и визгливо хохочут, требуя долива рома.

Элеонор  расстегнула пуговицы на муслиновой рубахе мужского покроя, развязала широкий кушак на поясе и стянула широкую складчатую юбку. Вслед за этим на горячий песок упала нижняя  рубашка из тонкого полотна, и наяда ступила в прозрачную воду, предвкушая, как теплые волны обнимут ее и понесут вдоль берега. Несмотря на пережитое потрясение и сердечную рану, ей никогда и в голову не пришло бы утопиться: слишком часто море выбрасывало на берег обезображенные трупы утопленников, а Элеонор была слишком высокого мнения о себе, чтобы позволить кому бы то ни было увидеть себя в подобном отталкивающем виде.

Зайдя поглубже в воду, она легла на спину и раскинула руки, отдаваясь мягкому колыханию волн и постепенно обретая привычное ей спокойное присутствие духа. Немного понежившись, перевернулась на живот и поплыла прочь от берега, рассекая воду как стремительная касатка. И вдруг ногу свело судорогой, да так, что она громко охнула. Вода была теплой, но, возможно, сказалось напряжение последних дней. Некоторое время Элеонор пыталась справиться с напастью, но судорога не отпускала, и она поняла, что если никто не придет на помощь, она утонет.  Ее охватил даже не испуг, а дикая досада: ведь Вейн решит, что она утопилась из-за него!

Развернувшись лицом к берегу, она охватила кусок побережья одним взглядом и увидела маленькую женскую фигурку. О Господи! Ну почему это не какой-нибудь пропойца с одного из пиратских бригов?! Умеет ли девушка плавать?

-На помощь! – закричала утопающая и даже попыталась помахать руками в воздухе. – Спасите! Тону!

Дневной бриз еще не успел поменять направление и дул с моря на берег, поэтому она надеялась, что девушка если и не успела еще ее заметить, то услышит ее отчаянный призыв.

технический офф

Дневная температура воздуха и воды на побережье Нассау в июне-июле + 28/+29 градусов по Цельсию

Отредактировано Eleanor Guthrie (2015-07-25 16:44:47)

+1

5

Элеонор Гатри сейчас являла собой прямое доказательство того, что даже власть имущие люди являются такими же, как и все: пусть они управляют всем, но порой так хочется почувствовать себя свободными от всего этого груза и просто насладиться отдыхом и безмятежностью в компании близких людей или же побыть в одиночестве, дабы успокоить собственные мысли, как печальные, так и не очень, и как следует расслабиться, чтобы на следующий день с готовностью встретить все насущные дела и проблемы, руководствуясь исключительно голосом разума, а не уставшего от всего сердца…
В отдыхе нуждается каждый из нас, но всё же непривычно видеть её такой. – Мысленно заключила Макс, наблюдая за прогуливающейся по пляжу девушкой, словно перед её глазами была ожившая картинка из какой-нибудь книжки с преданиями и рассказами – всё начинается с одинокой красавицы на пляже, а затем следует что-нибудь неожиданное, разрушающее красивую прелюдию и погружая наблюдателя в захватывающий мир, которому не будет конца и края. Только вот изменится ли что-нибудь сейчас, или же нет? Можно было ожидать появления морского чудовища, коим вполне мог стать капитан Вейн, с его-то репутацией, однако все на острове знали, что его плавание только началось и когда закончится – не известно, поэтому какой бы ни была цель прогулки мисс Гатри, она будет совершать её в одиночестве до тех пор, пока кто-нибудь не нарушит её покой, или же пока Макс не окажется замеченной.
И то я сомневаюсь, что общество шлюхи может показаться ей достойным. Как-никак, дочь благородного человека, пусть и состоит в связи с пиратом. Кажется, вот и настал момент развития этой немой повести. – Вновь лёгкая улыбка коснулась губ проститутки, когда королева воров решила сменить тепло песка на мягкость волны, способной как никто другой успокоить и освежить всякого, кто пожелает найти в море спасение от недавно палящего солнца. – В этом есть что-то завораживающее, по крайней мере теперь, глядя на неё, я могу понять, почему капитан «Странника» перестал посещать наше заведение, ведомый чувствами к этой женщине: она действительно очень красива. – Провела  большим пальцем по подбородку, констатируя факт по давней привычке оценивать каждую новую девицу в доме терпимости, дабы понимать, станет ли та возможной конкуренткой и сместит ли Макс с её позиции, или же нет. Если заключение носило положительный характер, то француженка просто старалась не раскрывать перед «опасными» девицами все секреты удовлетворения, чтобы ими не воспользовались против неё самой. Возможно это было не совсем честно, поскольку в своё время она научилась всему, что умеет, от других шлюх, но одно дело, когда ты скоро будешь непригоден для работы, но совсем другое – когда слишком рано сдавать позиции и рассказывать обо всём, как на духу. Какую-нибудь общую информацию – да, предостеречь от попыток обмануть мадам или же владельца – да, но на этом доброта Макс заканчивалась, ровно как и все рассуждения, поскольку до неё донёсся женский крик, взывающий о помощи.
Первым желанием «жрицы любви» было сорваться с места и добежать до заведения мистера Нуннена, чтобы там попросить какого-то моряка помочь тонущей мисс Гатри, но эта затея тут же была отброшена: во-первых, это займёт время, которого у мисс Элеонор нет, а во-вторых – мало ли что может взбрести в голову пьяному моряку? Даже если он будет знать, что ему грозит за желание распустить руки? Достанется не только от королевы, но и от Вейна. Значит, нужно помочь самой, благо Макс умела плавать. Спешно сбрасывая туфли и халат, оставаясь в корсаже и белье, побежала в воду, лишь бы успеть помочь, лишь бы не опоздать…
К счастью, когда «жрица любви» смогла преодолеть расстояние, отделяющее её от Элеонор Гатри, та ещё каким-то чудом держалась на плаву. Приобняв девушку одной рукой, Макс медленно поплыла назад к берегу, обращаясь к той, кого спасала. – Спокойствие, mon cher, сейчас мы окажемся на берегу, видишь, до него уже рукой подать. – Словно желая убедиться в собственных словах, обратила взгляд в сторону берега, который и правда стал немного ближе.

+1

6

Элеонор была на грани паники, когда ее обхватила девичья рука. К этому моменту она уже не думала  о глупостях вроде той, что мог бы сказать или подумать бросивший ее любовник, а только о том, удастся ли вернуться на берег. Пока ее спасительница плыла ей навстречу, губернаторская дочка успела несколько раз хлебнуть горькой соленой воды. Единственное, что облегчало положение – то, что ей не мешала лишняя одежда: пойди она купаться в длинной нижней рубашке - наверняка утонула бы, не дождавшись помощи.

Когда они наконец выбрались на берег, Элеонор в изнеможении рухнула на песок – точь-в-точь морская звезда с распяленными по четырем сторонам света конечностями. Несколько мгновений она лежала неподвижно, приходя в себя, но потом все же собралась с силами и села, поджав колени к груди и крепко обхватив себя руками. Ее била крупная дрожь и зуб на зуб не попадал, – не от холода, а от потрясения.

- Спасибо...благодарю...вы так любезны, - бессвязно и еле слышно забормотала она слова благодарности, настолько же искренние, насколько и бессмысленные. Отдав дань вежливости, она наконец подняла глаза на свою спасительницу. До этого момента Элеонор  даже не пыталась рассмотреть в предзакатных сумерках ее лица – не до того ей было.  Но теперь она ее узнала: это была француженка по имени Макс из заведения Нуссена, о которой мужское население  Нассау уже сложило немало  легенд. Неожиданно Элеонор смутилась так сильно, что ее зазнобило еще пуще. Возможно, это случилось потому, что на жрице любви как-никак были корсет и нижнее белье, в то время как она сама была полностью обнажена. На короткое мгновение девушки будто бы поменялись ролями: дочь губернатора чувствовала себя так, как будто пришла наниматься на работу к бывалой «мадам» и предъявляла ей для строгой профессиональной оценки все свои достоинства и недостатки. Она беспомощно огляделась, отыскивая взглядом свою одежду, и увидела ее в нескольких футах от того места, где они с Макс находились.

-Простите...ради Бога, извините, - снова забормотала она, указывая пальцем на ворох вещей, но по-прежнему не отнимая рук от груди,  - Не могли бы Вы подать мне мою рубашку?

Ей и в голову не приходило приказывать даже невзирая на разницу их положений, она просто чувствовала, что не в состоянии встать и показаться девушке в полный рост, и надеялась, что та это понимает. То-то бы повеселился Чарльз Вейн, увидев, как отчаянно его любовница стыдится своей наготы в присутствии девицы из портового борделя...Но она тут же сообразила, что Макс и самой не худо сбросить с себя намокшую одежду и надеть сухую – ведь было же на ней что-то, кроме белья, когда она пришла на берег. Девушка еще не успела ни ответить согласием, ни двинуться с места,  а она уже ее останавливала:

- Постойте! Не надо...Лучше сначала сами переоденьтесь в сухое...Я подожду...

Элеонор замолкла, низко опустила голову и еще крепче сжала себя руками. Вот так приключение ей выпало нынешним вечером: теперь некоронованная королева шлюх растрезвонит по всему городу, в каком неприглядном, или лучше сказать, глупом и смешном виде лицезрела некоронованную королеву воров. А впрочем, что в этом страшного? Но девушку надо было как-то наградить за то, что она спасла ей жизнь. Как? Самым очевидным и простым выходом были деньги. Элеонор не сомневалась, что Макс их примет: разве не ради денег она занималась своим ремеслом? Возможно, полученное вознаграждение даже позволит ей на несколько дней отдохнуть от обслуживания клиентов...или накупить контрабандных тканей и сшить себе новые наряды. Хотя до этого дня Элеонор никогда не доводилось даже словом перемолвиться с француженкой, она все же часто задерживала взгляд на ее платьях, когда девушка заходила в таверну или встречалась ей на улице: наряды Макс отличались каким-то особенным кроем, - мягким, женственным, соблазнительным, - а ткани, из которых они были пошиты, - со вкусом подобранными оттенками. И это, помимо природной привлекательности, очень сильно выделяло ее из толпы вульгарных товарок.
Но странное дело: несмотря на то, что управительница торгового дома Гатри прекрасно понимала важность и ценность золота, ей захотелось, чтобы ее благодарность Макс выразилась не только в звоне монет, а в чем-то еще, менее торгашеском, более человечном.

Отредактировано Eleanor Guthrie (2015-07-26 08:07:52)

+1

7

Похоже, Макс следовало благодарить случай за то, что ей хватило сил доплыть к просившей о помощи девушке и вместе с ней вернуться к берегу, не то это был бы печальный конец для неё: бросилась спасать, дабы в конечном итоге самой пойти ко дну, вместе с Элеонор Гатри! Интересный был бы поворот событий, однако боги были к ней милосердны и не дали погибнуть раньше времени, поскольку как ни банально, но девушка считала себя слишком молодой для сведения счетов с жизнью. Поэтому, оказавшись на берегу и убедившись, что мисс Гатри в порядки и ей не требуется оказывать первую помощь в виде искусственного дыхания и прочего, Макс отпустила её и, глубоко вздохнув, опустила руки на песок, опираясь о него, словно о стену, и некоторое время провела в таком положении, восстанавливая силы и дыхание, только сейчас начиная ощущать тяжесть намокшего белья – видимо, на сегодня это его последний выход в «свет», нужно будет просушить одежду, если не вовсе отдать прачке, дабы та вернула всё в чистом виде и, по возможности, в сохранности, не пытаясь покуситься на неприглядные декоративные элементы на корсете, а после… После можно будет подобрать замену из того, что имеется в наличии гардероба, но это уже тогда, когда девушка окажется в доме терпимости, а пока…
– Не стоит благодарности, мисс Гатри, будь на моём месте кто-нибудь другой, то вероятнее всего поступил бы также. – С лёгкой полуулыбкой произнесла в ответ, не будучи полностью уверенной в своих словах, поэтому и добавила к реплике «вероятнее»: Нассау полон самых разных людей, и понятие морали и ясности рассудка не всегда известно для них. Решив, что без королевы жизнь на острове станет ещё лучше, пьяный матрос или капитан, обиженный семьёй Гатри, мог проигнорировать отчаянный зов о помощи и уйти прочь, что неминуемо привело бы к не самым лучшим последствиям…  Пытаясь отвлечься от собственных мыслей, подняла голову, дабы посмотреть на свою собеседницу, судя по всему, несколько смущённую из-за своей наготы, что не слишком удивило Макс: представив себя на месте Элеонор Гатри, француженка поняла, что и сама бы ощущала неловкость, не смотря на то, что перед королевой воров стоит не мужчина, а женщина, да ещё и проститутка ко всему прочему – штат мистера Нуннена подобным не слишком удивишь.
К тому же, я уже и так всё видела, пока прогуливалась на берегу. – С трудом сдержавшись от усмешки в ответ на мысль, Макс попыталась подняться, чтобы размяться и ей это, как ни странно, практически сразу удалось, вопреки ощущению, что она сейчас вновь окажется на песке, развалившись на нём, словно на кровати после долгой ночи с клиентом.
Рубашку? – Мысленно повторила вопрос Макс, следуя взглядом за направлением пальца собеседницы, который указывал на место расположения её вещей. – Что ж, в этой просьбе нет ничего такого, дабы я не соглашалась, особенно если учесть то, что она действительно просит меня, а ведь могла и приказать, пользуясь разницей в положении, хотя… Нет, вряд ли. – Француженка уже было хотела кивнуть головой в знак согласия и сделать шаг по направлению к вещам собеседницы, когда та, неожиданно для проститутки, остановила её, проявив благородство и предоставив Макс возможность самой переодеться, прежде чем идти за чужими вещами. Не отвечая, девушка по привычке стала искать на корсете шнуровку, когда вспомнила, что без помощи его не снять: обычно Идель всегда помогала ей, но сейчас её не было рядом.
– Проклятье, она ещё постаралась на славу: если начну разбираться сама, то понадобится время , а я не хочу, чтобы она и дальше находилась в таком положении: кто бы увидел со стороны, не поверил бы, что смелая Элеонор Гатри, без особого труда указывавшая капитанам, где их места, может вот так вот… Впрочем, неважно, я не собираюсь издеваться или насмехаться, я хочу помочь. – С этой мыслью проститутка направилась к вещам девушки, по пути забрав и свои.
– Держите, я принесла вещи, – обратилась к мисс Элеонор,  положив на песок предмет разговора, после чего осторожно коснулась плеча королевы воров. – У меня тоже есть просьба, если Вас не затруднит, конечно же. Дело в том, что одна я не справлюсь с этим быстро, всему виной проклятая шнуровка. Не могли бы Вы помочь мне расшнуровать корсет? После того, как оденетесь сами, разумеется.

+1

8

Вдоль позвоночника Элеонор побежали мурашки – таким неожиданно приятным и волнующим оказалось легкое, почти неуловимое прикосновение девичьих пальцев к ее обнаженному плечу. До этого дня к ней никогда не прикасалась ни одна женщина за исключением матери, но мать давно погибла и Элеонор уже стала забывать, какими ласковыми и добрыми были ее прикосновения. Больше всего она поразилась тому, насколько теплой была рука Макс: саму-то ее по-прежнему била дрожь. Как следует встряхнув нижнюю рубашку, чтобы избавиться от прилипших к ней песчинок, Элеонор быстро ее надела и встала с песка, чувствуя себя гораздо более уверенно.

-Расшнуровать корсет? Да, конечно...

Она взялась за шнуровку и сразу же убедилась в том, что задача предстоит не из легких.. Кто и зачем так туго запеленал девушку из борделя?  Судя по всему, эти узлы проще было бы разрезать ножом, и  любой моряк на ее месте справился бы ловчее...Щеки губернаторской дочери предательски запылали, когда она поняла двусмысленность того, о чем подумала. Хорошо, что не высказалась вслух, иначе  Макс наверняка восприняла бы ее слова, как грубый намек на свое ремесло. Ругая себя на чем свет стоит, Элеонор онемевшими пальцами продолжила сражение со шнуровкой. До сих пор ей никогда не приходилось заниматься подобным делом: по сути, это было занятие для служанки, раздевающей перед сном свою госпожу. Сама она корсетов не носила, да и личной горничной у нее никогда не было, зато был черный слуга, или лучше сказать – верный и надежный друг и помощник в делах, мистер Скотт: так его называли все в Нассау, поскольку за свою преданность дому Гатри и выдающиеся способности, которые сделали бы честь даже белому человеку, он получил свободу, о которой не могли мечтать его соплеменники.

Наконец шнуровка сдалась и створки раковины корсета распахнулись, позволив Элеонор заметить то, что под ними скрывалось: безупречно гладкую и смуглую кожу, так отличающуюся от ее собственной: слишком белой и чересчур нежной кожи блондинки, уязвимой к палящим солнечным лучам и железным пальцам ее бесцеремонного любовника-пирата: иногда она уходила от Вейна вся в синяках, и совсем не потому, что он намеренно хотел причинить ей боль. Подумав о том, что Макс больше похожа на креолку или мулатку, чем на чистокровную француженку, губернаторская дочь отвернулась и начала приводить себя в благопристойный вид: надела юбку и верхнюю рубашку, застегнулась на все пуговички и принялась завязывать кушак на поясе.

-Вы ведь приехали сюда из Франции, не так ли? – спросила она, не оглядываясь, чтобы дать Макс возможность спокойно одеться. – Я слышала от моряков в таверне, что это необыкновенно красивое место...Но признаюсь: я настолько привязана к Нассау, что не покину его даже ради рая на земле

off

Я не была уверена, где находится шнуровка, на груди или на спине, поэтому дала такое неопределенное описание того, что сумела заметить Элеонор )

Отредактировано Eleanor Guthrie (2015-07-29 23:25:21)

+1

9

Если ты мне покажешься солнцем, я перейду неба брод,
Если же ты — моя земля, я — твой народ…(с)

Кивнув головой в знак подтверждения собственной просьбы, девушка вздохнула, невольно чувствуя всю силу утренних стараний Идель: сама-то сегодня вечером решила явить посетителям свои внушительные формы, скрываемые слабо затянутым корсетом с передней шнуровкой, а её решила надёжно «упаковать»  – при всём желании Макс бы так не смогла: может, это был своеобразный намёк от девушки? Ей так не нравится корсет француженки, что без изящного способа избавиться от него было невозможно? Каким бы не было истинное объяснение, сейчас это не имело особого значения: благодаря тому, что мисс Гатри оказала проститутке любезность, согласившись помочь разобраться со шнуровкой, Макс скоро сможет вздохнуть свободно и сбросить мокрую одежду на песок.
К тому же, не смотря на всю свою досаду, я и не знаю, злиться на Идель или благодарить. – Неожиданно поймав себя на подобной мысли, усмехнулась, благо Элеонор этого не увидела. – Я бы восприняла подобную усмешку как нечто, похожее на чувство внутреннего торжества: человек такого высокого статуса возится со шнуровкой корсета обычной портовой шлюхи, пусть даже и лучшей. – Хотя на самом деле никакого торжества в данной ситуации и близко не было, но было что-то другое: Макс было… приятно, да, именно так, поскольку королева воров не была раздражена из-за того, что согласилась помочь француженке и вместо помощи с расшнуровкой лишь туже стягивала корсет, от чего девушка рисковала если не задохнуться, то потерять сознание от недостатка воздуха, и не стремилась превратить предмет белья в то, что годится лишь в качестве половой тряпки. Подобные деликатность и аккуратность были для неё неожиданными, ровно как и неожиданное ощущение свободы – холодная от морской воды вещь уже не так тесно прижималась к телу, давая понять, что от неё уже можно и избавиться.
– Благодарю Вас, мисс Гатри, – с улыбкой произнесла, поворачиваясь к девушке, после чего избавилась от мокрой одежды и набросила на тело халат, завязывая его и тем самым завершая процесс смены одежды, благо сегодня француженка додумалась скрепить волосы с помощью шпилек, тем самым избавив себя от проблем с их расчесыванием.
Ведь неизвестно, сколько ещё я здесь пробуду: пока что это не похоже на ситуацию, когда ты оказываешься в нужное время в нужном месте, помогаешь тому, кто нуждается в помощи, а после жертва и спаситель расходятся, будто ничего и не было, скорее… – что-то другое. Довести до конца собственную мысль Макс не удалось, поскольку повисшая между ней и Элеонор тишина была нарушена вопросом королевы воров, на который девица лёгкого поведения не замедлила ответить, поворачиваясь лицом к своей собеседнице:
– Да, из Франции, если быть точнее – из Дижона, это в Бургундии, и пусть мои познания о красоте Франции ограничиваются лишь родным городом, я не могу не согласиться с тем, что он очень красив, в особенности благодаря своим архитектурным постройкам. Не знаю, смогу ли снова увидеть его, тем самым оживив в памяти знакомые картины. – Смогу ли вообще оказаться где-нибудь, кроме этого места… – Мысленно дополнила свой ответ проститутка, удивлённо посмотрев на девушку, не сдержавшись и обойдя её, чтобы увидеть лицо своей собеседницы: неужели она серьёзно? – Простите, мисс Гатри, но что держит Вас на этом острове? Семейное дело? Или нечто большее?
Не капитан Вейн же…

+2

10

Без утягивающего корсета, в халате Макс выглядела как-то по-особенному тепло и  уютно, как пушистая черная кошечка, которую так и хотелось приласкать. Элеонор подумала о том, что ее собственные наряды и облик в целом больше напоминают мужские: небрежным или чересчур строгим покроем, простотой тканей, аксессуарами вроде платка на шее (такие повязывали матросы с пиратских бригов) а также незамысловатой прической и почти полным отсутствием блестящих побрякушек. Видимо, подобный стиль был отражением ее характера: жесткого, предприимчивого, целеустремленного. В то время как Макс была женщиной до мозга костей и плавные, соблазнительные изгибы ее тела, мягко обрисованные тканью халата, только полнее выражали ее внутреннюю суть. Элеонор задумалась, могла бы она когда-нибудь заниматься тем же ремеслом, что и эта знойная красавица, и поняла, что ничто, даже угроза голодной смерти не заставила бы ее пойти в заведение подобное тому, которое содержал Нуссен. И прежде всего потому, что ей претило подчиняться и угождать мужчине – не только в постели, а в принципе...Но Макс была другой: Элеонор смутно ощущала ее превосходство во всем, что касалось  потаенной женской сущности: той тайны за семью печатями, которая открывается лишь избранным, той скрытой, но могучей силы, перед которой склоняет голову любой мужчина. Даже Вейн...Она сама была ее лишена почти полностью, может быть потому Вейн ее и бросил, поняв, что они обречены сталкиваться друг с другом как кремень и кресало, и высекать никому не нужные искры, от которых мог разгореться лишь буйный и яростный пожар, но никак не согревающее душу ровное пламя любви. Впрочем, навряд ли Вейну нужна была любовь... Элеонор тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли. Кажется, Макс спросила, чем ее держит Нассау? Хороший вопрос, неожиданный и непростой.

- Я здесь выросла, - ответила она, ухватившись за самую очевидную причину. – Здесь похоронена моя мать. Да, я знаю, что для большинства это место – всего лишь гора бесплодного песка, но не для меня...

Она нахмурилась, недоумевая, почему открывает душу перед этой девушкой, фактически – первой встречной, но продолжила – ведь Макс была первой, кто поинтересовался тем, что она чувствовала, а не делала: ведь именно посредством чувств выковывается та незримая цепь, которая привязывает нас намертво к тому или иному месту или человеку. И это было чудесным и неожиданным подарком: люди обычно оценивали ее по ее делам, часто – несправедливо, но никому и в голову не приходило спросить, что она чувствует. Ни отцу, ни Чарльзу...

-Еще недавно Нассау был средоточием хаоса, - сказала она, - Кровь и ром, смешиваясь, текли одной рекой. Обман, насилие, попирание всех божеских и человеческих законов...И сейчас это есть. Но далеко не в такой степени, как раньше. И я отдала много сил, чтобы это место изменилось к лучшему. Понимаете, любишь больше всего именно то, что досталось тебе потом и кровью, и большими жертвами...

Она опустила голову, разглядывая тот самый песок, наклонилась и зачерпнула пригоршню, пропуская тонкую струйку сквозь пальцы:

-Я только молюсь, чтобы мои усилия не пропали даром, не утекли вот так..., - Элеонор перевела взгляд на Макс и улыбнулась, - А вы, наверное,  мечтаете отсюда уехать?

Улыбка вышла немного натянутой: ей вдруг стало невероятно жаль, если она угадала. Потому ли, что она считала Нассау своим домом и собственностью, она воспринимала исчезновение каждого его жителя как личную потерю? Возможно, что и так...Но скорее, дело было в другом: стоя так близко к девушке, что их дыхание почти смешивалось, Элеонор поняла, что Нассау по-настоящему обеднеет, потеряв такой экзотический и благоуханный цветок, которым была Макс.

Отредактировано Eleanor Guthrie (2015-08-07 10:15:50)

+2

11

Неужели можно любить это место, да ещё и настолько сильно, что любая возможность покинуть его будет получать в ответ отказ и ничего более? Макс не знала почему, но не была уверена в подобном: может быть, потому что сама она не относилась к этому месту с такой любовью? Или причиной всему то, что она видела другую жизнь, по ту сторону этого острова? Лучшую жизнь, где есть свои недостатки, свои интриги, но там можно жить и не бояться того дня, когда на побережье покажется корабль Её Величества. Жить, заниматься другим ремеслом и быть окруженной не пьяными моряками и дешёвыми шлюхами, а порядочными людьми, которые живут в другой части острова и стараются не показываться на территории пиратов. Что же мешает ей изменить свою жизнь в Нассау? То, что здесь менять что-либо слишком поздно: Макс попала в бордель, не имея за спиной особых перспектив и возможностей всё исправить – просто так было нужно, чтобы выжить. И она выживала, постепенно приспосабливаясь к своему ремеслу и постигая хитрости, способные расположить к себе мужчину, дабы он мог поделиться с ней ценными сведениями, за которые знающие люди могут хорошо заплатить…
Не можешь выбраться – стань лучшей. – Именно такую цель поставила себе француженка много лет назад и, кажется, начинает добиваться её. Да-да, именно начинает: признание лучшей в заведении Нуссена это неплохо, но вряд ли является пределом. – Время покажет.
– Это удивительно, – констатировала факт, разведя руки в стороны, после чего продолжила. – Вы выросли в этом месте, которое отняло у вас мать, и питаете к нему столь сильную привязанность, при этом зная Нассау так, как не знает его никто. Это место нельзя назвать домом мечты, ведь оно раскрывает свои объятия для убийц и насильников, забирающих добычу у торговых кораблей, порой лишая жизней тех, кто на нём плыл. В других странах их, да и таких как я, считают отбросами общества, низшим классом, в то время как Вы придали Нассау другой облик, сумев извлечь прибыль и хоть как-то облагородив остров. – Усмехнулась, шагнув навстречу и понимающе кивая головой. – Безусловно, это стоило многих усилий, но что будет, если всё, сотворённое Вами – предел для этого места и тех, кто в нём живёт? Что вы будете делать тогда? – Наклонив голову в бок, внимательно смотрела на собеседницу, когда та решила поинтересоваться на счёт неё, Макс: простой вопрос, но при этом настолько сложный, дабы тут же ответить на него… Мечтала ли она об этом? Возможно, когда только-только стала частью штата жриц любви, то да, а после… Что было после? Она уже с трудом вспомнит: скорее всего смирилась со своей участью как  чем-то недостижимым.
– Трудно мечтать о том, что не может исполниться, мисс Гатри… Поначалу я каждый день размышляла о дне, когда смогу собрать вещи и покинуть бордель, чтобы сесть на любой корабль, любую лодку, и оказаться как можно дальше отсюда, но время способно сводить на «нет» даже самые пылкие надежды, так что мои вскоре стали лишь миражом на горизонте, не более того. – Грустная улыбка коснулась губ, после чего проститутка продолжила. – Но это не стоит Вашего внимания, может быть мне просто не хватает душевного тепла, поэтому жизнь в Нассау кажется столь серой и малопривлекательной, однако мечты такого сильного человека, как Вы, должны исполниться: ни одна женщина на острове не обладает такой властью над мужчинами. – Протянув руку, коснулась плеча королевы воров, посчитав, что если той будет неприятно, то она отстранится. – Именно это и привело Вас сюда так поздно? Грустные мысли о дальнейшей судьбе своего детища?

+1

12

Элеонор недоверчиво посмотрела на Макс и сразу же весело рассмеялась: ее удивило и позабавило замечание, сделанное девушкой.

-Властью над мужчинами?  О нет,  милая мадемуазель, я не обладаю и толикой подобного таланта!  Мужчины меня не любят, да и как можно питать симпатию к даме с таким твёрдым характером, как у меня? Женщину украшает скромность и покладистость, - ну, по крайней мере так считают все известные мне представители сильной половины человечества. А на берег я сегодня явилась потому, что...

Элеонор сделала паузу. Ей вдруг пришло в голову, что Вейн мог порвать с ней по самой банальной причине: нашел себе новую любовницу. А где это было проще всего сделать? Конечно же, в заведении мистера Нуссена. Она не была ревнивой по натуре и никогда до этого момента не испытывала даже тени подозрения по поводу верности своего любовника. Она просто об этом не думала, поскольку сама не была склонна к изменам и потому переносила это свое качество характера на других. Но сейчас, глядя на Макс, подумала, что такая соблазнительная и доступная по роду своих занятий красотка легко могла бы очаровать Чарльза. Не обязательно она, возможно –какая-нибудь из ее товарок. Нуссен отбирал в свой штат молодых и привлекательных, что и приносило ему приличный доход. Элеонор раздумывала всего лишь мгновение, прежде чем задать Макс вопрос: в конце концов, шила в мешке не утаишь, и скоро весь Нассау так или иначе узнает о ее разрыве с капитаном «Странника». Но ей надо было знать причину разрыва: просто потому, что она не любила недомолвок и недоговоренностей.

-Скажите, Макс: капитан Вейн часто заходит в ваше заведение? То есть...я имею в виду, есть среди ваших подруг девушка, чьими услугами он пользуется постоянно? Не волнуйтесь: он не узнает ни слова из сказанного вами. Даю вам свое честное и благородное слово! И его пассия тоже не пострадает...

Отредактировано Eleanor Guthrie (2015-08-13 14:37:16)

+1

13

Что есть власть –
Сладкий яд.
Его пьянящий аромат
Ты вдохнешь однажды,
И нет пути назад.

У каждого есть своё понятие власти, и жители острова вряд ли являются исключением из этого правила. У капитанов кораблей есть своя власть над командой, поскольку они ведут своих людей в море, где они совершат очередное дерзкое нападение на торговое судно и смогут заработать немного денег, которые наверняка потратят на вино и шлюх, а может и на что-нибудь другое. Но капитана могут сместить, если на его стороне нет достаточного количества голосов, таким образом его власть ограничена и длится до тех пор, пока команда верит своему лидеру.
У таких, как Макс, тоже есть власть над мужчинами: некоторые из посетителей проявляют своего рода верность и, посещая заведение Нуссена, идут в определённую комнату, только к одной женщине, которой стоит лишь несколько раз дать понять клиенту, что он для неё особенный – и бедняга рискует поверить в искренность этих уловок и влюбиться. Тогда можно использовать его в своих целях и получить желаемое, а в чём оно будет выражаться: лишних монетах или рыночных безделушках, зависит от самой шлюхи. Но есть в этом одно «но»: не все девушки в борделе пользуются этим преимуществом и не всеми мужчинами можно манипулировать таким образом. К тому же как ни крути, а жительниц дома терпимости очень легко забыть.
Что же касается мисс Гатри, то её власть можно было назвать абсолютной: её нельзя сместить или переизбрать, как капитана, потому что иначе не сбыть награбленные товары. Ею нельзя манипулировать, потому что она не мужчина, к тому же этой женщине не обязательно раздвигать ноги, дабы получить желаемое. Бесспорно, она может быть уязвима – у каждого есть слабости, но у королевы воров их нет, либо же она их очень хорошо скрывает.
– Не всякий мужчина способен терпеть рядом с собой умную женщину, миледи, особенно если она может лишить их всего.– Уголки губ дрогнули в лёгкой полуулыбке, после чего куртизанка продолжила. – Они вынуждены делить прибыль с Вами и таким образом признавать Ваше превосходство над собой, а это задевает их самолюбие. К тому же, будь Вы покладистой и скромной, то вряд ли смогли бы выжить на этом острове.
Ведь Нассау не терпит слабых. – Мысленно дополнила свой ответ, когда мисс Гатри задала вопрос, немало удививший девушку: неужели это был ответ на причину её одинокой прогулки по песчаному берегу? Королева воров ревнует Чарльза Вейна к девицам лёгкого поведения? – Что ж, видимо, всё начинает принимать другой оборот: раз госпожа желает, я отвечу на её вопрос.
– Можете ничего не обещать: вряд ли то, что я расскажу, может представлять опасность. Капитан бывал частым гостем у нашего хозяина, мисс Гатри, и хорошо платил за полученное удовольствие. До отношений с Вами он пользовался постоянно моими услугами, иногда его можно было видеть в заведении в состоянии гнева: возможно, это из-за ссор или неприятностей. Пассия? – С нескрываемым удивлением взглянула на собеседницу, после чего прикрыла провела большим пальцем по подбородку, стараясь сдержать себя от усмешки. – Вряд ли у капитана Вейна может быть таковая в борделе: шлюху легко забыть, какой бы искусной она не была, к тому же вряд ли его может привязать к себе девица из заведения мистера Нуссена.

+1

14

-Гневлив иногда? - Элеонор выдавила из себя принужденный смешок. - Вам повезло: со мной капитан Вейн бывал лишь иногда не гневлив. И та призрачная власть, о которой вы упомянули, не играла в наших с ним отношениях ровно никакой роли.

Она на мгновение отвела взгляд, не желая, чтобы Макс заметила промелькнувшую в нем досаду. Интересуясь похождениями своего любовника, она в общем-то ожидала услышать подтверждение своим подозрениям. Но при этом представляла себе некую абстрактную "девушку Нуссена", бесплотный и бледный призрак, не заслуживающий особого внимания. Даже несмотря на то, что всех девиц из борделя она знала по именам: да и как могло быть иначе при таком близком соседстве? Все они посещали таверну, принадлежавшую ее отцу, - в поисках клиентов или просто для того, чтобы немного сменить обстановку. Но стоять лицом к лицу с той, к кому Чарльз ходил постоянно оказалось совсем непросто. Элеонор ощутила в сердце такой неожиданно острый укол ревности, что чуть не задохнулась. Она не могла не сравнивать себя с Макс и понимала, что сравнение не в ее пользу. Макс воплощала в себе все то, чего не было у нее, даже если брать во внимание исключительно телесную сторону вопроса. Взгляд Элеанор снова скользнул по фигуре девушки, отмечая все те волнующие черточки, которыми, увы, были награждены далеко не все дочери Евы: водопад смоляных кудрей, гладкую  смуглую шею, соблазнительные очертания груди, заметные в вырезе неплотно запахнутого халата, тонкую талию и округлые бедра и наконец - изящные ступни с маленькими пальчиками, которые, как ей вдруг представилось, любил целовать Вейн. От этой картины, которую она представила себе так ясно, как будто подсматривала за любовниками через отверстие в стене, ее бросило в жар и чтобы сменить тему, она предложила:

-Послушайте, Макс, уже темнеет и ветер становится слишком свежим для двух насквозь вымокших наяд. Давайте пойдем в таверну? У меня в кабинете есть бутылка контрабандного французского коньяка - подарок капитана Вейна.

Отредактировано Eleanor Guthrie (2015-08-25 20:57:31)

+1

15

– Возможно, гневливость капитана с Вами может компенсировать факт того, что он по крайней мере не был мертвецки пьян? Что же до отношений, то полагаю, во многом они были исключением из правил, мисс Гатри.
Ведь чем-то же Вы его пленили… – Констатировала факт Макс, решив не произносить этого вслух, дабы ненароком не обидеть свою собеседницу. Были бы у неё проблемы, выскажи проститутка то, что вертелось на языке? Вряд ли, поскольку в словах девушки не было бы насмешки либо искреннего недоумения, скорее простое любопытство, которое королева воров попросту могла оборвать. Для этого Элеонор могла  лишь напомнить своей собеседнице о том, что не стоит забывать о том, кто они обе такие, и недавнее спасение ещё ничего не значит, а зачем так резко прерывать разговор в столь интересном обществе? К тому же всему своё время, так что может быть ответы не заставят долго себя ждать и любопытство Макс будет удовлетворено, и не придётся прибегать к тем же хитростям, что действуют на мужчин, но не слишком действовали на капитана Вейна, следует заметить. Он не был похоже на тех, кем можно манипулировать, любая попытка могла обернуться провалом, а проверять теорию без стоящего повода девушка не собиралась – ни к чему ей лишние проблемы.
Предложение Элеонор Гатри было для француженки неожиданным, однако не лишенным смысла: луна вот-вот появится на небе, неся с собой ветер, от которого не найти спасения, кутаясь в халат, а возвращаться в уже кишащий клиентами бордель в таком виде у Макс не было никакого желания.
Того гляди Нуссен пристанет и не будет давать проходу, требуя с меня деньги, которых нет, и тогда он либо накажет, либо подсунет мне клиента, что является не слишком соблазнительной причиной для того, чтобы прервать эту случайную встречу, возможно даже многообещающую.
– Вы правы, ветер на самом деле даёт о себе знать, делая это место менее приветливым, – вслух отметила проститутка, наклоняясь, чтобы поднять с песка собственные вещи, после чего продолжила. – Давайте, тепло таверны поможет согреться и немного высохнуть. И вам не жаль тратить на меня подарок капитана? – С усмешкой поинтересовалась Макс, повернувшись спиной к морю и направляясь к заведению королевы воров.

+1

16

До таверны девушки добрались без приключений, да и какие приключения могли их ожидать, когда на этом пятачке, покрытым слоем песка, все друг друга знали. Оказавшись под знакомой крышей, Элеонор сразу же повела свою спасительницу на второй этаж, в свой кабинет, большие окна которого смотрели на основной источник прибылей дома Гатри, то бишь на порт. Смена кораблей у причала никогда не оставалась незамеченной: достаточно было только бросить взгляд в окно, чтобы увидеть, какой из кораблей снимается с якоря или наоборот, прибывает на стоянку. Раньше этот кабинет  принадлежал ее отцу, и очень многое в этой комнате до сих пор хранило память о прежнем владельце. Прежде всего – обстановка, состоявшая из добротной мебели красного дерева, заказанной  губернатором во время оно из самого Бостона. Книжный шкаф из мореного дуба был полностью забит, но не книгами, а толстыми, переплетенными в телячью кожу гроссбухами, на корешках каждого из которых был вытиснен учетный период: в торговом доме Гатри учет убыткам и прибылям велся чрезвычайно строго. Массивный письменный стол с расставленными вокруг него полукреслами служил местом встреч с капитанами и торговцами, заказчиками и поставщиками, а иногда использовался и для карточной игры. Самым же примечательным предметом интерьера был большой глобус, полый внутри, верхняя половина которого откидывалась и глазам изумленного гостя представало его нутро, заставленное бутылками разного объема и содержимого.

-Проходите, мадемуазель и располагайтесь там, где вам будет удобнее всего, - Элеонор отперла ключом дверь и гостеприимно ее распахнула, приглашая гостью войти.

Сама быстро направилась к столу, зажгла свечи в трехрогом бронзовом подсвечнике и открыла поставец в виде глобуса.

- Что вы предпочитаете, Макс? – легким тоном спросила она, желая развеять напряжение, которое всегда возникает у гостя, впервые пришедшего в чужой дом. – На берегу я предлагала согреться коньяком, но на самом деле выбор за вами: в этом погребке есть любой из существующих напитков: сухое и крепленое вино, бренди, портвейн, кларет и...о боже! – она вытащила одну из бутылок и хорошенько ее встряхнула, не веря своим глазам, - Неужели шампанское?! Вы любите шампанское, Макс? Я совсем позабыла об этой бутылке. Но ее надо охладить. И еще я прикажу принести поджареные хлебцы, омлет с телячьими почками и фрукты.

Элеонор позвонила в большой медный колокольчик, вызывая слугу.

Отредактировано Eleanor Guthrie (2015-09-05 08:05:22)

+1

17

Всю дорогу по пути к таверне Макс хранила молчание, не желая нарушать возникшую на улицах тишину, вскоре разбавленную звуками, доносившимися из находившегося неподалёку от таверны дома терпимости, что не слишком удивительно, учитывая время. Для одних заведений пиком торговли является дневное время, а мистер Нуссен получал свои денежки с наступлением ночи, хотя порой бывали и исключения из правил. Рассмотреть и без того знакомое заведение на предмет количества посетителей (любопытства ради) проститутка не успела, поскольку последовала за хозяйкой таверны в её кабинет.
Прежде мне никогда не доводилось бывать здесь… Видимо, и для таких, как я, что-то бывает в первый раз. – Усмехнувшись, отметила про себя француженка, поднимаясь по лестнице, что вела в место, где так часто собираются капитаны для переговоров с мисс Гатри. Представить это было не так сложно: обстановка помещения, открывшегося перед девушкой, вполне напоминала деловой кабинет в одном из европейских домов, где делают деньги, а после наливают себе бокал хорошего вина (или чего покрепче) и проводят вечер в одиночестве, наслаждаясь какой-нибудь книгой, или же организовывают игровой вечер для себя и своих друзей… На какое-то мгновение проститутке даже стало любопытно, как проводит свой вечер владелица этого кабинета? Также, как мужчины или же нет?
– Благодарю Вас, мисс, – уголки губ дрогнули в полуулыбке, когда Макс, отвечая на приглашение собеседницы, переступила порог, оказываясь внутри места, на которое всего пару мгновений назад смотрела с таким… трепетом? Наверное, здесь всякий почувствует себя истинным хозяином не только порта, но и всего Нассау – пусть на берегу Элеонор Гатри сказала, что не обладает властью над мужчинами, но её кабинет говорил обратное. – Размышляла девушка, подходя к небольшому дивану, чтобы присесть и положить на чистый пол свои вещи. По привычке  заложив ногу за ногу, Макс уже было хотела выбрать в качестве согревающего напитка сухое вино, как небольшое напоминание о родной Франции, когда в руках королевы воров появилось… шампанское.
– Его сложно не полюбить, мисс Гатри. Признаться, не думала, что на острове может быть нечто подобное, ведь основным напитком в Нассау считается ром, за которым обычно следуют бренди или же вино.
Разбавленные в зависимости от совести того, кто отвечает за разлив. – Мысленно дополнила свой ответ Макс, решив не произносить этого вслух, поскольку таверна госпожи Гатри не прибегала к подобным мошенничествам, в то время как Нуссен иногда мог позволить себе такое, в наказание за то, что клиенты забывают его славное заведение.
– Право, Вы слишком тревожитесь, хотя заслуживаете того, чтобы присесть и расслабиться не меньше моего – я могу сделать массаж, это поможет быстрее согреться.

+1

18

Элеонор не успела ответить: раздался тихий стук в дверь и на пороге кабинета появилась ладная фигурка молодой чернокожей рабыни, которая пришла, чтобы принять распоряжения. В дом Гатри она попала недавно - прямо с корабля, перевозившего живой товар и снабжавшего черными слугами зажиточных жителей Нассау,- поэтому еще толком не успела освоиться, да и по-английски хотя и понимала почти все, но говорила пока с трудом. Сейчас  она стояла, испуганно глядя на свою госпожу и теребя край холщового фартука. Элеонор тепло улыбнулась, ободряя девушку:

- Осталось ли на кухне что-нибудь горячее от ужина, Ханна? - спросила она, называя девушку христианским именем, которое та получила взамен своего настоящего по прибытии на остров. - Мне помнится, что наш повар грозился приготовить настоящий луковый суп и омлет с телячьими почками. Принеси все, что есть, а еще гренки с расплавленным сыром и фрукты. Да, захвати вот эту бутылку и отдай мистеру Скотту, - он знает, что надо сделать. Луковый суп, омлет, гренки с сыром и фрукты, ты все поняла?- медленно и раздельно повторила она, чтобы облегчить Ханне задачу

Рабыня радостно закивала обмотанной тюрбаном головой, давая понять, что все запомнила, и сверкнула в улыбке зубами, казавшимися ослепительно белыми на ее глянцево-черном личике. Она взяла из рук госпожи бутылку из толстостенного стекла и повернулась, чтобы выйти из кабинета, но Элеонор снова ее окликнула, словно спохватившись:

-Постой, милая! Принесешь еду не сюда, а в мою спальню.

Когда за Ханной закрылась дверь, она посмотрела на свою гостью и объяснила:

-Мне кажется, мадемуазель, что там нам будет удобнее...Здесь все слишком напоминает о делах и заботах, а вы совершенно верно заметили, что после того, что случилось на побережье, нам обеим необходима более уютная обстановка. Пожалуйста, следуйте за мной и прошу прощения, что гоняю вас по всему дому.

Она поколебалась, но все же добавила, слегка покраснев от сознания своей невежественности в некоторых вопросах:

-Массаж - это что-то совершенно непривычное для меня. Хотите верьте, хотите нет, но мне никогда не приходилось испытывать его действие на себе. Но ведь надо же пробовать что-то новое, правда?

Отредактировано Eleanor Guthrie (2015-09-09 19:43:59)

+1

19

Прошло не так много времени с тех пор, как мисс Гатри позвонила в колокольчик, как в ответ на этот зов кто-то постучал в дверь: так тихо, осторожно, словно опасаясь прервать что-то важное и тем самым навлечь на себя гнев своей госпожи. Как вскоре выяснилось, подобную деликатность проявила служанка, которую хозяйка таверны назвала Ханной, и стоит заметить, что обращение королевы воров к девушке не было грубым, резким или же повелительным: тёплая улыбка, обращённая к Ханне, и спокойное объяснение того, что той требуется принести, кому отдать бутылку и… куда всё это принести. Последнее несколько удивило Макс, поскольку француженка думала, что ужин будет проходить в кабинете – помещении, которое лучше всех остальных может сохранить разницу между девушкой лёгкого поведения и её властной собеседницей, не пропуская сквозь свои стены ощущение непринуждённости даже после бокала шампанского.
– Что Вы, не стоит извиняться: уют необходим любому человеку, особенно занятому также сильно, как Вы. – Произнесла девушка, поднимаясь с дивана и оправляя халат, после чего продолжила, – я последую туда, куда Вы скажете, пусть даже это будет кухня.
Для Макс не являлось важным то, где будет происходить нежданный ужин с королевой воров: там, где творятся великие дела, либо в более спокойном и расслабляющем помещении, коим являлась спальня хозяйки таверны. Хотя второе было даже лучше, поскольку массаж, если девушка на него согласиться, лучше всего делать тогда, когда другой лежит на кровати и если не полностью расслаблен, то по крайней мере не так напряжён.
К тому же мне даже немного любопытно взглянуть на место, где Элеонор Гатри засыпает каждую ночь, проваливаясь в объятия Морфея и забывая обо всех проблемах, связанных с предприятием её отца (фактически – её собственным предприятием.
– Не вижу никаких причин для того, чтобы не верить Вам, мисс Гатри: когда-то и мне не было известно о массаже и том, какое он приносит облегчение, нужно лишь знать, как его сделать. – Сопроводив свои слова улыбкой, девушка продолжила, кивая головой в знак согласия. – Разумеется. Если выпадает возможность испытать новые ощущения, то не стоит отказываться от них, к тому же пару мгновений назад Вы чуть не погибли и нуждаетесь в отдыхе больше обыкновенного: горячий ужин Вас согреет, шампанское избавит от тяжких мыслей, а массаж поможет расслабить Ваше тело.

+1

20

Спальня Элеонор была под стать ее характеру: на окнах вместо штор с фестончиками и кистями  - тонкие муслиновые занавеси белого цвета, развевавшиеся от легкого ветерка, прилетавшего со стороны моря; на простом туалетном столике из крашеной сосны - минимум необходимого для молодой красивой женщины и полное отсутствие безделушек, которые так любят состоятельные и сентиментальные  дамы: ни фарфоровых собачек, ни  пастушек с пастушками, ни бумажных розочек в вазочке. Вся комната была выдержана в спартанском, но тем не менее привлекательном духе - возможно, такое впечатление складывалось из-за ощущения простора, чистоты и белого цвета, доминировавшего в интерьере. В спальне витал легкий запах вербены и лемонграсса.
--Присаживайтесь прямо на постель, не стесняйтесь, - заметила хозяйка. - Видите, у меня здесь мало мебели...
Элеонор внимательно посмотрела на гостью и добавила:
- Вы, наверное, ожидали увидеть что-то наподобие Лувра?
Немногочисленными украшениями спальни являлись написанный акварелью пейзаж, висевший в изголовье кровати вместо распятия: вид с моря на порт Нассау, и крошечная миниатюра, стоявшая на прикроватном столике: молодая светловолосая женщина с голубыми глазами.
-Моя мать, - объяснила Элеонор, указывая гостье на миниатюру. - Я ее почти не помню. Она погибла во время налёта испанцев на остров.
Больше она ничего не сказала и принялась разливать по высоким бокалам шампанское, принесённое вместе с едой Ханной.
Наполнив бокалы, она протянула один Макс:
-За наше случайное, но такое приятное знакомство! Надеюсь, что оно продолжится...

Отредактировано Eleanor Guthrie (2015-09-28 18:15:33)

+1

21

Года два-три назад Макс услышала от мадам одну любопытную фразу: хочешь узнать о характере человека – посмотри на его спальню. Помнится, тогда подобное высказывание не возымело особого успеха, поскольку никто из штата мистера Нуссена не мог понять того, как подобное возможно, хотя если подумать, то это не слишком удивительно: шлюхи практически всегда находятся в своих комнатах, обставленных одинаковой мебелью, изредка разбавляемую красивым, но опять же таки, одинаковым видом из окна. В борделе всё было устроено под одну манеру: стоит лишь переступить порог, и ты сразу понимаешь, куда пришел и с чем (либо без чего) планируешь уйти из этого славного заведения…
Спальня мисс Гатри, разумеется, не шла ни в какое сравнение с домом терпимости, однако оказавшись в ней, француженка поняла смысл услышанных когда-то слов: если кабинет принадлежал королеве воров, то эта комната напоминала о том, что Элеонор также является женщиной, как и все.
В то время, как одни стараются наполнить свою комнату бесполезными мелочами, такие, как госпожа Гатри, обставляют спальни просто и изящно, наделяя их ощущением покоя и безмятежности, которые мы ищем всякий раз, когда готовимся ко сну… – Мысленно констатировала факт девица лёгкого поведения, присаживаясь на край кровати и отвечая на замечание собеседницы:
– Зато у Вас нет ничего лишнего, мисс Гатри, а это привлекает и располагает к себе больше, чем обилие мебели, – выдержав небольшую паузу, улыбнулась кончиками губ, после чего продолжила. – Не Лувр, но близко к этому, однако увиденное нисколько не разочаровало.
Повернув голову в сторону прикроватного столика, француженка взглянула на стоявшую там миниатюру, изображавшую, как только что сказала девушка, её мать, чувствуя, что должна бы что-то сказать, да только на уме нет подходящих слов...
– Ваша мать была красивой женщиной, и Вы очень похожи на неё. Думаю, господин Гатри и так говорил Вам это, – наконец произнесла Макс, взглянув на королеву воров. – Мне жаль, что она погибла при столь ужасных обстоятельствах – нет потери более тягостной, чем эта, однако рядом с Вами по-прежнему остался Ваш отец, а моих родных нет уже очень давно... Однако, не будем о печальном, ведь сегодня такой чудесный вечер, – мотнув головой, заметила француженка, принимая протянутый собеседницей бокал. – За наше знакомство, – приподняв бокал, улыбнулась и отпила немного шампанского из фужера, наслаждаясь приятным вкусом белого игристого вина. – Наше знакомство могло не продолжиться, не пригласи Вы меня в таверну, мисс. Гатри. Позвольте же проявить любопытство и спросить на счёт причины решения: это простой жест благодарности за то, что я оказалась в нужное время в нужном месте или за этим скрывается что-то ещё?

+1

22

Элеонор отпила из бокала и поставила его на прикроватный столик. Все произошедшее нынешним вечером привело ее в состояние дремотной усталости. Она сбросила туфли и легла на кровать – на бок, подложив ладонь под щеку и лицом к своей спасительнице и гостье. Первый же глоток шампанского ударил в голову и она еще больше расслабилась и смотрела на Макс затуманившимся взглядом, в котором смешались благодарность и восхищение. Молодая француженка воплощала для нее чистую, беспримесную женственность – качество, которому Элеонор втайне завидовала, понимая, что сама его напрочь лишена: слишком прямолинейной,  прагматичной, рациональной и целеустремленной она была по натуре. Вопрос Макс ее и смутил, и порадовал. Смутил – потому что она не ожидала подобного и боялась ошарашить девушку признанием, что пригласила ее к себе совсем не из благодарности (благодарность она привыкла выражать по-другому), а потому, что та ее как-то странно и волнующе привлекала. Привлекала, несмотря на то, что принадлежала к тому сословному кругу, который легко можно было бы назвать кастой изгоев и с представителями которого ей, как дочери губернатора, якшаться было никак нельзя. Впрочем, капитаны большинства кораблей, с которыми она вела коммерческие дела, тоже не принадлежали к сливкам общества, но там было другое: вступая с ними во взаимоотношения, она преследовала лишь одну цель: увеличить доход торгового дома Гатри. Деньги, как известно, не пахнут... Ничего личного не было в ее переговорах и торговых сделках с джентльменами удачи, ну разве что исключая Чарльза Вейна, а с Макс было... Ну а тайная радость, которую она помимо воли испытывала, была связана с наслаждением, получаемым от одного взгляда на темноволосую красавицу. Макс была такой теплой, живой и непосредственной, что Элеонор с трудом удерживалась от того, чтобы коснуться ее и ощутить под пальцами гладкость и тепло ее смуглой кожи.
Элеонор не привыкла лгать ни себе, ни другим. Она снова потянулась к бокалу и отпила еще один глоток. Расплавленное золото волшебного напитка побежало по венам, в голове сладко зашумело.
-Вы мне нравитесь...- сказала она, зажмуриваясь то ли от удовольствия, вызванного пузырьками шампанского, пощипывавшими язык, то ли от осознания того, что может позволить себе подобное признание. – Очень нравитесь...Я не припомню, чтобы меня так сильно привлекал абсолютно незнакомый человек...

+1

23

Ещё ни разу в своей жизни Макс не ждала ответа на свой вопрос так сильно, как сейчас, не зная, чем объяснить подобное нетерпение. Просто хотела удовлетворить своё любопытство? Но зачем, когда можно лишь немного подождать и спустя ещё несколько глотков (либо ещё одного бокала) шампанского ответ явит себя сам, нужно будет лишь осторожно подтолкнуть собеседницу как бы случайно брошенной репликой? Очевидно, что простой интерес узнать правду не является причиной, но какой тогда ответ? Желание услышать подтверждение своих слов? Что это просто благодарность? Однако это было бы слишком странным проявлением оной: королева воров могла ограничиться лишь сухим «спасибо», бросить несколько монет и направиться в сторону таверны, не считая нужным заводить беседу с простой шлюхой и, тем более, приводить её в свою спальню, предлагая поужинать и выпить столь редкий на острове напиток. Однако, к чему думать о том, как выражается благодарность? Неужели ей было бы лучше получить деньги и вспомнить, где находится она и где находится Элеонор Гатри? Разумеется, нет.   
Тогда, когда два объяснения были отброшены в сторону по причине их нелепости, у француженки осталось лишь одно, третье и окончательное: она попросту боялась услышать подтверждение своего второго предположения. Что это не более, чем благодарность, и когда шампанское будет выпито, а еда съедена, им придётся проститься и вернуться в свои прежние жизни: мисс Гатри стать руководительницей своего предприятия, а Макс вернуться в дом терпимости и привести себя в порядок на случай, если кому-то из пиратов или ремесленников захочется получить удовольствие посреди дня… Девушке не хотелось остаться для своей собеседницы всего лишь шлюхой из заведения напротив – это казалось ей слишком грустной нотой для завершения произошедшего, так почему бы не изменить её?
Не важно, под влиянием спиртного или же нет, но никто ещё не смотрел на меня так, как смотрит она, ровно как мне не приходилось слышать подобных признаний… Хотела бы я услышать эти слова от кого-то из клиентов? Не знаю, но от неё…
– Вы тоже мне нравитесь, мисс Гатри, – спустя время произнесла Макс, поставив опустошенный бокал рядом с бутылкой. – Мне не приходилось встречать женщин, похожих на Вас, обладающих  чем-то, притягивающим к себе, но мне сложно сказать, что именно, – придвинувшись ближе, внимательно посмотрела на собеседницу, после чего продолжила. – Вы словно дикая роза: прекрасная, но способная ранить того, кто осмелится прикоснуться без позволения … Помнится, я обещала Вам массаж, мисс Гатри, так скажите: разрешите ли Вы мне прикоснуться к себе, чтобы я открыла непривычное для Вас действие?

+3

24

-Дикая роза?- Элеонор легла на спину и сладко потянулась. – Я люблю дикие розы: они так чудесно пахнут, хотя обликом и уступают садовым. Когда я была маленькой, мама рассказывала мне английские баллады, и кое-какие я запомнила наизусть.
Она закрыла глаза и начала декламировать:
-Все утро в замке у окна прилежно Дженни шила
И только вечером она в дубраву поспешила.
Там вереск рос, там горьких слез никто бы не услышал
И вдруг из чащи диких роз...

Элеонор запнулась и открыла глаза, вовремя спохватившись: вместо Тома Лина, который и был героем баллады, она чуть было не произнесла имя Чарльза Вейна.
-Не помню, как звали героя, - натянуто улыбнувшись, сообщила она Макс. – И да, пожалуйста, сдержите слово: я действительно хочу испытать на себе действие массажа: вдруг он понимает настроение не хуже шампанского?
Королева воров рассмеялась,  взяла свой бокал и отпила еще глоточек.
- Мне надо снять платье или можно и так, не раздеваясь?
Не дожидаясь ответа Макс, она села на постели и попыталась расшнуровать корсаж, но пальцы были такими неловкими: возможно, от непривычки, возможно от того, что шампанское уже ударило в голову и его горячие волны вулканической лавой растекались по телу

Отредактировано Eleanor Guthrie (2015-10-15 18:30:39)

+1

25

– Именно, ma chère, и я надеюсь, что Вас не обижает подобное сравнение. Эти цветы и правда несколько уступают розам, которые растут в саду, окутанные любовью и заботой, но при этом у них есть своя, особая красота, не говоря уже об их чудесном аромате. Дикие розы вольны расти там, где им угодно: в чём-то их даже можно назвать свободными. – Уголки губ проститутки дрогнули в лёгкой полуулыбке, когда её собеседница потянулась на кровати, после чего комната вскоре наполнилась голосом своей хозяйки, рассказывающей отрывок из баллады, услышанной много лет назад от её матери.
… Том Лин навстречу вышел. Кажется, и мне знакома эта баллада, или же только эта строка.
– Удивительно, что Вы помните хоть что-то из баллады, услышанной много лет назад, мисс. Непременно сдержу и даже более того, постараюсь сделать так, чтобы все ожидания были оправданы. – Девушки хотела добавить, что гостеприимной хозяйке таверны можно не снимать одежду, но та, видимо, решила всё же избавиться от платья, что, по правде говоря, было даже к лучшему: гораздо приятнее, когда во время массажа ты прикасаешься к нежной коже, а не к грубой ткани, которая несколько мешает и то и дело путается между пальцами, в результате чего ты массируешь не спину, а платье. К тому же, это может создавать неудобство и мисс Гатри, поскольку она ничего не почувствует – тогда вряд ли можно говорить что-то про удовольствие после массажа.
– Не стоит, – произнесла француженка, осторожно коснувшись руки собеседницы, – я помогу Вам. – Теперь наступил черёд  Макс не дожидаться ответа и приступить к действию: придвинувшись ближе к королеве воров, она начала расшнуровывать сковывающий собеседницу корсаж.  Благодаря хорошей практике в лице шлюх мистера Нуссена, которым то и дело приходилось помогать с этим нелёгким делом(хотя их любимую шнуровку с трудом можно назвать таковой – стоило лишь немного потянуть верёвки в сторону, как девица оказывалась обнажённой), освободить госпожу Гатри от удушающего элемента одежды оказалось не так сложно. – Кажется, всё. – Констатировала факт Макс, отбрасывая корсаж в сторону, после чего забралась на кровать, чтобы оказаться за спиной девушки и помочь той снять рубашку, а после растереть ладони, чтобы они не были холодными, и затем провести ими по спине Элеонор, растирая её от поясницы к шее, медленно, не спеша.
– У Вас очень нежная кожа, – заметила проститутка, разминая левую часть спины собеседницы, после чего наклонилась к её уху и произнесла. – Если Вам будет больно, то скажите.

+2


Вы здесь » Crosshistory. Salvation » Архив эпизодов » Море волнуется раз...(1714)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC