Crosshistory. Salvation

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crosshistory. Salvation » XVI век » Псы Господни (Январь, 1570)


Псы Господни (Январь, 1570)

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

http://ic.pics.livejournal.com/blackie/20117069/279184/279184_original.jpg

Вот едут они! Разбегайся, народ, пока не поздно...
Рожи у них сытые, довольные. Ухмыляются.
Возле седел приторочены собачьи головы и метлы - грозные символы того, что они как верные псы царские, все вынихают, всех загрызут насмерть, а метлой выметут из страны "измену".

Валентин Пикуль "Псы Господни"

Название фэндома: Царь
Рейтинг: 18+
Участники: Борис Годунов, Богдан Бельский
Время, место: январь 1570 года, Новгород
Обстоятельства: великий поход опричного войска Ивана Васильевича на Новгород.

+1

2

Все знали, что царь скор в ярости своей и быстр на расправу. Сколько голов слетело с лобного места на потеху простому люду, а сколько было замучено верными царскими душегубами до смерти в пыточных залах Александровской слободы, о которых не то что говорить, думать боялись?... Но казалось, что поход на Новгород был взвешенным и продуманным поступком государя. Гордый, непокорный Новгород. Однако и сопротивление северной столицы когда-то должно было подойти к концу. И, кажется, это время настало. Опричное царёво войско, верные псы, собранные по первому зову с наступлением зимы двинулись на север. В санях и верхом, с лихими песнями и глумливыми шутками, рядом со своим государем.
И вот уже прошло несколько дней, как их приголубил отец, Великий Новгород. Царь расположился дорогим гостем в лучших палатах, верные псы в будках попроще, рядом. Кто-то постоянно дежурил подле Ионна, неся службу денно и нощно. Местным государь не доверял даже пробовать собственную еду. Что не день, то проводился в пиршествах и разгульях, обычно, на крови выгнанных хозяев. Те кто был поумнее, да пошустрее, бежали прочь. В Псков, к родственничкам. Невдомек, глупым, было, что и до туда доберутся метлы царского войска.
Богдан первым выехал на широкую улицу, богатые дома строились в ряд, но сама улица была немноголюдна. Новгород с их приезда охватило оцепенение. Снег, хоть и утоптанный, вкусно хрустел под копытами коня, мороз небольно кусал за румяные щеки. Весь разгоряченный от быстрой езды, Бельский окинул вострым взглядом улицу. Им владела жажда охоты, жажда крови, почти бездумная, такая, какая может быть только у молодых, только набирающихся опыта псов.
- Кромешники едут! - Раздался истошный вскрик, и всех тех, кто был вне дворов, как ветром сдуло. Кто поспешил укрыться, кто прижаться к деревянным оградам, истово молясь. По чью душу едут на этот раз?
- Гойда! - Богдан пронзительно свистнул, пришпорил коня, да лихо двинулся вперед, точно зная, в какие ворота им нужно. Позади раздался ответный свист, улюлюканье, крики, и на широкую зимнюю улицу выехали остальные опричники - не меньше десятка.
Сквозь красивые, резные ворота пробились не сразу, но те в итоге поддались. Разозленные этой возней, войско въезжало в широкий двор уже излишне раззадоренными - не к добру. Богдан лихо спрыгнул с коня, привязал недалеко от конюшни. Лишние минуты для хозяев красивого дома в попытках сбежать. Чай, далеко не убегут, а у него конь славный, жаль будет. Все знали, что этот пегой с белой грудью - Бельского, не тронут.
В дом вошел уж не первым, были удальцы первыми полакомиться чужим добром, да вспороть нутро хозяину и без него. Услужить пытаются, или урвать кусок побольше. Ему это не к чему. Государь его ласкою давно одаривает, а блага мирские ему всегда достанутся. Из глубины дома послышался сердитый голос хозяина, причитания хозяйки, возня и крики. Неужто сопротивляться решили? Дураки. Богдан же последовал на женскую половину терема, зная, что там не только можно плотские утехи справить, но и изрядно добром наживиться. Говорят, у хозяина дочка есть. Красавица, любушка. Значит отец подарками не брезговал, значит есть у девки то что-то кроме чести. Навстречу Бельскому кинулась старая бабка, бухнулась на колени, схватилась за подол собольей шубы и начала что-то причитать - не разберешь.
- Уйди, старая, убью, - мужчина оттолкнул няньку ногой, еще и хлыстом в руке пригрозил, та правильно поняла последнюю угрозу и отползла в угол. Дверь, Богдан широкими решительными шагами прошел по светлице, краем глаза замечая, что собирались все ж таки хозяева, хотели бежать. И толкнул очередную дверь в спальню.
- Кто-то в теремочке живет, кто-кто в невысоком живет? - Задорно проговорил Бельский, даже постучавшись кулаком об косяк. Облизнулся и с интересом оглядел спальню барской дочери.

+2

3

Мороз приятно холодил разгоряченные, раскрасневшиеся молодецкие щеки и покусывал кожу, от лица шел густой белый пар. Борис, возбужденный быстрой ездой, подзадоривал коня, который свистел и фыркал на ходу, мчась по снегу словно по сухой дороге. Ветер пробирался под меха, доставая чуть ли не до костей, но это ничуть не печалило молодого Годунова, а, напротив, еще больше бодрило.
Так молодой опричник носился по улицам Новгорода, наслаждаясь скоростью в самом чистом ее виде, ветром и свободой. Люди, попадавшиеся на пути, испуганно расступались, кто-то вскрикивал, кто-то прятался в дом, но Борису не было до них никакого дела. Он прекрасно знал, почему его боялись, и наслаждался их страхом, но сейчас он не собирался трогать их. Живите, люди! Радуйтесь! Пока можете...
На самом деле, Годунов жестокостью редко отличался. Даже коня не всегда желал кнутом бить. Его поддерживала святая идея того, что опричнина и опричники помогут очистить государство от изменщиков. Хотя, будем честны, даже если бы он в эту идею не верил... Какой у него выбор? Только служить царю. Служить Богу.
Вдруг конь резко остановился, вспоров копытами снег, и встал на дыбы, громко и возмущенно заржав. От неожиданности Борис чуть не выпал из седла, но вовремя ухватился за поводья крепче и вскоре успокоил разволновавшегося коня. Оказалось, что на пути возникла преграда в виде растерянной женщины с каким-то мешком, которая от испуга так и застыла посреди дороги. Глупый конь просто-напросто не знал, как быть: прыгать ли, оббегать ли, поворачиваться ли; а Борис, увлекшись упоительной скоростью, забыл следить за дорогой, рассчитывая, что конь выведет. Ему все равно было, куда мчаться, лишь бы мчаться. Рассерженный такой остановкой, Годунов крикнул сердито:
- Что встала, дура? Ступай, куда шла, да поживее.
Женщина (возраста ее опричник не смог разобрать: вроде не старуха, но и не молодая, да еще одежами покрыта с ног до головы) благодарно запричитала, перекрестилась и метнулась в сторону. Радуется, что ее жизни не лишили тут же. Другой бы не думая ее прирезал, а Бориска-то пожалел, просто прогнал. Пущай идет по своим делам, старая балбесина.
Конь нервно перебирал ногами снег и пыхтел, ждал, когда ему снова дадут вволю поноситься. Борис не стал мучить животное. Метнув на виновницу остановки яростный взгляд, пришпорил коня и помчался дальше. Собачья голова с застывшим на ней оскалом печально болталась у седла. Борис старался не смотреть на нее. Всё-таки когда-то эта голова принадлежала божьей твари - жалко. Но так уж положено. Это знак. Знак того, что владелец коня сего есть сама справедливость и власть и загрызет каждого, кто ослушается божьей воли и воли царя.
Неподалеку, буквально за домом, послышался пронзительный свист. Борис знал, что это значит, и тут же ринулся в ту сторону. Ему не нужно было смотреть по сторонам, чтобы понять, что прочие опричники поступили так же: по улице вскоре уже неслась темная туча, свистя, улюлюкая и покрикивая. Заразившись этим возбуждением, Годунов тоже засвистел, подстегивая коня. Впереди мчался Богдан Бельский, ведя отряд опричников к цели.
Остановились у богатого на вид дома. Другие тотчас ворвались внутрь, а Борис замешкался, слезая с коня. Он не знал, зачем они здесь, чей это дом и в чем виноваты хозяева, но его товарищи уже вовсю отрубали курицам со двора головы, а те, что были внутри, уже били хозяина в живот и сгребали всё, что плохо лежало или хорошо блестело.
Не сумев найти себе дела по нраву, Борис последовал тенью за Бельским. Молча прошел мимо отшуганой няньки, лишь коротко взглянув. Но и от этого взгляда женщина, забившись в углу, запричитала и замолилась.
Нагнав Бельского у входа в комнату барской дочки, Борис прижался к стене, оглядываясь и прислушиваясь. Вокруг возня, суета, крики, суматоха. Музыка для ушей опричника. Но... как-то не по-божески всё это.
Глянул вбок, а там на тумбе кувшин позолоченный. Взял, покрутил в руках, думал к опричникам отнести, порадовать. Да так и застыл с кувшином в руках, засмотревшись желтым блеском и смутными очертаниями отражений на поверхности.

[ava]http://s020.radikal.ru/i700/1509/8c/08ec47b95b1d.jpg[/ava]

Отредактировано Борис Годунов (2015-09-13 01:39:49)

+2

4

Ледяное тяжелое дыхание свирепеющего мороза въедалось в слюдяные окна искусной богатой каймой серебра. Страшно было подумать, как мог новгородский посад продолжать жить своей обычной жизнью, когда в прежде безмятежном лоне его свершались страшные, невиданные доселе злодеяния.
Среди пёстрых резных наличников изб в рощах и садах, посыпанных хрустким инеем, предвещая гибель, слышался свист ярых царёвых псов и топот беспокойных копыт их взмыленных жеребцов в пене и пару; среди предсмертных воплей по-прежнему шла торговля. На городских рынках, на Торговой стороне, где когда-то в славные годы был Готский двор и оживлённо хлопотали иноземные купцы Ганзы, теперь опричники не стеснялись продавать гулящему народу, толкавшемуся возле лавок, награбленные товары, предназначенные для торговли с Западом, а что попроще вроде сала, воска и льна они и вовсе сваливали в большие кучи и сжигали, заставляя содрогаться люд честной, горестно поминающий последний и нынешний неурожайный год. На берегах реки топились дымные бани, а бабы полоскали в прорубях бельё, будто не топли подо льдом сброшенные с Волхова моста жестоко замученные семьи боярские.
Изо дня в день премудрый Новгород, краса не только Московии, но и Европы, содрогался от плетей царской немилости. Дед нынешнего государя Иван III жаждал превратить мирный Новгород, зажатый меж жерновами воинственных и стремительно растущих соседей, в настоящую крепость, Москве подобную. Построенный по его повелению Детинец из красного кирпича, за котором прятались золотые луковицы храмов, с безмолвным осуждением наблюдал за деяниями потомка своего прародителя.
Всё тише и скуднее становились перезвоны колоколен: каждый день, помимо разбирательств и пыток над боярами в Городище, обуянный яростью царь разъезжал по монастырям и соборам, где давал простор своим опричникам, те хватали настоятелей, соборных старцев, дьяков, их били палками по пяткам, требуя мзду, а то и вовсе порешали на месте, деньги забирали, грабили кельи, сымали колокола, громили хозяйство и секли скотинку, в Софийском соборе забрали драгоценную утварь и иконы, выломали из алтаря древние Корсунекие врата.
Оскверненный собор всё же оставался оплотом надежды для горожан, свинцовый голубь на кресте его центрального купола – символ Святого духа, напоминал о Божием заступничестве пред лицом развращённой жестокости, поговаривали: «Как слетит голубь с креста, тут и Новгороду конец», но птица продолжала беспрестанно венчать соборный крест. Кто-то даже уверял, что птица та была живой тварью, вместилищем Святого духа, как увидел тот, что творится под небом новгородским, так голубь и окаменел, оставшись покровительствовать да даровать силу духовную и смирение несчастным пред лицом необъятных бедствий.
Вероятно, потому вышивала Варвара на рубахе батюшки серебряных голубей в своей тихой горнице, носа ей из дому было казать нельзя, но любопытная девица, был грешок, подслушивала о чём под сенью кровавого закатного солнца горько рыдали нянюшка с матушкой, и сама трепетала осиновым листом от жутких россказней об убиенных соседях и разорённых родственниках.
Хороша была Варвара – круглолицая, пшеничная коса по пояс с руку без примеси позорного конского волоса, брови точёные, носик горделивый. Много кто на боярскую дочку зарился, да только выбрала она того, кто побогаче да породовитее, с бородой до пуза да с голландцами побратавшегося, свадебку только сыграть ещё не успели, зато девушка всё грезила богатствами заморскими несусветными. О любви ей не мечталося, не была она и шибко доброю, всё харчами перебирала да носик барский воротила, полагала, что от всех горестей откупиться можно. Ясно дело, что, как завопили на весь терем о налёте царских псов, стала прежде душеньки своей Варвара спасать добро. Мужики уж двери вынесли, да стёкла в сенях били, а дочка боярская в куль жемчуга да самоцветы сгребала, и напрасно ныла нянюшка, напрасно пугала, что бежать надобно, не то затолкут её опричники под лёд палками вместе с матушкой, да поволокут на Волхов поруганную и нагую к саням привязанную.
Бабка Серафима, услышав шаги на крутой лестнице, взмолилась да давай по сторонам оглядываться, отворила тяжелый сундук, выпотрошила на пол шёлковые рубахи, сарафаны да кафтаны расшитые, венцы, кокошники, усыпанные каплями жемчуга и яркими камнями. В наивном и глупом чаянии на спасение затолкала туда Варвару, согнувшуюся в сундуке в три погибели с кулём своим в обнимку, да выбежала опричников встречати, молить о милости.
Варваре было тесно до вою, коленки впивались ей в подбородок, а спину стало ломить ноющей раскатистой болью, здесь пахло отсыревшим бельём и было темно, хоть глаз выколи.
Дверь беззащитно открылась с толчка, скрипнув петлями, послышался лёгкий стук и бойкий мужской голос, девица затаила дыхание, цепенея. Её сердце стучало от страха так громко, что, кажется, недруг вот-вот услышит его. Зажмурившись и поджав губы, Варвара, дрожа, ждала своей участи.

[NIC]Варвара[/NIC][STA]палец в рот не клади[/STA][AVA]http://sh.uploads.ru/mv3H7.jpg[/AVA]
[SGN]То не гусель звон - колокольный стон,
В вольном городе слышен крик да плач.
У ворот стоят злые вороги -
Люди русские, православный царь.
[/SGN]

+2

5

Пусть умоются кровью, кто усомнится в нашем миролюбии!

Вряд ли хоть один житель славного царства Московского задавался вопросом, почему опричное войско двинулось именно на новгородские земли. Все от мала до велика знали о непокорной северной земле, которая в открытую выступала против главенства Москвы среди других княжеств. Новгород с отчаянием напирал на то, что он старше не только самой выскочки Москвы, но и многих городов русских, что именно здесь сохранилось исконно русский дух, против той земли, которая почти век ходила под татарским игом. Возгордились новгородцы и дружбой своей крепкую с землями заморскими, благодаря которым стали людьми богатыми. Не для кого не было тайны в том, что Новгород - сердце русской торговли. Да только одного не учли гордяки-новгородцы - восславляя свою знатность и богатства, нельзя забывать о простом люде. Потому что люд тебя не забыл. Простые жители отца-Новгорода первыми пришли на заклание к царю. Боялись, страсть как боялись! Но пришли. Долго причитали и жаловались на то, что, мол, бояре местные стыда не знают, пользуют честных людей по своему разумению, от чего вреда приносят немало. Вообразив себя выше самого царя, новгородские бояре решили, что им дозволенно всё.
Царских псов боялись чуть не больше, чем самого царя. Боялись, но шли. Наушничать, рассказывать, доносить, жаловаться. Псам был строгий указ простых людей не трогать. Они приехали отчищать древнюю столицу от скверны, люд простой им союзники. И псы слушали, угощали со своего стола, запоминали. Кто мог Бельскому донести о том, что Остафьевы поспешно собираю пожитки? Их же конюший и донес. Потому, к приезду опричников дворни в доме почти и не было, кроме самых верных дурней. Все остальные были предупреждены о том, что не сегодня-завтра явятся  в терем кромешники, да спасу не будет никому.

Бельский обвел взглядом комнату, но ничего кроме ужасного беспорядка не заметил. Светлица явно была девичья, повсюду были разбросаны наряды, богато расшитые, всевозможное бабье тряпье. Опричник вздохнул, да перекрестился на образ, тихо под нос пробормотав молитву от Лукавого. И принялся открывать все сундуки к ряду, надеясь хоть в одном найти что-то, чем можно было поживиться. Гадая, куда пропала хозяйка всех этих богатств. Шагов следом, занятый своими размышлениями не услышал.
Но загадка разгадалась быстро. Распахнув широким барским движением очередной сундук, Богдан обнаружил в нем не очередное тряпье, а саму девицу, сложенную в три погибели. Смотрелась она до того потешно со своим кулём, что опричник звучно расхохотался.
- Ай, девка, ай, выдумщица! - Бельский наклонился, хватая боярскую дочь и вытягивая из сундука так же легко, как платья. - Далеко собралась, красавица? - Ощерился опричник, разглядывая ладную фигурку девицы и красивое круглое лицо.

+2


Вы здесь » Crosshistory. Salvation » XVI век » Псы Господни (Январь, 1570)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC