Crosshistory. Salvation

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Crosshistory. Salvation » Crosshistory » Children of the Revolution. День 1 (1792, август)


Children of the Revolution. День 1 (1792, август)

Сообщений 61 страница 74 из 74

61

Вечер, который только-только начал претендовать на то, чтобы сделаться довольно приятным, скатился глубоко в канаву. По крайней мере, для Анри. Гостям было привольно и весело, а вот он уже в который раз жалел, что вообще впустил их. Надо было соврать что-нибудь и отправить их прочь. Вот только беда - врать он почти не умел, а если и умел, то разве что глупым барышням и немножко. А весомого аргумента за то, чтобы не впустить гостей, как мы помним, он найти не смог.
Еще было паршиво на душе после вынужденного прилюдного поцелуя с Жанет, когда небесный владыка решил, что этого мало, и добавил новых неприятных впечатлений этому вечеру. Едва пробежавшись глазами по листку с заданием, который предназначался Софи, Анри ясно понял, что у кого-то там наверху на него зуб. Наверняка дедушка - он всегда недолюбливал Анри и жестко наказывал даже за самые малые шалости. Признаться, Бертран даже не сильно расстроился, узнав об его смерти.
В какой-то момент он даже хотел взять и порвать эту злосчастную бумажку. Заодно посмотреть на недоумевающую физиономию Моджера, который придумал этот бред, достойный Содома. Но все-таки прочитал. В который раз за вечер - пожалев.
Взгляд Софи пронзал почти физически. Анри бы предпочел сейчас устроить драку на шпагах хотя бы с тем же Натаниэлем, который, к слову, оружием владел довольно неплохо и мог бы запросто проколоть Анри насквозь при должном везении. Быть проколотым было бы куда радостнее, чем поймать суровый взгляд иностранки из будущего.
Как бы Бертран не пытался изобразить взглядом сожаление, это не помогало. Софи не смягчалась и лишь тяжелее смотрела на него. По сути, не совсем было понятно, чем он заслужил такое отношение: ведь он просто выполнил фант и прочитал следующий, только и всего. Здесь всё - воля случая, от него здесь ничего не зависело.
На самом деле, зависело. И он понимал это, потому-то и воспринимал это презрение во взгляде как должное. Он сам осознавал, что немного увлекся с Жанет. Тот проклятый поцелуй можно было бы сделать скромнее. Сила привычки оказалась могущественнее силы воли. А еще можно было бы объяснить Жанет, что это игра, и желательно до исполнения фанта, чтобы она потом не убегала в слезах, веселя парижских мерзавцев.
Но хорошие идеи приходят, как известно, слишком поздно.
Анри виновато опустил глаза, готовясь к поцелую Софи. Он не удивился, что она ограничилась щекой. Прикосновение ее губ обожгло, как огонь из самого ада. Возможно, это он и был...
Она гордо вернулась на свое место рядом с Натаниэлем, хотя, если бы не юношеская глупость, сейчас бы рядом с нею сидел Анри. Остальные тоже оставались на местах, один Бертран так и оставался стоять почти в центре, уперев странный взгляд вроде на Софи, а вроде и куда-то сквозь нее.
- Анри, котик, игра закончилась, ты можешь вернуться на место, - со смесью смеха и недоумения в голосе прощебетала Элайн и даже потянула его за сюртук. Анри словно опомнился ото сна и занял свое место, все еще пребывая в мрачной задумчивости и молчаливости.
- Раз пошла череда поцелуев, может, в бутылочку? - продолжила Элайн с блеском в глазах. Как ни странно, эта идея не дождалась одобрения.
- Ну нет. Мне хватило, - постарался отшутиться Анри, но вышло все равно мрачновато.
- Я не хочу снова целовать свою сестру, а до этого наверняка дойдет, - сказал Натаниэль.
- А я бы хотел, - произнес Моджер, вдохновленный вином на откровения. Осознав свою болтливость, загладил дело шуткой: - Но, боюсь, я недостаточно пьян для этой игры.
Пьер пытался заявить что-то про целомудрие, но к тому моменту его уже никто не слушал.
- Тогда в "слепого кота"! - не переставала фонтанировать энтузиазмом Элайн.
- Почему бы нет, - раздался одобрительный рокот в ответ. Анри лишь вздохнул.
Ведущего решили выбрать считалкой. Первой жертвой стал Пьер, который к тому моменту уже выглядел довольно потерянным. Элайн ловко завязала ему глаза платком. В это время Пьер смущенно разрумянился, чувствуя ее присутствие позади себя и касание ее тонких пальцев его головы. Убедившись, что юноша ничего не видит, она раскрутила его, и по ее команде все разбежались в разные стороны, покинув пределы комнаты.
Анри невозмутимо оставался на своем месте и думал о том, что эта компания разобьет на этот раз. Наблюдая, как Пьер вслепую тыкается в диван, Анри скучающе подсказал ему дорогу, и Пьер побрел к выходу из комнаты.
Из гостиной, в которой Анри остался в одиночестве, прекрасно были слышны хлопки, смешки и веселые восклики. Его отсутствия никто не заметил. И слава богу.
Тем временем Пьер каким-то чудом смог натолкнуться на Софи и, немного ее пощупав, неуверенно назвал ее имя. По визгу вокруг он понял, что угадал, и зарделся еще больше, снимая повязку и передавая ее Софи.



[AVA]http://i057.radikal.ru/1508/57/a9aa38109de1.jpg[/AVA]

Отредактировано Henri Bertrand (2015-08-20 22:26:49)

+1

62

Утонув в мягкой парчовой обивке дивана с изогнутыми витыми ножками, Софи поймала взгляд Натаниэля, который сверкал как начищенный самовар, и попыталась улыбнуться ему, хотя глаза её потеряли радостные искорки и заметно потухли. Ле Гофф, увидевший в сдержанном поцелуе заморской княжны и Бертрана благоприятный для себя любимого смысл, продолжал мягко глядеть на неё и шутить девушке на ушко, пытаясь вернуть её бледному личику прежнюю беззаботную улыбку и румянец. Анри стоял будто в замешательстве, Софья мстительно хихикнула, когда Натаниэль склонился к ней, будто пытаясь уверить Бертрана своим видом, что ей всё равно, что он делает, хотя выглядело фальшиво и по-прежнему обидчиво.
Элайн игриво потянула его к себе, и юноша встрепенулся, а княжна с досадой опустила глаза. Мадемуазель Ле Гофф была в явном воодушевлении и вела себя хозяйкой светского салона, которая не могла позволить посетителям заскучать хоть на одно мгновение. Она предложила бутылочку, и Софи возмущённо побагровела, даже для её бунтарской непосредственности это было чересчур. Подобные забавы в пору лихим гусарам и распущенным петербургским барышням. Она уже слышала строгие голоса сестры и папеньки и ей стало совестно от одной мысли. Одно дело позволить Никитке поцеловать себя в щёчку за флигелем, чмокнуть по-дружески скромного Пьера или среди мрачной тихой избы сорвать поцелуй возлюбленного генерала, а просто так - это же пошло, это совсем не как в романах. Анри тоже был явно не в восторге от идеи, но погоду задавали Ле Гоффы, а потому Софи посмотрела на Натаниэля с немой мольбой не давать хода этой идее. Тот лукаво улыбнулся и, подмигнув, произнёс:
- Я не хочу снова целовать свою сестру, а до этого наверняка дойдет.
Софья Сергеевна благодарно улыбнулась, Пьер и Хлоя поддержали, и только Моджер ещё противился, но, впрочем, не долго, скорее для проформы. Но Элайн на правах первой умницы- затейницы, предложила другую игру. Софи понятия не имела, что она означает, и с недоверием стала оглядываться по сторонам, особенно наблюдая за Пьером, по лицу которого легко было догадаться, насколько пристойно то или иное предложение. Спрашивать раньше времени об этой игре княжна не стала, дабы не прослыть невежей. Бертран-младший, судя по всему, против не был, а значит и она с готовностью улыбнулась, выдохнув. Глядя на то, как Ле Гофф считает воду, молитвы Софьи были услышаны, и жребий водить первой ей не выпал. Когда Пьеру, первой жертве, стали завязывать глаза и раскручивать, Соня невольно воскликнула:
- А! Жмурки! – и теперь загорелась неподдельным задором. Остальные посмотрели на неё с недоумением, и гостья объяснила, что так называется «слепой кот» по-русски. Слово явно звучало скорее угрожающе, хотя, если бы произнести его с французским прононсом, да ударением на последний слог, то вполне могло бы сойти за местное, тут тебе и «же» и «мур». Жаль нельзя было в ту минуту поделиться этими мыслями с Пьером, которому могли показаться забавными лингвистические изыскания русской княжны.
Просчитав до десяти, все разбежались, Софи, которая знала дом хуже друзей Бертранов, и не ведала, куда вообще податься, последовала за большинством. Скрываясь за порогом, она взглянула на Анри, который стоял в хмуром спокойствии и не спешил резвиться с остальными. В груди что-то ёкнуло, сжавшись, уголки её губ разом опустились, но она была слишком горда и обижена, чтобы остаться с ним. Оболенская выскочила за дверь, хотя и предчувствовала, что будет искренне жалеть об этом. В сущности, трудно было объяснить, что именно обидело её, природа этой обиды – обыкновенная девичья ревность, слепая и глупая, в которой сознаться самолюбие бы не позволило.
В комнатах все замерли в предвкушении появления Пьера, который никак не мог сообразить, в какую сторону стоит идти. Гости смеялись и шёпотом перешучивались. При виде неуклюже бредущего Пьера девушки взвизгнули и рассыпались по комнате. Анри так и не появлялся, Соня старалась не думать об этом, но мысли об одиночестве Анри невольно угнетали.
Бертран-младший долго плутал, пытаясь прислушаться к звукам, Элайн, Моджер и Натаниэль то и дело сбивали его с толку, дразня, но явно ощущая своё превосходство. Софи стало жалко Пьера, будто тот слепой котёнок, и она нарочно поддалась ему. Бертран неловко стал ощупывать её и верно назвал имя. Принимая повязку, девушка мягко улыбнулась. Помочь повязать повязку дёрнулись Ле Гоффы, но Элайн уступила брату, видя, как тот вскинул бровь. Натаниэль встал прямо за спиной, бережно завязывая платок.
- Вам не больно? – вкрадчиво прошептал блондин, склонившись. Софи почувствовала его дыхание на своей шейке и замерла, её румянец заметно налился цветом.
- Нет, в самый раз, - на выдохе произнесла девушка. Натаниэль взял её за руки, выводя в центр комнаты, и осторожно раскрутил, после чего все хором стали считать.

+1

63

Оставшись наедине со своими демонами, Анри с отсутствием жизни в глазах смотрел в одну точку - примерно на середине спинки дивана. Иногда задумчиво вздыхал, прислушиваясь к шуму в других комнатах. Он любил шумные компании и веселье, любил смех и шалости, но в эту минуту четко и ясно ощутил, что всё это ему надоело. Впрочем, возможно, дело бы не в нем, а в компании, которая собралась нынче в его доме. Со своими парижскими друзьями, если можно так выразиться, он мог ладить, а иногда даже проводил с ними время весьма охотно. Но сейчас, когда буквально из ниоткуда появилась Софи, когда с момента ее появления не прошло и суток, гости ужасно раздражали и досаждали. Хотелось получше разобраться в истории иностранной пришелицы, а вместо этого приходится наблюдать за тем, как Ле Гофф и Массо бросают на нее похотливые взгляды.
Да и сам хорош. Так опозориться в первый же вечер. Чертовы фанты. Знал же, что нельзя затевать такие игры с этими парижанами... По крайней мере, не при Софи. Раньше эта игра ему даже нравилась. Но теперь на душе стало так гадко, как будто там потоптались жители целой конюшни. Отчего так? Ведь они с этой девицей знакомы всего несколько часов, она никто и неоткуда, а его, Анри, уже так заботит ее мнение. Какой-то бред...
По возбужденным визгам Бертран понял, что Пьер всё-таки смог кого-то нащупать. Больше из любопытства, чем из желания поучаствовать, француз решился покинуть свое насиженное место и, глотнув вина и поставив бокал на столик, прошел в комнату, откуда доносился шум. Первым бросился в глаза раскрасневшийся и почему-то взлохмаченный Пьер. Переглянувшись с братом, Анри посмотрел на остальных. На его появление никто не обратил внимание, все наблюдали за тем, как Натаниэль помогает Софи с повязкой. Заметив его хитрую улыбку и то, как он наклонился к ее шее, Бертран неосознанно нахмурился. Внутри вскипала злоба. Захотелось придушить Натаниэля прямо тут же, а лучше раскромсать на мелкие лоскутки саблей.
Заметив взгляд Анри, Натаниэль подмигнул ему, кивая на Софи. Бертран, еле сдерживая гнев, неопределенно мотнул головой. Натаниэль усмехнулся и, прошептав что-то Софи, мягко раскрутил ее и отошел, чтобы продолжать игру.
Вновь поднялась суматоха. Гости разбежались в стороны, хлопая в ладоши и подзывая к себе Софи, однако тут же отбегая от нее. Вокруг зашумело и закрутилось, но Анри так и стоял у входа в комнату, прислонившись к стене и продолжая смотреть в ту точку, где только что стояли Софи и Натаниэль. Оба они все еще стояли перед глазами. На том же месте. Натаниэль наклоняется ближе и целует ее шею, Софи, разрумянившись, смущенно улыбается... А потом Натаниэль берет ее за руку, и Софи, не видя ничего в своей повязке, послушно следует за ним... Он уводит ее от посторонних глаз, никем не замеченный, и, оставшись с ней наедине, может делать всё, что ему вздумается...
Анри сжал кулаки. От гнева и глупой ревности кровь забила у висков. Он изо всех сил пытался объяснить себе, что всё это глупости. Софи может делать, всё что хочет, он на нее никаких прав не имеет. Он с Пьером всего лишь приютили ее у себя, это не значит, что она не может общаться с другими людьми. Тем не менее, Анри смог найти другую причину своего гнева. Он достаточно хорошо знал Натаниэля. И знал, что этот человек - угроза для Софи. Во что бы то ни стало надо было защитить ее, ведь она не ведает, что представляет из себя этот парижский ловелас.
Да и, пожалуй, обязанность любого мужчины - защитить беззащитную девушку. Даже от другого мужчины. Даже если она потом будет тебя за это ненавидеть.
С усилием отвлекшись от своих мыслей, Анри обнаружил, что остался в комнате наедине с Софи, которая растерянно шагала в центре комнаты, выставив руки, чтобы не наткнуться на что-нибудь. Остальные разбежались по другим помещениям.
Бертран умиленно наблюдал за иностранной гостьей. Она напоминала слепого котенка. Вокруг никого не было. Можно было бы воспользоваться этим... Подойти поближе, обнять... Увести... Нет, откуда эти мысли... Анри выше таких подлостей. Пусть девочка играет. Вот только если она врежется в стол с вазой, будет не очень хорошо.
- Софи, вы идете в стену, - негромко, чтобы ее не напугать, произнес Бертран. Ему не хотелось получать от бабушки нагоняй за разбитую посуду и украшения.
- Если хотите поймать Натаниэля, - не удалось совсем убрать яд из голоса, несмотря на то, что Анри старался звучать дружелюбно, - то вам следует повернуть направо и пройти в следующую комнату. А если вдруг вам больше приглянулся Моджер, то он в комнате слева от вас.
Остальные гости не могли его слышать, оглушенные собственными голосами.
- Постарайтесь ничего не разбить, - с напускным равнодушием добавил он, все еще упираясь спиной о стену.
[AVA]http://i057.radikal.ru/1508/57/a9aa38109de1.jpg[/AVA]

+1

64

В непроглядной тьме коварной повязки, которая была накрепко свита и завязана узлом на затылке, отчего голова казалось непривычно тяжелой, звуки воспринимались совсем иначе, а направления и вовсе. Софи казалось, что она явственно запомнила окружающую обстановку: где косяк с приоткрытыми двустворчатыми дверьми, где стол и диваны с витыми помпезными ножками, украшенные рельефными цветами и фигурками амурчиков, где окно с тяжелыми гардинами и кантом из бахромы, ещё один столик, круглый и маленький, будто рассчитанный на один сервиз, где ещё не растопленный камин и красивая расписная ширма, стоящая скорее для декору. Теперь же, когда она осталась одна и уверенно ступила ножкой вперёд, княжна поняла, что всё совершеннейшее не так, как ей полагалось. Слева не оказалось стула, а справа – обшитой жаккардом спинки кресла. Ещё несколько шажков и вовсе ввели Софью в полное недоумение. Хлопки раздавались и там, и тут, появляясь, исчезая и снова категорически сбивая с толку, впрочем, по затишью стало ясно, что компания, как и прошлый раз, рассыпалась прочь из комнаты, словно жемчужные бусинки из порванного браслета, выскальзывающие из пальцев и шумно катящиеся в стороны по углам.
С досадой Софи, вытянув одну руку вперёд, а другой подобрав подол, устремилась в поисках дверного прохода, платье, непривычно объёмное, всячески мешало и цеплялось за всё подряд, а неповоротливая фижма делала движения неуклюжими. Послышался негромкий и довольно спокойный голос Анри.
- Месье Бертран? – в её голосе проскользнула невольная радостная нотка, даже сквозь обиду ей было приятно знать, что старший из братьев вернулся играть с остальными, перестав травить себя гнетущим одиночеством. Впрочем, вскоре стало ясно, что обидчива не только сама Оболенская. Он едко съехидничал, говоря о Натаниэле и Моджере. Соня поджала губы и вспыхнула негодованием, тут же врезавшись в стол, но удивительным образом по чистейшему наитию поймав вазу. Испугавшись, она отскочила в сторону и чуть не упала, слегка стукнувшись о подлокотник кресла, покрытый сусальным золотом.
- Благодарю за заботу, месье Анри, но не обещаю! - процедила она сквозь зубы, её щёчки пылали от дерзких намёков Бертрана-старшего, заелозив руками по дивану, она нащупала пару подушек. - Извольте произнести ещё что-нибудь, чтобы я могла точно понять, куда мне целиться! – Соня воинственно замахнулась первой подушкой в воздухе, поджав губы, и бросила в ту сторону, откуда слышался голос негласного хозяина дома. Внутри вдруг как-то потеплело, неужели он ревнует? Эта мысль показалось приятной, уголки губ девушки приподнялись в полуулыбке, но она поспешила её скрыть. Вторая подушка всё ещё угрожающе находилась в её руках, щекоча пурпурной кисточкой локоть. Почему-то вспомнились Элайн и Жанет, наверняка они стали ему малоитересны как только подарили свою благосклонность. Улыбка снова пропала, а вторая подушка полетела с большим усердием и что-то задела по дороге, судя по грохоту.

0

65

Сидя в библиотеке, Габриэль положила пухлый томик романа, который сейчас читала, себе на колени, откинувшись на спинку дивана, лениво скользя взглядом по строчкам. Огромные шкафы, заполненные книгами, будто ограждали ее от всего остального мира, давая возможность создать свой собственный, наполненный образами героев, которые оживали в ее воображении. Картины из древних времен в ее дворце памяти теперь были полны настоящими чувствами и жизнью, которую им давал не только писатель, но и читатели, додумывая их образы, позволяя войти в их сердце. Увлеченная чтением, девушка даже не сразу заметила, что в комнате она уже не одна. Кивнув вошедшему человеку, она отложила книгу, с некоторым сожалением, посмотрев на нее. С одной стороны ей бы очень хотелось скорее узнать, чем закончится дело, но с другой, на сегодня у нее были другие планы, куда более интересные. Родители сказали ей, что кузены сейчас находятся в доме их бабушки, а упускать такую возможность повидаться с ними, было бы для нее крайне обидно. С Пьером и Анри у нее всегда были отличные отношения, поэтому ее выбор был очевиден для нее и не подлежал сомнению. Оставив чтение и сестру, которая так некстати приболела, Габриэль направилась к карете, которая уже ожидала ее у дверей. Возможно, так даже было лучше, ведь незаконченное чтение давало возможность додумать все самой. Ей нравилась эта своеобразная игра, когда она сама придумывала конец для какой-то истории, а потом уже читала его, чтобы понять, насколько ее видение судьбы персонажей отличалось от виденья авторов. Ей даже не было обидно, если оно различалось кардинально, и девушка не стала бы спорить, что ее концовка была бы лучше, просто она была приятно удивлена неожиданным поворотом, потому что предсказуемая жизнь хоть и стабильна, но не всегда так хороша, как это могло бы казаться. На любом пути могут быть темные места и овраги, но от того по ней хотелось ступать с большей вдумчивостью, чем она делала это до этого. «До этого» - промежуток времени, который она обозначила сама для себя, отсчитывая время до и после своего самого большого разочарования. Разбитое сердце подобно хрупкой чашке, которая упала с высоты. Она не соберется обратно, как бы этого не хотелось и уже не будет прежней.
Встряхнув головой, отгоняя от себя грустные мысли, которым она иногда предавалась, будучи наедине с собой, Габриэль поправила тугой локон, выбившийся из высокой прически. Ее волосы слишком тяжелые и непослушные, чтобы покорно лежать там, куда их уложили. Всегда выбивались и лезли вперед, будто переняв любопытство от своей обладательницы, стремясь увидеть все и сразу, оказаться впереди и на свободе. Она отнюдь не чувствовала себя в заточении в родном доме, скорее, это были стены возведенные ее собственным чувством вины. Излишне тяжелый вздох, сорвавшийся с ее губ, заставил ее вернуться к реальности, будто вынырнув из глубокого омута. Выдохнув так еще несколько раз, чтобы выровнять дыхание, Габриэль выглянула в окно, смотря на дом, к которому они подъезжали, и на ее губах появилась улыбка от предвкушения столь приятного общения с кузенами, которые, несомненно, смогут очень быстро развеять ее хандру. Она бы и сама могла, потому что сегодня для нее не было никаких причин, просто что-то на страницах романа, какая-то недосказанность и потеря, нашли в ней отклик, напомнив о былом, вот она и углубилась в темные мысли. Вероятно, ее беда была в том, что она слишком много думала, но ведь это было и ее благом.
Приняв протянутую ей руку, девушка вышла из своего транспорта, чувствуя под ногами спокойную, твердую землю. Все же, пусть это и не всегда было уместно, она предпочитала ходить пешком, но не до крайностей, прекрасно понимая, что сейчас это было бы нелепой идеей. Бывают дни, когда интересно само путешествие, но сегодня ее интересовало именно место назначения, поэтому минуя все остальное, Габриэль вошла в дом, где бывала несчетное количество раз, прислушиваясь к происходящему. Судя по голосам, у кузенов уже были гости, а значит, о скуке и унынии не могло быть и речи, если только здесь она не встретит одного из немногочисленных людей, кого видеть бы совсем не желала. Услышав какой-то шум, девушка прошла к комнате, откуда он доносился, разглядывая находящегося там кузена и какую-то девушку, которая была ей незнакома.

+2

66

Возможно, Анри и ревновал. Но гордость не позволяла ему признать это. Даже самому себе признаться. Ведь он всегда был непоколебимым и хладнокровным. Это барышни бегали за ним, а не он за ними. И никогда он не ревновал. Потому что ему было всё равно. А если и ревновал, то только из хищнического интереса.
Оттого он и был так раздражен - сам не мог понять, что с ним происходит. Да и парижская братия уже начала изрядно надоедать. Анри любил шум и веселье, но иногда всё это было до боли невовремя. А теперь еще и злило. Особенно, когда Натаниэль, этот скользкий выряженный червяк, заигрывает с Софи. Ведь очевидно, что у него на уме. И так же очевидно, что Софи ни черта не понимает и верит ему, глядя на него ангцем.
На довольно саркастичную фразу Бертрана Софи ответила не менее едко. Молодой человек хмыкнул. Однако увидев, как девушка замахивается подушкой, да еще и с завязанными глазами, насторожился.
- Софи, осторожнее! - воскликнул он не столько в ответ на ее ироничную просьбу, сколько ради спасения бабулиной мебели. Не послушав его, первая подушка полетела вперед. Анри удалось ее поймать - она полетела не так далеко. Но тут же полетела вторая. - Софи! - воскликнул Бертран, и с этого момента происходящее странно замедлилось. Анри смог увидеть и запомнить каждый миг полета второй подушки. Одновременно с этим он застыл, как примороженный, понимая, что не может ничего изменить: подушка летит слишком далеко, и он никак не успеет ее поймать.
Раздался звон посуды. Анри выругался. Это была одна из любимых бабулиных ваз, и теперь осколки этой вазы печально лежали на полу вместе с подушкой.
- Софи, я же просил! - сердито воскликнул Бертран. Обычно он не бил девушек, но в этот миг очень захотелось. - Какого черта, извольте объяснить, вам понадобилось громить мой дом?
Неизвестно, во что бы вылился этот праведный гнев, если бы Анри не посмотрел в сторону в поисках орудия мщения и не заметил новую гостью. Лицо его тут же просияло в искренней улыбке, и он и думать забыл о вазе.
- Габриэль! Вот так сюрприз! Как я рад тебя видеть! - Бертран тут же кинулся к сестре, чтобы привычно поцеловать ее в щеку. Словно опомнившись, он представил девушек друг другу.
- Рад представить нашу с Пьером горячолюбимую кузину Габриэль Одетт Бастьен. А это наша гостья из России княжна Софи Обо...Оболенская, - он немного запнулся в фамилии, но вовремя исправился.
Тем временем остальные гости вышли на шум.
- Ну, Пьера ты знаешь. Насколько я помню, так же знакома с Ле Гоффами, Массо и Буланжэ. Мы тут играли в слепого кота, можешь присоединиться...
Лишь по настороженному и предостерегающему взгляду Пьера Анри понял, что что-то не так. Слишком хитро и нагло смотрел на кузину Натаниэль, а сама кузина неожиданно и неприятно изменилась в лице.

[AVA]http://i057.radikal.ru/1508/57/a9aa38109de1.jpg[/AVA]

+2

67

От гнева и досады у девушки жгло округлые славянские щёки, коими не могли похвастать уроженки славной Франции с точёными угловатыми скулами. Запальчиво бросив вторую подушку, княжна не ожидала всерьёз испортить что-либо в чужом доме, впрочем, личного интерьёру родного Кощино ей было бы жаль не менее. Раздался звон и грохот, Софи ахнула и исто перепугалась, сорвав с глаз повязку, дабы оценить ущерб, нанесённый своим дерзким манёвром. От роскошной напольной вазы с росписью вариаций на тему «Похищения Европы» остались только бронзовые ручки с рельефной подставкой да груда черепков, отливающих розовым, бирюзой и пурпуром.
Девушка не смела поднять пристыженный взгляд, ей было так совестно, что её личико то краснело, то бледнело, а сама она лишь виновато бормотала слова извинений:
- Я…я не хотела! Анри, я…простите меня! Я возместить! – уверенно заключила Соня, с таким видом, будто тотчас прикажет выписать сюда злополучную вазу, а лучше целых три и не какую-то там, а из Оттоманской Порты или Богдойского ханства. Хотя оба они понимали, что на то нет никакой возможности. По крайней мере сейчас.
Сам Бертран не на шутку разозлился, что-то пугающее на мгновение молнией сверкнуло в его глазах, но тотчас испарилось, когда взгляд его остановился на прелестной темноволосой девушке, скромной застывшей в проёме. Забыв обо всём, Анри с нескрываемой радостью поспешил заключить её в объятия и даже сердечно поцеловал в щёку. В груди Софи что-то отчаянно ёкнуло, да так больно, что она даже задержала дыхание и выдохнула лишь тогда, когда беспечный хозяин произнёс «кузина», представляя незнакомку своей гостье и друзьям, которые сбежались на шум и после подозрительного отсутствия ведущей. Княжна снова посмотрела на девушку, теперь, вопреки первому ревностному впечатлению, она показалась ей удивительно красивой, надменность стала уважаемой гордостью, черные как ночь волосы не угольными, а вороными с живым отблеском, брови не строгие, а величавые, а сама фигура не болезно-сухопарая, а стройная, хрупкая, полная грации. Её наряд вызывал новую волну восторга, в нём не было вычурности туалета Элайн, но была так удивительная элегантность, которая отличает наличие поистине отменного вкуса.
Софья, несколько смущённо глядя на нового персонажа их пьесы, неловко перекатилась с пятки на носок и обратно, но подолгу скромничать она не умела, потому стала смотреть на кузину Бертранов с подлинным интересом и открытым дружелюбием. Её губы умилённо дрогнули, когда Анри попытался произнести сонину фамилию, со столь неблагозвучным польским окончанием.
Софи сделала книксен и словесно отдала дань новому знакомству по всем правилам приличия, впрочем, от девушки не ускользнула внезапная бледность губ и щёчек мадемуазель Бастьен. Натаниэль, из-за плеча которого красовались кудри Моджера, только усмехнулся и сложил руки на груди. Он оглядел комнату и присвистнул, заметив на полу осколки покалеченной вазы. Ему до смерти хотелось съязвить.
- Софи, я опасаюсь оставлять вас одну с этим страшным человеком, - смеясь, будто шутливо начал Ле Гофф, - если он не сумел сберечь любимую вазу своей бабули, то что говорить о ещё более хрупком и драгоценном создании? – Натаниэль широко улыбнулся, будто с него в этот миг писали портрет, поцеловал ручку русской гостьи, а сам краем глаза наблюдал за Бертранами и Бастьен. Действо начинало нравится ему ещё больше и трудно сказать, что сильнее распаляло его: желание завладеть диковиной птичкой или выводить из себя хозяйскую семейку, ощущая свою власть. Разве играть чужими чувствами не истинное удовольствие? Блондин дерзко сверкнул глазами, искренне веря в своё превосходство над всеми присутствующими.

+1

68

Появление кузины заметно разрядило обстановку и заставило Анри напрочь забыть о разбитой вазе. Пьер был рад не меньше, несмотря на то, что когда-то кузина стала одной из участниц его пытки в платье. Но то было давно. Сейчас все они выросли, так что могут вести себя по-взрослому. Даже Пьер не удержался и, забыв обиды, подошел к сестре, чтобы приобнять и поцеловать ее, однако та, всегда веселая и ласковая, осталась вдруг безучастна, смотря в одну точку перед собой. Братья насторожились. Пьер взял сестру за руку, спрашивая ее о самочувствии, но та не реагировала. Анри же проследил по направлению ее взгляда и встретил глазами Ле Гоффа, который и не думал отворачиваться. Натаниэль нагло и дерзко смотрел то на Анри, то на Габриэль. В голову Анри закралась неприятная догадка, но очень не хотелось в это верить.
Тем временем Ле Гофф вовсю заигрывал с Софи, не стесняясь свидетелей. Анри при виде этого сжал кулаки и стиснул зубы от ревности, злобы и бессилия, ведь, по сути, он ничего не может предъявить этому любимчику королевского двора. Габриэль еще больше побледнела и даже немного покачнулась, будто теряя сознание, однако и Пьер ее вовремя удержал, и сама она быстро взяла себя в руки, не позволив себе упасть.
- Простите, я... Стало дурно... Мне надо на воздух, - проговорила кузина и с несвойственной недомогающему человеку скоростью поспешила назад, на улицу. Анри и Пьер ринулись за ней, оставив Натаниэля злорадствовать с компанией друзей посреди прихожей.
Отведя сестру в сторону, ближе к саду, Анри немного приобнял ее, боясь, что она снова может потерять сознание, но обошлось. Однако она тяжело дышала, глаза ее слезились.
- Пьер, беги за доктором, - сказал Анри брату. Тот уже было рванул с места, но Габриэль остановила его.
- Нет, не надо доктора... Я в порядке. Просто надо немного подышать. Я в порядке...
- Не верю, - задумчиво проговорил Анри, трогая ее лоб и руку, которая оказалась холоднее обычного.
- Я правда в порядке, просто... Не стоило мне приезжать без приглашения. Я сейчас уеду.
- Да в чем же дело? - начиная злиться, спросил Анри, невольно стиснув в руке ее плечо. Габриэль выразительно посмотрела на брата. Анри кивнул и отправил Пьера следить за домом - изнутри как раз раздался подозрительный смех. Как бы они еще чего не разбили. Когда Пьер ушел, сестра тяжело вздохнула и, сдерживая слезы, поведала свою историю.
Оказалось, что чертов Ле Гофф не так давно, в отсутствие Бертранов, закрутил с ней роман и наглейшим образом соблазнил ее, лишил чести и покинул, назвав при этом не самыми лестными словами. По мере рассказа девушка сдержанно всхлипывала, а в конце и вовсе разрыдалась.
- Поэтому я так... так... я не хочу его видеть, Анри, - проговорила она, прижимаясь к брату. Анри прижал ее к себе, одновременно с этим кипя от гнева.
- Не волнуйся. Он тотчас вылетит.
- Нет... Это навредит вашей репутации. Лучше я немедленно уеду.
- Я вызову этого подлеца на дуэль!
- Анри, нет! Тогда все узнают... Не надо...
Она снова заплакала, и Анри немного смягчился. Поговорили еще немного. Габриэль настояла на том, чтобы уехать, и Анри не смог ее уговорить остаться. Но пришлось пообещать позаботиться о неразглашении тайны. Хотя это Ле Гофф... Наверняка он уже растрепал всем своим приятелям.
Тяжело вздохнув и силясь успокоиться, Анри, сжав кулаки, вернулся в дом. Пьера в прихожей не оказалось - Хлоя сказала, что он пошел за Жанет, чтобы она убрала осколки. Натаниэль тем временем от души веселился вместе с остальными. Моджер больше изображал, чем рассказывал какой-то анекдот, наслаждаясь всеобщим смехом. Стоило появиться Анри, Натаниэль презрительно глянул на него.
- Как ваша сестрица? Ей лучше?
- Да, но ей пришлось уехать, - сквозь зубы вымолвил Анри, делая над собой усилие, чтобы изо рта не вырвалось предательское "подлец".
- Какая жалость. Нам будет ее не хватать. Однако как некультурно уехать сразу после появления, верно, друзья? Какая глупая манерность.
После этих слов он показательно приобнял Софи за талию, вместе с этим прошептав что-то ей на ухо.
Анри вскипел моментально. Почти осязаем стал пламень за его спиной.
- Да как смеешь ты говорить о ней подобное, сукин ты сын?! - оттолкнув его от Софи, воскликнул в бешенстве Бертран. Натаниэль отлетел немного, но не упал, посмотрел на Анри удивленно и сердито. Все в ошеломлении притихли, лишь Моджер тихо присвистнул.
- Прости, что ты сказал? - прошипел Натаниэль, глядя исподлобья и поправляя одежду.
- Я сказал, что ты негодяй, - спокойнее и увереннее ответил Анри. - Убирайся из моего дома. Немедленно.
- На каком таком основании ты выгоняешь меня? - злорадно усмехнулся Натаниэль.
- На том простом основании, что в данный момент я хозяин этого дома, и я не хочу, чтобы в нем находились такие подлецы, лжецы и лицемеры, как ты, Ле Гофф, - голос Бертрана был сердит, но непоколебим. Даже Натаниэль попятился от неожиданности.
- Ты пожалеешь об этом, Бертран.
- Мне плевать. Или проваливай, или мы будем драться.
Моджер вновь присвистнул.
- Я же порежу тебя, как щенка, не успеешь опомниться! - засмеялся Натаниэль, однако чувствовался в его голосе страх.
Анри резко схватил старую шпагу, что висела на стене. Она была тупая, но Ле Гофф об этом не знал. Быстрым движением Бертран взмахнул оружием, и через мгновение лезвие оказалось прямо у горла Ле Гоффа.
- Я бы не был так уверен, - холодно произнес Анри, не опуская шпаги. Натаниэль, кажется, струсил - его руки и губы дрожали.
- Хорошо, Бертран, я ухожу. Но ты за это заплатишь, помяни мое слово, - стиснув зубы, блондин отошел подальше от шпаги, окинул презрительным взглядом помещение, хозяина дома и Софи, после чего молча вышел. За ним - его сестра и Моджер, сочувствующе посмотрев на Анри, как бы говоря: "Ну кто тебя за язык тянул? Ну и дурак ты, приятель". Хлоя мялась, разрываясь. Как раз в этот момент вернулся Пьер и в недоумении увидел спины уходящих гостей. Подбежав к нему, Хлоя грустно посмотрела ему в глаза, чувственно пожала его ладонь и, всхлипнув, выбежала вслед за приятелями.
Анри даже не оглянулся, а Пьер задумчиво проследовал к дверям, где и замер, провожая гостей взглядом до тех пор, пока они не умчали в карете.
Стало оглушительно тихо. Анри тяжело дышал, сжимая в руках опущенную к полу шпагу. Пьер задумчиво стоял у дверей и вопросительно смотрел на брата и на Софи, силясь понять происходящее, но не решаясь задать вопрос. Он еще раз посмотрел на брата и, подумав, обратился к Софи, которая на этот момент показалось ему более разумной. В том, что виноват Анри, сомнений не было.
- Так... что произошло? И где Габриэль?
- Габриэль уехала, - словно очнувшись, коротко сказал Анри и принялся вешать саблю на место. Он старательно избегал посторонних взглядов.
- Странно... А как ты объяснишь остальное?
Анри не ответил, молча прошел в соседнюю комнату, сел на диван и наклонился, спрятав лицо в руках.

[AVA]http://i057.radikal.ru/1508/57/a9aa38109de1.jpg[/AVA]

+1

69

Изящные слова Натаниэля вызывали приятное смущение, а обилие внимания столь блистательного кавалера не могло не польстить. Софи расцветала, подобно нежному цветку, раскрывающему свои лепестки от приветливых солнечных лучей. Но чем ярче пылали румянцем её щёчки, тем бледнее становилась кузина Бертранов. Признаться, Соня не знала её и не особенно вдавалась в происходящее, получая удовольствие от общества Ле Гоффа, потому лишь сделала глубокий сочувственный поклон, когда мадемуазель Бастьен удалилась, сославшись на дурное самочувствие. Анри и Пьер поспешили за кузиной, княжна с беспокойством и любопытством провожала их взглядом, пока Натаниэль не коснулся нежным движением её подбородка, желая отвлечь её от забот хозяйского семейства и возвращая себе взгляд русской гостьи.
Моджер, которому надоело стоять посреди передней, позвал всех вернуться в гостиную, где первым делом, прошёлся вокруг осколков вазы, легко поддел один из крупных черепков носком своей туфли на красном каблуке с крупной круглой пряжкой и, сказав что-то забавно о гневе бабули Бертран, расположился на мягком кресле. Хлоя стояла тихо, поглядывая в сторону коридора, увешанного картинами, но там было тихо. Элайн же не могла уняться, всё время она косо с ухмылкой разглядывала Габриэль, обменялась с братом лукавыми взглядами и высказала несколько едких замечаний в сторону кузины своих приятелей, явно раздосадованная тем, что Анри убежал успокаивать столь чувствительную девчонку.
Пьер вскоре появился, но что-то неразборчиво пробубнил и снова исчез, Хлоя попыталась последовать за ним, но её остановил хитрый укоризненный взгляд Элайн, которая, кажется, давно раскусила простодушную Буланжэ и не без усмешки наблюдала за её застенчивым воздыханием. Мадемуазель Ле Гофф, бросив взгляд на очередное развлечение брата, откинулась на спинку кресла, обмахиваясь веером и заметно поддаваясь скуке, чем тут же воспользовался Массо, выйдя вперёд и начав забавлять приятелей смешными историями, коих, кажется, знал на век вперёд. Пока он был погружён в чаяния добиться искренней улыбки несравненной Элайн, Натаниэль с осторожностью бывалого охотника подбирался к Софи: медленно подвигаясь ближе, он то ненароком касался её пальчиков, то поправлял цветок в причёске или расправляя кружево на корсаже, то шептал что-нибудь на ушко, обдавая кожу горячим дыханием. Княжна смущённо улыбалась, отводя застенчивый взгляд, но противиться натиску блондина, взгляд прозрачных глаз которого был такой пронзительный, была не в силах.
Когда Анри появился на пороге, Моджер театрально изображал, как юный Моцарт падает прямо под ноги ещё эрцгерцогине Марии-Антуанетте, коею была наречена Элайн, и извиняется под всеобщий хохот:
- Сударыня, вы так добры ко мне. Когда я вырасту, я на Вас женюсь! - воскликнул Моджер, целуя ручку мадемуазель Ле Гофф, которой явно нравилась её роль. Натаниэль, как только воцарилась пауза, обратился к старшему Бертрану:
- Как ваша сестрица? Ей лучше?
Софи удивило то ледяное пренебрежение, которое сквозило в его голосе.
- Да, но ей пришлось уехать, - голос Анри волновал не меньше, он весь выглядел напряженным, будто тлеющий уголёк, способный вспыхнуть от малейшего дуновения ветра.
- Какая жалость. Нам будет ее не хватать. Однако как некультурно уехать сразу после появления, верно, друзья? Какая глупая манерность, - заявил Ле Гофф и притянул Софью к себе, прошептав ей на ушко, что если Софи попытается сбежать, он этого не допустит ибо перестанет дышать, если её не будет рядом. Княжна затаила дыхание, забыв о смятении, которое одолело её мгновения назад, но тут вдруг разразилась буря. Анри оттолкнул Ле Гоффа так резко, что испуганная Соня вжалась в спинку кресла и ухватилась пальцами за резной позолоченный подлокотник. Далее начался обмен угрозами, одна другой пуще, резкие слова так и резали воздух на клочки. Девушки замерли в ужасе, лишь Массо то и дело присвистывал, видимо, его это не то, чтобы сильно удивляло. Софи была в крайнем возмущении, она не понимала, почему вдруг Анри решился устраивать подобный прилюдный скандал, выгоняя Натаниэля и оскорбляя его, казалось бы, абсолютно на пустом месте. В тот момент ей не хотелось, чтобы Ле Гофф уходил, не сейчас, когда он был так мил с ней и приветлив. Но вскоре всё изменилось, будто перевернулись песочные часы. Бертран сорвал со стены шпагу и с твёрдой решимостью направил на Натаниэля. Уверенный, грозный, сильный он выглядел как настоящий рыцарь без страха и упрёка, в то время как его так называемый друг смотрелся попросту жалко, как тявкающий щенок, поджавший хвост от страху. Софья будто увидела мир в иных красках, глядя на Анри взглядом, полным трепета и подлинного восхищения. Натаниэль рядом с ним походил на ряженую напудренную трусливую куклу, в том время как в Анри было что-то настоящее, истинно властное. Да, именно он встанет рядом с могущественным императором, именно он будет вести армии в сражения среди бескрайних обжигающих жаром или нестерпимым холодом пустынь из песка или снега.  Генерал Бертран. Воспоминания всколыхнули что-то внутри, затрепетавшее в груди теплом. Ле Гофф, шипя и изливая желчь всем своим видом, поспешил удалиться, возглавив компанию гостей, которые поспешно скрылись за порогом. При других обстоятельствах Софи непременно бы раскапризничалась из-за изгнания столь очаровательного и обходительного кавалера, но нынче ей не было столь обидно, а вот мысли об Анри, напротив, вызывали чувство вины и ревности. Неужели всё же между ним и кузиной есть что-то? Подобное ведь не редкость. У Софи перехватило дыхание от мысли, что могло происходить, когда Габриэль и Анри удалились, иначе отчего ему так белениться и чуть не вызывать Натаниэля на дуэль? Быть может, Габриэль предпочла ему Натаниэля, надеясь на чувства… - словом, думать княжне было вредно. Ибо каждая мысль, в которую она отчего-то погружалась с легковерностью, заставляла её бледнеть и чуть не бросала в слёзы. Глупо, ведь она здесь всего ничего, а Анри…это, разумеется, Анри-Гасьен Бертран, но это не тот Бертран, который спас её в деревне и который с таким пылом целовал её в полумраке крестьянской избёнки.
Все ушли. Смолк и стук копыт экипажа, в тишине лишь зазвучал голос Пьера и было слышно, как его брат пытается водрузить шпагу на место. Избегая ответа, Бертран-старший ушёл в другую комнату, Софи лишь пожала плечами на вопрос младшего брата, оставаясь в не меньшем недоумении. Вскоре появилась Жанетт, прибирая осколки, не поднимая взгляда на молодых господ. Княжна желала видеть её не больше, чем служанка русскую гостью, потому Соня поспешила следом за Анри. Он сидел на диване, сокрушённо спрятав за руками лицо. Софья пробралась тихо, лишь шуршали по полу юбки непривычно объёмного платья, поравнявшись с Бертраном, она опустилась на пол, присев на колени и осторожно, будто боясь спугнуть, коснулась кончиками пальцев его ладони. Силуэт Пьера показался на пороге, но замер, решив оставить разведку Софи.
- Месье Анри? – не найдя слов, чтобы начать разговор, она тихо и мягко позвала юношу.

+1

70

L'ennemi
Tapi dans mon esprit
Fête mes défaites
Sans répit, me défie

Непонятно, что вывело его из себя больше: история Габриэль или прикосновения Натаниэля к Софи, значения которых, поскольку он достаточно хорошо его знал, были очевидны. Стоило хоть на мгновение представить, что этот мерзкий трус позволит себе хоть немного больше с Софи, приблизится к ней хоть на сантиметр, как внутри всё жгло огнем. Страшно думать о том, что он творил, пока Анри отлучался. У этого негодяя не было ни стыда, ни совести. в Моджере оставалось еще хоть что-то человеческое, за что Анри его и ценил. Но даже его Бертран теперь не решался назвать другом. Ведь он видел всё и не сделал ничего.
с другой стороны, разве должен был? Бертран не заявлял на Софи никаких прав, кроме тех, что она его гостья. Он и сам полагал, что девушка и останется гостьей. Особенно учитывая обстоятельства их знакомства. Если бы на месте Бертранов в тот момент был Натаниэль, то Софи бы наверняка оказалась под колесами кареты. Кареты Ле Гоффов. И при этом она милуется с ним и краснеет, сердя своих спасителей. По крайней мере, одного из них. Пьер наверняка тоже не был рад поведению Софи и Ле Гоффа, но как хороший мальчик не мог ничего сделать против этого.
Однако Анри оказался не столь сдержан. Он всегда верил, что у него преспокойнейший характер, а его терпению можно позавидовать. Но, как оказалось, даже его можно вывести из себя. Еще тогда, когда в его руке был сжат эфес шпаги, его глаза словно залило кровью. Он не видел ничего, кроме наглой физиономии Ле Гоффа. Не видел испуганных лиц друзей, предупреждающего взгляда Пьера и даже озадаченной Софи. Ничего, кроме того, кто вызвал в нем ярость, затмившую разум. в тот момент Анри, наверно, мог бы и убить, но что-то человеческое в нем все же осталось.
Теперь, немного успокоившись, он нехотя слушал раздражающие вопросы Пьера, сам прекрасно понимая, какую глупость совершил. Опустив голову, он глубоко дышал, чтобы мысли не носились по голове, как безумные. Он вспомнил о Габриэль. Этот негодяй теперь в отместку наверняка расскажет всем вокруг о своем мерзком поступке. Да и обставит так, что будет выглядеть героем, а кузина - падшей девушкой. Бертран сжал кулаки, рискуя снова озвереть. Вот только теперь злиться было не на кого, кроме как на себя самого.
- Месье Анри?
Анри поежился. Голос донесся словно через пелену и даже напугал его после непродолжительной, но глубокой паузы, прорвавшись через тишину. Он поднял взгляд и посмотрел на Софи. Но быстро отвернулся, не сумев выдержать ее взгляда, чувствуя себя опозоренным. Ответил он не сразу, нервно проведя сцепленными в замок руками по голове.
- Мадемуазель Софи? - хотел произнести в тон девушке, но получилось сердито. - Тоже хотите напомнить мне, какой я болван?
Он снова спрятал лицо в руках, представляя, как Софи, мусть даже молча, упрекает его в том, что он, такой негодяй, прогнал ее возлюбленного Ле Гоффа.
Пьер решился подать голос, не рискуя, впрочем, приближаться к брату.
- Анри, мы вовсе не говорили, что ты...
- Но подумали! - резко перебил Анри, вскакивая с места на ноги и сердито сжимая кулаки. - Я помню, как вы оба смотрели на меня, как на безумного! Вы и сейчас так думаете! Посмотрите сами! Софи обращается со мной, как с умалишенным, а ты вообще боишься ко мне подходить! Оставьте меня в покое!
Снова сорвавшись, он быстро зашагал по направлению к другой комнате, но Пьер нагнал его и схватил за руку, останавливая. Анри раздраженно выдернул свою руку, но остановился.
- Что тебе еще надо от меня? Что еще тебе может быть нужно от предателя?
- Ты не можешь быть предадетем... - тихо заговорил Пьер, и этим тихим, спокойным тоном он успокаивал брата, лишая его возможности продолжать изливать на себя его гнев. - Я верю, что ты ничего не сделал бы зря. И не так просто тебя привести в столь жуткий гнев. На то наверняка были причины. Что же произошло, что так разозлило тебя?
Анри вздохнул и задумчиво посмотрел на Софи, не зная, может ли говорить при ней. К тому же, одну из причин своего гнева он поведать ей точно не мог, ведь ею отчасти была она сама...
Анри отвернулся как будто смущенно.
- Анри? - Пьер дотронулся до его плеча, но Анри отдернул его и задумчиво сел на прежнее место. Рядом сел и Пьер. Анри снова посмотрел на Софи не без мучения во взгляде, решая, насколько она может быть опасна, особенно если она доверилась Ле Гоффу. Однако что-то не давало ему подозревать ее. Слишком чиста и непорочна была ее душа.
- Хорошо, - со вздохом произнес Анри, - хоть это и секрет, но вам двоим можно верить. Да, даже Софи, - предупредил он вопросительный взгляд Пьера. - Дело в том, что... Вы помните Габриэль.
Пьер уже охнул, начиная что-то подозревать.
- Да, Пьер, - печально кивнул Анри. - Этот... - он еле удержался от грубого слова. - Этот Ле Гофф обесчестил ее и теперь хочет выставить ее посмешищем. Я не смог этого выдержать.
Пьер скорбно опустил голову.
- Так я и думал... Что еще бы так тебя разозлило?..
- Есть и другие вещи... Но главная причина в этом. Я не хочу видеть этого мерзавца в своем доме.
Пьер вздохнул и, поднявшись, прошелся по комнате и погладил пальцем столик.
- Прощай, служба при дворе, - грустно пошутил он.
- Тебе еще не поздно догнать его и облизать ему зад, если тебе это так важно! - рассердился Анри и виновато глянул на гостью. - Простите, Софи, я был груб. Вы тоже считаете, что это было глупо? Впрочем, даже я понимаю, что погубил репутацию не только свою, но и всей семьи.
Бертран вновь опустил взгляд. Если бы можно было провалиться под землю, этот вариант его очень бы устроил.

[AVA]http://i057.radikal.ru/1508/57/a9aa38109de1.jpg[/AVA]

+1

71

Реакция старшего Бертрана оказалась неожиданной и пугающей. Анри ополчился на весь свет и видел во всех окружающих врагов, хотя в помыслах Софьи не было ничего хоть толику дурного о нём. Эти обвинения казались до глубины души несправедливыми и обидными. Вздрагивая от каждого восклицания, княжна нахмурилась и, когда Анри вскочил с места, привстала, хотя это и выглядело несколько неуклюже в этом тугом корсете и широких юбках с панье и пышными складками в стиле полонез. Сдержать негодование удалось лишь благодаря тому, что заговорил Пьер, мягко пытаясь успокоить брата и выражая вслух их с Соней мысли, он посмотрел на гостью с той же трепетной заботой, видя, что слова брата её задели. Софи невольно смягчилась от этого взгляда и понимающе кивнула Пьеру, который осторожно продолжил расспросы, пытаясь достучаться до старшего брата, который раздражённо пытался улизнуть, дабы вытащить из души его ту ярость, что им обуяла и угнетала изнутри. Бертран колебался, но брат выбрал правильные слова и тон, чтобы утихомирить его и позволить довериться, хотя Анри ещё не решался, Соня хотела было удалиться, оставив братьев обсуждать дела их семейства наедине, хотя изнутри она сгорала от любопытства, и не только праздного, но и из помыслов искреннего участия к произошедшему. Анри всё же решился говорить откровенно, что весьма тронуло Софью Сергеевну, зная её такой короткий срок, он всё же подпустил княжну к сокровенному, и это не могло не стать извинением за все те резкости, которые он так лихо произнёс несколько мгновений назад. Софи кивнула, давая понять, что всё, что здесь будет сказано, останется между ними, после этой немой клятвы, Анри продолжил. Сердце у Сони сжалось, когда он сказал о кузине, княжна кивнула, а сама затаила дыхание, боясь невольно услышать признание, от которого не сможет сдержать слёз. «Габриэль…Я не смог этого выдержать… Так я и думал… Есть и другие вещи...» - эхом проносилось в голове княжны Оболенской и картина будто дорисовывалась сама собой, хотя слова были произнесены с осторожностью. Стоило ли ей знать обо всём? Иногда неведение может быть лучше правды.  Софи побледнела, нахмурилась, Натаниэль ещё ниже упал в её глазах, неужели он и с ней хотел обойтись так же, как и с мадемуазель Бастьен? Подлый негодяй! Столько разочарования разом накрыло её, разом лишив двух амурных предметов. Лишь гордость не позволила ей тотчас предаться воле чувств. Пьер зазря напомнил о возможно погубленном будущем Бертранов, Анри ответил ему резко, чем напугал Софи, благо, той грубости, о которой он извинялся, она не поняла. Виновник скандала взглянул на гостью, и княжна поняла, что несмотря на раздирающую бурю в груди, не может остаться безучастной. Глаза юноши были полны надежды на утешение, и Соня не могла ему отказать.
- То, что совершил Натаниэль, - она осеклась, - месье Ле Гофф,  –  чудовищно,  и я не считаю Ваш поступок глупым, напротив. Ныне я увидела кое-что, - она взяла его ладонь в свои, глядя в его ясные глаза, - Я увидела того значительного особенного человека, которым вы однажды станете, - с воодушевлением закончила она, сильнее стиснув его ладонь, но тут же смутилась, будто обожглась выражением его глаз и потупила взор, резко выпустив его пальцы.
– Уверена, мадемуазель Бастьен оценит ваш благородный самоотверженный порыв, - произнесла она со светской сдержанностью, но к горлу подкатил комок, а в груди сдавило дыхание. Софья резко встала, будто забыла что-то, и подошла к столу, где ещё было разлито вино, пригубив, но поперхнувшись.
- Пьер, - обратилась она к младшему Бертрану, стараясь отвлечься, хотя было что-то не так в её голосе, - вы зря боитесь за свою будущность. Ни сегодня-завтра всё изменится, вспомните, что пишут в газетах. Когда власть целиком перейдёт к Конвенту, Ле Гофф будет значить не больше сына мельника. – Софи сама поразилась себе. Удивительно, что ей это пришло на ум, хотя, с другой стороны, об этом нередко спорили отец и Константин, обсуждая политику и идеалы просвещённой Европы, в том числе, и события той кровавой революции, одно упоминания о которой вызывало жуткий трепет. Все эти семейные диспуты казались бы Соне далёкими и невыразимо скучными, если бы не вдохновенные слова Кости и то, как интересно и ладно он умел обо всём рассказывать, нередко театрально изображая то или иное событие.

+1

72

Чем дальше уходило в прошлое происшествие с Ле Гоффом, тем больше Анри успокаивался, но одновременно с этим больше его мучила совесть и стыд. Совесть - за репутации своей семьи и за ее будущее, большей частью Пьера, с ним самим-то всё давно ясно. И стыд - за то, что не смог сдержать эмоции, которых всегда был вечным противником. При всей своей горячности он полагал, что умеет себя контролировать. И вот так опозориться, да еще и из-за женщины... Двух женщин... Благо, одна из них - его сестра. Он бы не простил себе, если бы оставил ее без отмщения. Так или иначе, а Натаниэля надо было наказать. Вот только теперь, после такого нелепого гнева, ей грозит еще большая опасность. Гораздо хитрее было бы переждать и отомстить позже, когда негодяй не будет ничего подозревать. Однако прямолинейный характер Анри не позволил ему это сделать. Он сам всё погубил. Несмотря на всё свое благородство. Иногда хитрость важнее, чем сила... Если бы в пещере циклопа на месте Одиссея оказался Ахилл, его команда бы гарантированно погибла: вместо того, чтобы спастись хитростью, Ахилл бы не долго думая прикончил циклопа копьем и похоронил бы заживо и себя, и товарищей, ведь их сил было бы мало, чтобы отодвинуть камень от входа в пещеру. Но Ахилл бы об этом не подумал. Вот и Анри - не подумал... И погубил свою команду - семью.
Однако слова Софи дарили надежду на лучшее. Хорошо, что она признала Натаниэля идиотом, хоть и не сказала об этом именно так. Это радовало. Он благодарно сжал ее ладонь, и от этого стало очень спокойно, как будто и не было ничего, как будто всё в порядке. С признательностью он смотрел ей в глаза, хоть и до сих пор не очень верил в то, что в будущем они будут знакомы. И уж тем более в то, что когда-нибудь он станет великим человеком. Это казалось невозможным, учитывая его положение в обществе. Особенно теперь.
– Уверена, мадемуазель Бастьен оценит ваш благородный самоотверженный порыв.
Софи, кажется, помрачнела, но Бертран, погруженный в свои переживания, не сразу это заметил.
- О, мадемуазель Бастьен оценит мою глупость! - не обратив должного внимания на резкую смену настроения девушки, отвечал Анри, не уставая ругать себя. - Ведь она говорила не делать этого, а я...
- А ты, как обычно, не послушал и сделал так, как сам хотел, - несколько обиженно проговорил Пьер, наблюдая за гостьей. Когда она поперхнулась, он дернулся было к ней, но обошлось, помощь не понадобилась. Анри тоже дернулся, но больше от желания пихнуть брата.
- Пьер, вы зря боитесь за свою будущность.
Пьер хотел было возразить, но не стал перебивать, несколько напуганный серьезным тоном гостьи из будущего. Анри тоже притих и завороженно смотрел на Софи, как будто она вот-вот прочитает или приказ о высшей награде, или смертный приговор.
- Ни сегодня-завтра всё изменится, вспомните, что пишут в газетах. Когда власть целиком перейдёт к Конвенту, Ле Гофф будет значить не больше сына мельника.
Юноши молчали. В комнате, которая теперь казалась пустой из-за тишины и отсутствия шумных посетителей, эти слова отзывались еле ощутимым эхом и казались пророческими.
Пьер задумчиво провел рукой по столу, опустив взгляд. Он думал о том, что не такой ценой хотел бы обеспечить себе достойное будущее. Но еще надеялся, что всё это какая-то выдумка. Теперь, наверно, он был бы не против узнать, что Софи сумасшедшая.
- Власть к Конвенту... - задумчиво проговорил Анри, нарушая тишину, вскочил на ноги и заходил по помещению, потирая сложенными будто в молитве руками нос и лицо. Этот жест выдавал его расстроенные чувства. - Что же это будет...
Пьер вздохнул.
- Этого стоило ожидать, - произнес он. Анри понимал это не хуже брата.
- Да, но... Неужели возможно столь резко отправить века монархии в... - он чуть снова не выругался, - в преисподнюю?
- Видимо, возможно, - печально проговорил Пьер. Хотя решающее событие еще не совершилось, братья уже мысленно оплакивали свою страну, охваченную революцией, словно болезнью.
Анри усмехнулся сквозь задумчивую печаль.
- Зато мы знаем, что твоя задница будет спасена!
- Как и твоя, мсье генерал! - отозвался Пьер, показав язык и отвернувшись.
Немного потолкавшись, братья разрядились смехом. Слишком много было пережито за этот день.
- Время позднее, - заметил Анри, - пожалуй, пора отправляться ко сну. К тому же, за хлопотами мы совсем забыли, что Софи надо отдохнуть с дороги.
Пьер согласился. Тем временем, словно угадав стремление хозяев, зашла Жанет и принялась убирать со стола. На Анри она нарочито не смотрела. Девушка, к слову, мстительно двигала бедрами и грудью, нагибаясь к столу.  Пьер смутился и отвернулся. Анри нахмурился, дожидаясь, пока Жанет закончит.
- Жанет, подготовь комнату для Софи, будь любезна, - с усилием выжимая вежливость, сказал старший Бертран. Жанет холодно посмотрела на него, отчего внутри у юноши всё свело морозом, ничего не ответила, лишь кивнула. Уходя, задела его плечом и даже не обернулась, не говоря уже об извинениях. Обычно после такого она бы вылетела на улицу без лишних разговоров, как любая прислуга, нахамившая хозяевам. Но Анри промолчал, лишь потерев немного плечо.
- Полагаю, скоро всё будет готово, - немного сдавленно произнес Анри. - А пока что, - он жестом пригласил Софи и Пьера сесть на диван, после чего присоединился к ним сам, - Софи, надеюсь, вас не сильно разочаровал этот вечер. Будь у меня выбор, я бы в жизни не познакомил вас с этими мерзавцами.
- Не все они мерзавцы, - тихо заметил Пьер.
- Да, Хлоя чудесная, - охотно согласился Анри. Он был согласен на всё, лишь бы отвлечь Софи от поведения Жанет. С последней, похоже, еще предстоит разбираться этим вечером, так что спать вряд ли придется. И ничего хорошего в этом нет. - Но это ничего не меняет. Это был ужасный вечер. Такой позор перед гостьей...
Анри с искренним сожалением спрятал лицо в руках. Его учили блюсти честь, а теперь он опозорил всю семью, да еще и перед лицом новой знакомой. Еще и симпатичной знакомой, правда, немного сумасшедшей. Что может быть хуже?

[AVA]http://i057.radikal.ru/1508/57/a9aa38109de1.jpg[/AVA]

Отредактировано Henri Bertrand (2016-07-23 22:12:05)

+1

73

Все мужчины, говоря о политике, обретают меж собой что-то общее, неподвластное пониманию Сони, не способной осознать и представить себе мировое и государственное устройство в полной его мере. Посему княжна считала это «что-то неуловимое» ни то паническим занудством, ни то скучным и излишне чувствительным рассуждением. Её юное легкомысленное сердечко не трогали столь катастрофические, казалось бы, перемены строя. Она могла со слезами убиваться над задушенным котёнком часами, но сказать о свержении Бурбонов лишь «Какой ужас!» формальности ради.  Может, от того, что это была не её родина или события эти, в действительности, минули и казались далёкими и не столь важными, исход коих предрешён. Софи не понимала того отчаянного положения, в котором был народ Франции ввиду прогнивающего насквозь старого порядка и продовольственного кризиса, влияния новой мысли физиократов и энциклопедистов, противостояния роялистов и приверженцев республики. «Революция» была каким-то страшным в чём-то романтическим словом, но не более того. И уж, конечно, она совершенно не представляла сколько крови прольётся по мощёным улицам древних французских городов в ближайшие дни и годы. Потому она не разделяла той тревоги, которая обуяла братьев. Ей представлялось, что раз – и казнят королевскую чету, что, конечно же, просто ужасно, ведь Мария-Антуанетта была такой милой, весёлой королевой, любила праздники и творила моду всего мира! Но ведь потом с Наполеоном Франция стала великой империей, превзойдя даже Римскую, как говорил Костя. Не мудрено, что десятки лет, полных кровавых потрясений, административных и прочих реформ и военных походов просто выпали из сознания девушки, будто их и не было вовсе, а та Великая Франция, которая всей своей мощью встала на берегах Немана, оскалившись на Россию, появилась словно по волшебству одним пыхом.
Казалось, что всё страшное, если и было, то где-то далеко, это не коснётся ни княжну, ни её новых друзей. Её больше печалили мысли о мадемуазель Бастьен и её возможной связи с Анри, к тому же Жанет напомнила о себе и её холодные заигрывания с молодым барином не скрылись от чутких глаз Софьи Сергеевны, заставляя её побледнеть от ревностной ярости.
- Ну что вы, месье! Вы вели себя согласно своей совести, разве могу я упрекнуть вас? Напротив, это я свалилась на вас так некстати… - Софи печально вздохнула, почему-то ощущая себя виноватой, - я благодарна вам, - княжна кивнула Пьеру, дабы его не обделить, - обоим, - она ободряюще коснулась плеча старшего Бертрана и привстала, пытаясь совладать с платьем. Ей было грустно до вою, оглядываясь, Соня вдруг ощутила себя такой чужой в этом доме, этой стране и целой эпохе. Всё здесь шло своим чередом и вдруг она. Ей вдруг стали неприятны эти чрезмерные завитушки на стенах и мебели, тесный корсет, высокая причёска, которую мотало из стороны в сторону при каждом движении. В действительности, всё это было близко её натуре, но сейчас вдруг усилило какую-то необъяснимую душевную тоску и чувство одиночества. 
- Вы правы, я, пожалуй, пойду спать, - княжна приподнялась. - Как у нас говорят: утро умнее вечера.
Гостья попыталась улыбнуться и сделала реверанс, хотя и понимала, что стоит ей оказаться наедине с подушкой, и она расплачется. Ей хотелось домой. Была бы рядом Грунечка, обняла бы барышню ласково, выслушала терзания сердца и сразу бы стало спокойнее. На прощание Соня обернулась, особенно пристально и будто с какой-то надеждой взглянув на Анри, но Жанет, которая вовсю изображала бурную деятельность возле покоев княжны и шумела, напоминая о себе, вернула мрачные воспоминания и мысли, заставив княжну отвернуться и скорее шагнуть в коридор.

+1

74

Отличной идеей было отправить Жанет прочь из комнаты - готовить спальню для гостьи. Присутствие служанки неприятно душило. На этот раз - от раздражения. К счастью, стоило ей выйти, так мысли молодого Бертрана отвлеклись от нее и занялись более важным на сей момент.
Стыд и ощущение позора до сих пор не давали глубоко вздохнуть. Сколько бы он не объяснялся и не извинялся, вряд ли это умалит его проступка, и Анри понимал это. Он мучился догадками, как загладить свою вину, как исправить впечатление гостьи от вечера и от себя самого. Его редко волновало, что о нем подумают, но мнение русской княжны почему-то было важно для него. И это странно, ведь он ничего не знал о ней. И считал немного сумасшедшей. Ну кто еще сваливается на дорогу из другого века?
Софи пыталась разубедить братьев и, как показалось молодому Бертрану, самого Анри в том, что нет никакой вины в ее глазах они поступили правильно. Но почему-то молодому человеку показалось это банальной вежливостью. Он с трудом верил словам утешения, не переставая мучиться совестью.
Но, может, действительно совсем скоро всё рухнет, и уже не будет никакого дела до того, что произошло сегодня? Ле Гофф лишится всякого влияния, о нелепом случае все забудут, и можно будет жить, как прежде, или даже лучше. Да, всем станет лучше... только не кузине. Уж она точно не забудет этого мерзкого предателя Ле Гоффа. Вспомнив о сестре, Бертрану захотелось вновь устроить поединок с Натаниэлем. На этот раз без оружия. Его кулаки хотели попробовать крови.
Однако усталость брала свое. День был насыщенный. Софи явно тоже это понимала и начала отправляться в покои. Перед этим  Ее ободряюще касание придало уверенности Бертрану, но не успокоило совсем.
Он поднялся вместе с ней, намереваясь проводить. Но сбился с толку, пытаясь понять сказанное гостьей.
- Утро умнее... что?
Он переглянулся с Пьером, который понял это выражение сразу. Анри осознал смысл сказанного лишь спустя несколько секунд, но за это время, воспользовавшись его замешательством, гостья успела упорхнуть. Бертран поспешил к лестнице, где и застал медленно удаляющуюся вверх княжну.
- Софи! - окликнул он, нагнал ее примерно на середине лестничного пролета и мягко взял за руку, посмотрев в глаза. - Благодарю вас за ваше терпение и за ваши слова. Надеюсь, вы не сильно разочарованы... И простите меня. За всё.
Он сам не понимал, почему извиняется. Необъяснимое чувство вины тяготило его вместе с гнетущей тоской , что этот день закончен.
Анри склонил голову в прощальном поклоне, не отпуская ее руку. Отчего-то не хотелось ее отпускать.
- Доброй ночи, милая Софи. Желаю вам хорошего отдыха и приятных снов. Завтра нас ждут великие дела.
Он улыбнулся, силясь заразить гостью энтузиазмом. В этот момент появилась Жанет, которая намеревалась отвести княжну в ее покои. Бертран несколько нервно отпустил ее руку.
- Жанет проводит вас... Доброй ночи.
Еще раз склонившись, Анри передал девушку служанке, зная, что та не причинит ей вреда, и сбежал вниз, почему-то смущенный.
Он обнаружил Пьера там же, где и оставил его.
- Отчего ты не попрощался с Софи? - рассеянно спросил Анри брата, подходя к столику рядом с ним и принявшись изучать ближайший бокал и его содержимое. Пьер посмотрел с недоумением.
- Попрощался, разве ты не видел? Как раз перед ее уходом. Ты всё проспал.
ПЬер устало улыбнулся, радуясь, наверно, что смог хоть в такой мелочи опередить брата. Анри раздраженно фыркнул.
- Ступай спать, - сердито посоветовал он, не найдя более, что ответить. Распрощавшись, Пьер тихим шагом отправился к себе.
Анри сел на диван, задумчиво теребя в руках бокал с недопитым вином. Отпил. В груди потеплело, но он знал, что это ненадолго. Он погрузился в задумчивость, которую прервала Жанет своим резким появлением. Она доложила о том, что княжна благополучно отправилась спать, и, горделиво дернув носиком, продолжила уборку. Анри кивнул, понаблюдал за этим некоторое время, пока допивал вино. Жанет поглядывала на него, поигрывая бедрами и явно чего-то ожидая.
Не дождалась. Бертран допил вино и поставил стакан на стол, нарочно не задевая Жанет. Он осмотрел столик и вдруг осознал, что это был бокал Софи. Это заставило его усмехнуться.
- Что смешного? - отреагировала Жанет, подумав, что рассмешила дворянина своими действиями, а это, естественно, не могло ее радовать.
- Следи за языком, - резко ответил Анри. - Научись разговаривать с хозяевами дома, иначе вылетишь отсюда, не дождавшись возвращения бабули. Ты опозорила меня перед гостьями. Ты еще заплатишь за это.
Всё раздражение и гнев Анри всполыхнул вдруг и вылился на служанку, которая теперь имела жалкий вид. Она не стала обороняться.
- Наведи здесь порядок. Надеюсь, завтра я увижу поведение, достойное прислуги семьи Бертран, - холодно произнес он и решительно покинул зал, направившись к себе. Ослепленный раздражением, он уже не видел, как плакала Жанет.
[AVA]http://i057.radikal.ru/1508/57/a9aa38109de1.jpg[/AVA]

Отредактировано Henri Bertrand (2016-07-24 19:41:47)

+1


Вы здесь » Crosshistory. Salvation » Crosshistory » Children of the Revolution. День 1 (1792, август)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC